Нарушенная магия (ЛП)

— За такими, как ты? — Маркус многозначительно посмотрел на меня, а затем быстро огляделся, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. — Ты имеешь в виду…
— Морфов. Да. — Я провел рукой по волосам, которые отросли слишком сильно и, наверное, торчали во все стороны. — Они находят людей, способных поглощать магию, и устраняют их. Вероятно, по приказу Неблагого Двора.
Маркус откинулся на спинку стула, который жалобно заскрипел. 
  
— Но зачем? Если морфы так редки…
— Потому что мы единственные, кто может вмешиваться в их магию, — сказал я. — Обычные разрушители могут нейтрализовать магию, но не могут перенаправить её или использовать против них. Мы джокеры. — Я ткнул пальцем в одну из фотографий жертв. — И, судя по всему, мы уже давно в их списке на уничтожение.
Дверь в библиотеку открылась, и вошла Элисон с картонной коробкой в руках, которая выглядела такой тяжёлой, что даже её натренированные в Агентстве мышцы напряглись. Её тёмные волосы были слегка растрёпаны, а на щеке виднелось пятнышко пыли, которое почему-то делало её ещё привлекательнее.
— Нашла это в архивах Агентства, — сказала она, с грохотом поставив коробку на стол, чем снова заслужила убийственный взгляд библиотекаря. — Отчеты о происшествиях, начиная с 1980-х годов. Все они связаны с семьей Гомбола и предполагаемой деятельностью Неблагого Двора. 
Я приподнял брови. 
— Мерсер разрешила?
— Не совсем. — Легкая улыбка Элисон сказала мне все, что нужно было знать о том, как она раздобыла эти файлы. — Скажем так, я продуктивно провела свой обеденный перерыв. 
Маркус тихо присвистнул. 
— Нарушаешь протокол ради Кэла? Должно быть, он тебе очень нравится. 
Элисон слегка покраснела. 
— Я веду расследование по наводке. 
Маркус подмигнул мне. 
— Да, это точно все из-за этого. 
Я начал рыться в коробке, чтобы скрыть смущение. Файлы были разложены в хронологическом порядке, без сомнения, дело рук Элисон, и снабжены пометками с датами и номерами дел. По мере того, как я просматривал их, вырисовывалась картина. Связь семьи Гомбола с Неблагим Двором началась гораздо раньше, чем я предполагал. 
— Вот кое-что, — сказал я, доставая папку за 1987 год. — Владимир Гомбола-старший впервые вступает в контакт с представителями Неблагого Двора. Вот расшифровка его первоначального соглашения: они предложили ему сверхчеловеческую силу и долголетие в обмен на услуги, которые он должен был оказывать в человеческом мире. — Элисон заглянула мне через плечо, оказавшись так близко, что я снова почувствовал ее запах. 
Сосредоточься, Кэл. 
— Это произошло за несколько десятилетий до нынешней операции по наблюдению, — сказала она. — Это не новый альянс, это партнерство, объединяющее несколько поколений.
— А вот еще один, — позвал Маркус, протягивая мне газетную вырезку. — Некролог о Дэниеле Вайсе, 1995 год. Причина смерти указана как естественная, но взгляните на фотографию.
Я взял вырезку, и у меня кровь застыла в жилах. Дэниел Вайс был до жути похож на меня, такое же телосложение, те же черты лица. Вот только в его глазах было что-то знакомое: настороженность человека, который постоянно скрывает свою истинную сущность. Готов поспорить, что он был морфом, сказал я себе. Возможно, он даже не знал, кто он такой. Просто чувствовал, что он другой.
— Есть еще кое-что, — сказала Элисон, доставая еще одну папку. — После смерти Вайса в Агентстве вышла служебная записка, в которой ставился вопрос о том, связана ли его смерть с тремя аналогичными случаями. Все эти люди с необычными магическими способностями умерли после того, как рядом с ними были замечены члены семьи Гомбола.
Маркус потянулся, хрустнув шеей, и этот звук эхом разнесся по тихой библиотеке. 
— То есть Гомбола охотятся за людьми с особыми способностями?
