Нарушенная магия (ЛП)

Я не мог с ней не согласиться. Площадь всегда была сердцем города, местом, где играли уличные музыканты, дети гоняли голубей, а старики спорили о политике, сидя на обшарпанных скамейках. Теперь она была пуста, словно обычные люди инстинктивно разбежались, предчувствуя надвигающуюся бурю.
— Сколько у нас времени? — спросил я, оглядывая окружающие здания. Элисон стояла в нескольких метрах от меня и что-то торопливо говорила в рацию.
  
— Недолго, — ответила Лизиенна. — Почувствуй это.
Мне не нужно было стараться. Эту энергию невозможно было не заметить, она нарастала с двух сторон одновременно. С востока надвигалось тепло, словно обещание летнего дня, золотистый свет пробивался из-за углов и лился из ливневых стоков. С запада веяло ледяным холодом, который покрывал инеем скамейки и покрывал мостовую тонкими трещинами.
План фракции Неблагого Двора начал воплощаться в жизнь: их силы стягивались на площадь, чтобы активировать врата. С противоположной стороны к ним спешили представители Благого Двора, чтобы остановить их. Древние соперники, втянутые в конфликт из-за амбиций Каэлуса, оказались под перекрестным огнем.
— Мерсер мобилизует всех, — доложила Элисон, вернувшись к нам. — Но Агентство сейчас занимается отражением многочисленных атак по всему городу. Они не успеют добраться до нас вовремя.
Я смотрел, как морозные узоры расползаются по брусчатке с западной стороны, а с восточной усиливается золотой свет. 
— Они все равно не смогли бы помочь, — сказал я.
— А что насчет Благого Двора? — спросила Элисон.
— Благой Двор занял оборонительную позицию, а не перешел в наступление, — объяснила Лизиенна. — Они пытаются защитить людей от влияния Неблагого Двора, но недооценили амбиции и подготовку Каэлуса.
Пока мы разговаривали, на краю площади начали появляться первые гражданские, люди с обветренными лицами, двигавшиеся странными, резкими движениями. Другие подходили с противоположной стороны, и из-под их кожи исходил едва заметный золотистый свет. Обе группы тянулись к фонтану в центре площади.
— Сеть Суммартов активируется, — сказал я, глядя на морозные узоры, расползающиеся по земле. — Этих людей используют в качестве проводников.
— Нужно их эвакуировать. — Элисон шагнула вперед, но Лизиенна схватила ее за руку.
— Нельзя. Они уже связаны с сетью. Если мы заберем их сейчас, это только навредит им.
— То есть мы просто позволим их использовать? — возмутилась Элисон.
— Нет, — сказал я, и у меня возникла идея, когда я снова посмотрел на карту. — Что, если мы сможем нарушить работу сети Суммартов, направив в нее энергию Благого Двора?
— Энергии вступят в конфликт, — сказала Лизиенна, переводя взгляд с летнего золота на зимнюю синеву. — Но для этого потребуется точно направить энергию во все семь точек соединения одновременно.
— Не обязательно, — возразил я, вспомнив о том, что узнал во время морфинга. — Устройства Суммартов предназначены для направления энергии в одном направлении, внутрь, к площади. Но если бы мы могли обратить этот поток вспять...
— С помощью Камней Цветения. — Элисон быстро сообразила, о чем речь. — Если бы мы могли каким-то образом объединить их энергию с сетью Суммартов...
— Это создало бы обратную связь, — закончил я. — Как при замыкании проводов в электрической системе.
— Для этого нужен кто-то, кто может работать с обеими энергиями, — сказала Лизиенна, многозначительно глядя на меня. — Кто-то, кто может поглощать и перенаправлять их, не расходуя при этом собственные силы.
Мы с ней поняли друг друга без слов. Она с самого начала знала, что этот момент настанет.
— О чем вы говорите? — спросила Элисон, переводя взгляд с меня на Лизиенны и обратно. — Кэл, что ты задумал?
— Мне нужно направить обе энергии в нужное русло и перенаправить их, — объяснил я. — Использовать энергию Камней Цветения, чтобы разрушить сеть Суммартов изнутри.
— Это невероятно опасно, — сказала Элисон. — Никто не может безопасно работать с противоположными энергиями Дворов. Это слишком рискованно.
