Нарушенная магия (ЛП)

— Я иду за тобой, — сказал я. — Уходи!
Она неохотно кивнула и вместе с Лизиенной бросилась к лестнице.
Я повернулся к Гомболе, который поднимался с обломков своего разрушенного трона. Но что-то было не так. Воздух вокруг него мерцал холодным голубым светом, а на его коже, словно живые татуировки, проступали морозные узоры.
— Тебе следовало бежать вместе с остальными, — сказал он, но его голос изменился, стал ниже и приобрел странное эхо, как будто через него говорил кто-то другой. — Теперь ты встретишься с Повелителем охоты.
  
Температура в зале упала еще ниже. Все поверхности покрылись трещинами от растущего льда. Магическое давление нарастало, и мне казалось, что у меня вот-вот лопнут уши.
Сквозь дальнюю стену, не через дверь, а прямо сквозь лед, прошла высокая стройная фигура, которую я уже видел раньше. За ней тянулся морозный след, и ее окутывала тьма.
Сила, которую я поглотил как Благая, так и Неблагая, отпрянула от меня, как испуганное животное.
Что бы это ни было, оно пришло за мной.
  
Глава 28
 
 
В Войне Дворов люди не союзники и не враги. Они поле боя. 
 
Тактическое руководство Неблагого Двора
 
— Ну и ну, сказал Охотник, и его голос, минуя мои уши, зазвучал прямо в голове. — Морф, который думает, что может сдержать одного из нас. Как забавно. 
Элисон подошла ко мне ближе, её браслет вспыхнул защитной энергией. 
— Кэл, что бы ты ни делал, будь осторожен. 
Охотник скользнул вперёд с неестественной грацией.
— С ним уже сделали всё, что нужно. 
— Не слушай его, — твёрдо сказала Элисон, но я слышал страх в её голосе. 
— Мы много лет наблюдали за такими, как ты. За твоей деятельностью. За твоими передвижениями. За твоими способностями. — Он указал на меня. — Такие, как ты, большая редкость. И большая ценность. Именно поэтому я здесь.
— Ты меня не возьмёшь, — сказал я. 
Охотник издал звук, похожий на хруст льда, это был смех. 
— Взять тебя? Зачем нам уничтожать такой полезный инструмент? 
Гомбола шагнул вперёд, стиснув зубы и постукивая пальцами по бедру. 
— Хватит болтать. Свяжите их обоих. 
Охотник не сводил с меня глаз. 
— Владимир, подожди. Этому нужно понять, кто он такой. Кем он может стать. 
— И кем же? — спросил я, пытаясь выиграть время, пока собираю магическую энергию из окружающей обстановки. С каждым маленьким поглощением чужеродная энергия внутри меня усиливалась, но мне нужна была сила, если мы хотели сбежать.
— Неизбежное, — ответило оно голосом, в котором звучала древняя властность. — Слияние миров, предсказанное тысячелетия назад.
Существо, стоявшее перед нами, было не призрачной сущностью и не Охотником, а чем-то более материальным, более постоянным. Оно выглядело почти величественно, окутанное клубящейся тьмой, которая двигалась, словно живая ткань, с короной из ледяных кристаллов, которые, казалось, поглощали свет, а не отражали его.
— Ты не просто очередной прислужник Двора, — понял я. — Кто ты?
— Я лорд Каэлус, архонт Зимних границ. — В его голосе звучала гордость. — Первый из моего рода, кто ступил на землю вашего мира за семь веков.
— Как? — спросила Элисон, не опуская руку с оружием. — Барьеры между мирами...
— Да, были ослаблены. — Архонт указал на окружающее его помещение. — Жертвоприношения с использованием каждого из этих удивительных инструментов создавали точечные разрывы в реальности, позволяя моей сущности постепенно проникать в ваш мир. С каждой активацией я становился ближе.
— Убийства, — сказал я, начиная понимать. — Это были не просто случайные убийства.
— Жертвоприношения, — холодно поправил он. — Передача энергии для моего появления. И теперь, когда я здесь, я намерен завершить начатое. А теперь покиньте Мост.
— Что тебе нужно от неё? — спросил я.
— Мост, это ключ, открывающий все двери между мирами, — объяснил Каэлус, и вокруг него начал распространяться мороз. — С её помощью я могу создать постоянный путь, по которому Неблагой Двор сможет напрямую проникать в этот мир, не в виде теней или фрагментов, а в своём истинном облике и с полной силой.
