Казачонок 1861. Том 5 (СИ)
Она кивнула, крепче сжав кружку.
Мы с Елисеем вышли на улицу и прошли к его двору.
Возок оказался не новый, конечно. У Сизаря лучше был — попрочнее, поприглядней. Но этот до Пятигорска дотянуть должен. Полозья целы, короб не разваливается, упряжь хоть и потертая, но вся на месте.
И конь в придачу — мерин, не молодой уже, но еще вполне ничего. Главное, к этому возку приучен.
— За все сорок восемь рублей серебром, забирай, — сразу объявил Елисей. — Дешевле не отдам.
Времени торговаться не было. Если бы не спешка, поискал бы и подешевле, и покрепче, но сейчас более подходящего варианта все равно не сыскать.
Я отсчитал монеты и сунул ему в ладонь. Елисей быстро пересчитал — привычка — спрятал за пазуху и широко улыбнулся, довольный своей удачей.
— Добре, — сказал я. — Подготовь, дядька Елисей, возок к дороге. Коли овес имеется — в дорогу тоже куплю. И еще… прошу: вывези нас за город окольным путем. Ты тут все тропы знаешь. На тракте в Пятигорск расстанемся. И коли спросят тебя, кто возок купил да куда направился, придумай что-нибудь и в другую сторону укажи. Ну и языком не болтай. Я за эти труды тебе еще рубль накину. Пойдет?
— От, это дело! — почесал он нос, улыбнувшись, когда услышал о приварке. — Можно. Только ты мне скажи честно, вьюнош… за вами хвост есть?
— Есть или нет — не знаю, — ответил я. — Потому и спешим.
Елисей больше вопросов не задавал. Только вздохнул и пошел к конюшне, хлопоча уже с мерином, проверяя все к дороге.
Я вернулся к Дарье.
Настя к тому времени умылась, волосы пригладила, но выглядела все равно устало. Шубка драная была на ней, зато не замерзнет, подумалось мне.
— Пойдем, Настя, — сказал я. — Надо сегодня от города подальше отъехать.
Дарья Ефимовна перекрестила нас обоих. Я вышел во двор к Звездочке, погладил ее по шее и стал готовить в путь.
— Ну что, красавица, — шепнул я. — Еще разок выручать тебе меня придется. Дорога нынче опять дальняя.
Мы выехали за пределы Ставрополя. Дядьку Елисея поблагодарил и рассчитался честь по чести. От места расставания уже верст пять отмахали.
Рядом со мной сидела Настя, собираясь о чем-то заговорить. Мы ехали и молчали, хотя обоим было что сказать и что спросить. Лишь изредка украдкой бросали друг на друга взгляды.
Я наконец улыбнулся, повернувшись к девушке. Мы были живы и целы — и это главное. А дальше… дальше, как Бог даст.
Глава 6
Трое с сугроба
Наконец-то мы отъехали от Ставрополя на достаточное расстояние. Остается надеяться, что эти ублюдки на погоню не решатся. Но тут уж смотря, насколько им шашка моя потребна. С учетом того, на что они уже пошли, чтоб ею завладеть, шансы на погоню немалые.
Потому расслабляться ну никак нельзя. Больше всего меня беспокоили остановки. Со мной, по факту, едет девушка, и как на постоялых дворах к такой парочке отнесутся — не ясно. Да и если погоня будет, велика вероятность, что именно там нас и захомутают, да возвернут обратно. А бойню на виду у всех устраивать совсем не хочется.
Я ехал уже в своей казачьей справе и при оружии. Это от всяких дурней на дороге защита неплохая: нашего брата лучше лишний раз стороною обойдут, чем в бутылку полезут. Вот я этим и пользовался.
Из Ставрополя мы выехали еще засветло. Елисей вывел нас окольными улочками, а уже на тракте попрощались, и от того места верст пять отмахали без оглядки.
Дальше шли спокойнее. Возок то и дело потряхивало, мерин тянул исправно, а Звездочка шла сзади на поводу, фыркала, характер показывала.
Сначала дорога еще ничего была, а потом сильно хуже стала. То наледь, то колея глубокая — приходилось маневрировать, что скорости, понятно, не добавляло.
Я по привычке часто оглядывался, предполагая, что за нами вполне могут выехать. Хотя, надеюсь, сперва в городе искать станут. Я уж постарался, как мог, следы замести. И Елисей, думаю, языком чесать не станет, вроде дядька не похож на болтуна.