— Я могу, — тихо сказал я. — Это то, что я умею.
Вокруг нас на площади появлялось все больше людей, подверженных влиянию. Они двигались к фонтану, образуя узор, повторяющий большой круг Суммартов. Воздух над водой начал мерцать, сама реальность истончилась, и врата Каэлуса начали формироваться.
Времени у нас оставалось все меньше.
— Элисон, — сказал я, встретившись с ней взглядом, — тебе лучше вернуться в штаб-квартиру Агентства. Когда все это закончится, им понадобятся все агенты до единого.
— Я тебя не брошу, — ответила она, и от выражения ее глаз у меня сжалось сердце.
— Ты должна. То, что я собираюсь сделать... — я взглянул на сходящиеся силы. — Для этого нет протокола сдерживания.
Температура резко упала, когда реальность вокруг нас начала трескаться. В воздухе над площадью появились тонкие линии, не просто визуальные искажения, а настоящие трещины в ткани между мирами. Сквозь них я мельком увидел пейзаж вечной зимы: покрытые льдом шпили, полуночное небо, усыпанное холодными звездами, и тени, которые двигались с хищной грацией.
Холод, исходивший от этих трещин, был не просто физическим. Он нес в себе присутствие, осознание, которое давило на мое сознание, как ледяная рука. Я чувствовал, что нечто огромное и древнее наблюдает за мной через эти окна между мирами.
— Она смотрит, — прошептала Лизиенна, ее облик мерцал, пока барьеры ослабевали. — Сама Королева Неблагого Двора обратила на нас внимание.
Но что-то было не так. Холодное присутствие не излучало триумфа или предвкушения. Вместо этого я ощутил... недовольство. Гнев. Это вторжение не было санкционировано всем Неблагом Двором, фракция Каэлуса решила побороться за власть.
Архонт Каэлус материализовался на западном краю площади. Его фигура стала более осязаемой, чем раньше, а темные доспехи блестели инеем. За ним стояли теневые сущности и люди, усиленные Неблагой магией, все они выстроились в шеренгу.
— Морф и Мост, — произнес он почти торжествующим тоном. — Как удобно. Два ключа, открывающих новую эпоху.
Разломы расширились, и из них повеяло глубоким, пронизывающим холодом, холоднее всего, что создавал Каэлус. Я ощутил на себе пристальный взгляд чего-то гораздо более могущественного, чем архонт, чего-то, что излучало древнюю власть и недовольство.
— Она недовольна, — сказал я. — Королева Неблагой магии не давала на это разрешения.
Каэлус на мгновение замешкался и бросил взгляд на разломы с первым за все время намеком на неуверенность.
— Это не имеет значения, — быстро пришел он в себя. — Как только врата будут установлены, весь Двор увидит мудрость моих действий.
Усиленные люди замкнули круг вокруг фонтана. Воздух над ним задрожал и закружился, реальность стала еще более зыбкой. Площадь наполнила низкая вибрация, которая передавалась через булыжную мостовую под нашими ногами.
Браслет Элисон вспыхнул защитной магией, когда она подошла и встала рядом со мной. 
— Последний шанс передумать, Кэл.
— На самом деле выбора у меня и не было, — сказал я, чувствуя странное спокойствие, несмотря ни на что. — Но я ценю твою поддержку.
— Пора, — сказала Лизиенна, и в ее голосе зазвучали нотки, которых я раньше не слышал. — Пора.
Я кивнул, чувствуя, как внутри меня смешиваются противоборствующие силы, которые я с трудом сдерживал. Несколько недель я впитывал силу и сдерживал ее, боясь того, что произойдет, если я полностью осознаю, кто я такой. Теперь у меня не было выбора.
Трещины расползались, соединяясь друг с другом и образуя узор, повторяющий круг Суммарт. Сквозь них просачивалось холодное присутствие самого царства Неблагого Двора, которое давило на наш мир, словно волна зимы, стремящаяся проникнуть внутрь.
  
— Я никогда не пытался так сильно трансформировать, — признался я. — Не знаю, смогу ли удержать все это в себе.
— Тебе и не нужно удерживать, — сказала Лизиенна. — Ты должен использовать эту силу. В этом и разница.