— Вторжение, — прошептала Элисон.
— Возвращение, — возразил архонт. — Когда-то этот мир был нашим, пока Благие не изгнали нас и не запечатали границы. Мы веками ждали появления Моста, и теперь, когда она появилась... — существо перевело взгляд на пустую камеру, где держали Лизиенну, — равновесие будет восстановлено.
Я ощутил исходящую от этого существа огромную силу, холодную, древнюю и совершенно чуждую. Ему удалось пересечь границы миров с помощью сети Суммартов, что было бы невозможно без прямого портала.
Архонт скользнул вперёд, и с каждым его движением вокруг него расходились морозные узоры. 
— У тебя есть выбор, морф. Присоединяйся к нам добровольно, твои способности будут высоко цениться при Дворе, или будешь уничтожен вместе с остальными, кто сопротивляется.
Я почувствовал, как чужеродная энергия внутри меня отзывается на его присутствие, словно узнавая родственную душу. Это было заманчиво, чего я никак не ожидал, предложение принять меня, стать частью чего-то, где мои способности будут цениться, а не внушать страх.
Но я подумал о том, что будет означать принятие при Неблагом дворе. Что повлечёт за собой их представление о том, как ценить мои способности.
— Пожалуй, я откажусь, — сказал я, собирая ещё больше силы. — Я видел, что двор делает с теми, кого ценит.
Выражение лица архонта стало жёстким. 
— Значит, ты сам выбрал свою судьбу.
— Не слушай его, — снова сказала Элисон. — Он тобой манипулирует.
Внимание архонта переключилось на неё. 
— Та, что прячется. Сколько лет ты притворялась, что ты не такая, какая есть? Следовала их правилам? И ради чего? Они бы и тебя заперли, если бы знали твой истинный потенциал.
Элисон сжала зубы, но ничего не ответила.
— Довольно, — вмешался Гомбола. — Эти двое нам не нужны. Заберите морфа и Мост. Избавьтесь от женщины.
Архонт пренебрежительно махнул рукой.
— Очень хорошо. Вам не хватает понимания более тонких аспектов вербовки. — Он снова сосредоточился на мне. — Последний шанс, морф. Присоединяйся к нам добровольно или присоединяйся сломленным.
Я почувствовал, как внутри меня пульсирует чужая энергия, как поглощенное сознание Охотника противится моему контролю, пытаясь заставить меня сдаться. Но вместе с этим я ощутил что-то еще, окружающую энергию, которую я незаметно поглощал, пока они разговаривали, накапливая ее в себе.
— Я пас, — сказал я и выпустил контролируемый поток энергии.
Взрыв не был разрушительным, я не мог рисковать и использовать всю свою силу, пока Элисон была так близко, но его было достаточно, чтобы отбросить ближайших людей, усиленных Неблагими, и на мгновение дезориентировать их. Одного из охранников Гомболы отбросило в камеру для консервации. Стекловидный материал разбился от удара, высвободив вихрь серебристой энергии, которая окутала его, словно кокон.
Когда энергия распространилась по комнате, Гомбола попятился, и на его высокомерном лице отразился шок. Случайный сгусток высвобожденной магии из одного из разбитых артефактов попал ему прямо в грудь. Он забился в конвульсиях, его глаза расширились, а на коже появились морозные узоры, которые распространялись слишком быстро, чтобы даже его усиленная физиология могла их сдержать. Тело Гомболы содрогнулось, а затем с глухим стуком рухнуло на пол, конечности неестественно вывернулись, а глаза застыли открытыми, но пустыми. В уголках его рта и глаз образовались ледяные кристаллы, гротескная пародия на слезы.
  
Я сразу почувствовал, как внезапно высвободилась сила, когда связь Гомболы с Неблагими оборвалась, как мне показалось, со смертью. В отличие от других усиленных людей, Гомбола обладал огромным запасом энергии, накопленной за десятилетия тщательного взращивания его покровителями из Неблагого Двора. Эта сила теперь витала в воздухе, не привязанная ни к чему, в поисках нового сосуда.