— Это одна из версий, — ответила Элисон. Она вернулась к папкам и достала глянцевое фото размером 8х10. — Это фотография с камеры наблюдения, на которой Владимир Гомбола-младший, нынешний глава семьи, встречается с кем-то, кого в Агентстве в прошлом году опознали как представителя Неблагого Двора. — Она положила фото на стол.
На фотографии Гомбола сидел в уличном кафе с худощавым мужчиной в темном пальто. Лицо мужчины было частично скрыто, но в нем было что-то знакомое. 
— А это, — сказал я, указывая на другую фигуру на заднем плане, — та самая девушка с розовыми волосами, которую я видел в ресторане. — Ее частично заслонял проезжающий мимо автобус, но это определенно была она, девушка с розовыми волосами, которая, казалось, узнала меня. — Сезонный Мост, — пробормотал я.
— Что? — переспросила Элисон.
Я моргнул, удивившись тому, что только что слетело с моих губ. 
— Отец как-то вскользь упомянул об этом. Сказал, что если она когда-нибудь появится, то всё изменится.
Прежде чем Элисон успела меня расспросить, зазвонил мой телефон. Это было сообщение от Мерсер: 
Встретимся в штаб-квартире через час. Принеси то, что нашел.
Я показал сообщение Элисон. 
— Похоже, нас вызывают.
— Откуда она узнала, что мы что-то нашли? — спросил Маркус.
Я пожал плечами. 
— Это Мерсер. Она, наверное, знала, что мы найдем, еще до того, как мы это сделали.
Когда мы приехали, в штаб-квартире Агентства по утилизации "Клевер" кипела работа. Агенты целеустремленно перемещались по зданию, таская с собой оборудование и переговариваясь вполголоса. Происходило что-то серьезное.
Мерсер ждала нас в небольшом конференц-зале. Выражение ее лица было, как всегда, непроницаемым. 
— Показывайте мне, — сказала она без предисловий.
Я продемонстрировал наши находки: карту с булавками, досье на жертв, хронологию смертей, растянувшуюся на несколько десятилетий. Пока я говорил, я внимательно следил за ее реакцией. По ее лицу ничего нельзя было понять, но были едва заметные признаки: легкое напряжение в плечах, когда я упоминал конкретных жертв, и учащенное дыхание, когда я подробно рассказывал об истории семьи Гомбола.
Большую часть этого она уже знала.
— Итак, — подытожил я, — Гомбола работали на Неблагой Двор по меньшей мере три десятилетия, устраняя всех, кто мог помешать их планам. Они, наследники темного дела, и теперь они создают некую сеть наблюдения вокруг лей-линий города.
Мерсер медленно кивнула. 
— Хорошая работа. Это подтверждает наши догадки.
— Подтверждает? — переспросил Маркус. — Вы уже знали об этом?
— У нас были подозрения, — осторожно ответила Мерсер. — Ваши доказательства их подтверждают.
— Подозрения? — я не смог сдержать досаду. — Люди умирают. Миссис Петрович, Роберт Чен, они лишь последние жертвы в череде смертей, растянувшейся на несколько десятилетий. И у вас были подозрения?
Мерсер слегка прищурилась. 
— Агентство уже много лет следит за семьей Гомбола, Дрекслер. Но организованная преступность в сфере сверхъестественного, явление сложное. Мы не можем просто так нагрянуть к ним в штаб без причины.
— А несколько трупов, это не причина? — я вскочил, не в силах усидеть на месте. — Сколько еще людей должно умереть, прежде чем...
— Кэл, — тихо сказала Элисон, положив руку мне на плечо. Ее прикосновение немного успокоило меня, но гнев все еще кипел внутри.
Мерсер с интересом наблюдал за нашим разговором, прежде чем снова заговорить. 
— Отношения Агентства с Дворами фейри непростые. Существуют древние соглашения и договоры, которые определяют, как мы можем реагировать на их деятельность в нашем мире.
— Даже если эта деятельность связана с убийствами?
— Особенно, — сказал Мерсер. — Фейри воспринимают смерть не так, как мы. Для них человеческая жизнь, это мгновение ока.
  
Я расхаживал по маленькой комнате, пытаясь осмыслить услышанное. 
— И что, мы просто позволим им продолжать убивать людей? Продолжать нападать на мо… — я осеклась. — Нападать на всех, кто может помешать их планам?
Взгляд Мерсер стал пристальным, когда я чуть не проговорился.