Очередной раз оглянувшись, вспомнил про Хана, который, скорее всего, сейчас в Волынской приходит в себя под чутким надзором Машки. Она уж ему спуска не даст. Я улыбнулся, представив, что к приезду увижу бройлера вместо поджарого сокола. Надеюсь, эта егоза не откормит его до таких кондиций, что к полетам Хан станет не пригодным.
Пока за нами никто не показывался. Но это ничего не значило. Шнайдер с Колесом не из тех, кто такой удар без ответа оставит. Да и самому Владимиру Арнольдовичу по шапке за провал прилетит нехило. Лишь бы вместо него Рубанский кого пошустрее не прислал. В том, что именно так и будет, я почти не сомневался — только надеялся, что этот аристократ и искатель древностей хоть чуть-чуть, но промедлит. И даст мне, наконец, вернуться в станицу.
Шашка моя им нужна до зубовного скрежета, и если решат, что в дороге меня взять проще, то так и сделают. А понять, куда я двинул, много ума не надо.
А я везу девчонку, и воевать вот так, подставляя и ее, ну совсем не хотелось. В одиночку я бы хоть в канаву ушел, хоть в лесок, хоть ночной переход дал. А с Настей так, скорее всего, не выйдет.
К тому времени, как солнце подошло к закату, мы, по моим прикидкам, от города верст пятнадцать уже отмахали. До Старомарьевской оставалось примерно половина дневного перехода, и туда мы никак не поспевали. Хотя заночевать в тепле и под крышей я бы не отказался.
Если преследователи и имеются, то, скорее всего, либо к утру за нами выдвинутся, либо сейчас уже позади нас верст на десять. И если так, то лучше нам в станицах по пути не останавливаться. Ведь проще всего разыскать именно на постоялых дворах. Когда я гнался за Шнайдером, в Александрийской информацию получил без труда. Эти супостаты явно не тупее меня будут.
Нас сразу приметят: пацан в казачьей справе да барышня рядом. Поговорят, перескажут, а там и хвост подтянется. И устроят нам «возвращение» в Ставрополь без лишнего шума.
Совсем не хотелось мне такой развязки.
Я начал высматривать место для ночлега заранее. Не на виду, не у самой дороги, чтобы костер далеко не светился. Справа от тракта тянулась балка. Сначала мелкая, потом глубже, с кустарником по краям. Внизу темнела полоска камыша — значит, вода где-то рядом, хоть сейчас и подо льдом.
Вот туда я и свернул.
Съехал с дороги так, чтобы колея от возка в глаза не бросалась. Потом еще немного прошли вдоль балки, и я увел возок вниз, под прикрытие склонов, по удобному спуску. Полностью в балку не спускал, лишь чутка, чтобы потом мерин вытянуть смог. И так-то ему придется напрячься.
Ветер наверху гулял, а тут, внизу, явно покомфортнее было. Только мерин со Звездочкой фыркали: моя кобылка, видать, дурной пример подавала, показывая, как у хозяина положенную пайку требовать надо.
— Тут остановимся, — сказал я Насте.
— Как скажешь, Гриша, — кивнула она.
Палатку поставил у самого откоса, чтоб сверху нас не было видно. Снег утоптал, кинул на землю шкуры. Движения давались тяжеловато — ребра еще отзывались, хоть уже и не так, как с утра.
Животину протер снегом от пота, потом тряпкой высушил холки. На Звездочку накинул попону, а мерину досталась старая облезлая шкура. Насыпал им овса. Напоить надо будет, когда снег растоплю — котелок уже стоял на буржуйке в палатке.
— Не глядите так, скоро дам напиться, — улыбнулся я на их фырканье.
Костер развел небольшой. Нашлись сухие ветки в кустах, да и свои дрова еще были с Волынской. Пламя вышло низкое, но в ямке дрова расходовались куда экономнее.
Настя села у огня на выданную ей овчинную шкуру. Я, конечно, все из сундука доставал, но так, чтобы она этого не видела. Может, и удивлялась моей запасливости, но сейчас ей явно было не до того.
Настя протянула к огню руки, пальцы у нее дрожали.
— Не мерзни, — сказал я и кинул ей на плечи бурку. — Поближе к теплу подвинься.
Она тяжело вздохнула.
— Спасибо… — прошептала.
Я принялся кашеварить. Она, увидев это, не усидела на месте и стала помогать. Готовили простое сытное походное кушанье. В котелок кинул кусок сала, дал ему вытопиться, потом сушеного мяса да воды. Когда мясо начало развариваться, накрыл крышкой, дал потомиться. Был бы кусок свежего мяса — вышло бы лучше, но запасов уже не осталось, увы.