Казачонок 1861. Том 5 (СИ)

  
Глава 17
 
База конокрадов
 
— Вот это Моздок, братец! — сказал Егор Каратаев, хлопнув Аслана по плечу.
Мы втроем прогуливались по базару.
Гул здесь стоял знатный. Видно было, что торговля только начинала набирать обороты: по уже частично просохшему тракту тянулись новые товары, лошади фыркали тут и там, телеги скрипели несмазанными осями. Вон казак в годах рьяно торгуется с пузатым купцом, а тот перед ним шапку ломает. Невдалеке заливисто смеется молодуха. Вместе с запахом дыма, кожи, рыбы все это действо обретало неповторимый колорит.
  
По краю площади тянулись лавки, навесы, ряды с мешками. Тут же продавали войлок, сапоги — видать ношеные, ремни, котлы, соль, сушеную рыбу, теплый хлеб.
— Гляди, — Егор кивнул подбородком на возвышенность за крышами каких-то лабазов. — Город крепостной, еще при дедах наших стоял. Терек рядом, дорога оживленная: кто на линию по станицам едет, кто в горы, кто вниз по реке. Тут и ярмарка своя бывает — не такая, как у вас в Пятигорске, но тоже шумная.
Аслан шел рядом и, казалось, чувствовал себя немного не в своей тарелке. Люди на него поглядывали, отмечая казачью справу и лик горца.
— Ты не тушуйся, — бросил вполголоса Егор. — Пока со мной — никто рот открыть не посмеет.
Я заметил, как возле колодца у самой площади крутились двое в шинелях, а рядом с ними казак в полной справе — смотрели по сторонам внимательно. Егор тоже туда глянул и перевел взгляд на нас.
— Нынче конокрадов расплодилось, — сказал он. — Потому и разъезд наш сюда из Наурской добрался. И не у нас одних беда такая, поговаривают. Нашлись же какие-то черти, что у казаков решили коней уводить, — сплюнул он на землю. — Вон в Галюгаевской и Луковской намедни тоже, говорят, пятерых в общей сложности увели. И найти этих конокрадов не выходит ни у кого, и следопыты наши рыщут, а те словно сквозь землю уходят.
— Сквозь землю, говоришь? — уточнил я.
— Да черти что творится. Вроде мы по следу значится шли. Они же не по тракту ведут, а в обход станиц степью, в балках да оврагах хоронятся. А в каждую балку, сам понимаешь, секрет не посадишь, на все ямы казаков не хватит. Вот они чего-то удумали и ловко нас дурят. Ей-Богу, позор для нас, конечно!
— Понял… подумать надо, — сказал я, проводя взглядом по рядам.
Егор хмыкнул и кивнул куда-то в сторону постоялых дворов:
— А чего тут думать? Через час велено к выезду быть готовыми. Сидорыч бумаги у начальства справит — и двинемся. Шестьдесят верст до Наурской, коли спокойно пойдем — пару дней на то уйдет.
Я вздохнул. Путешествие наше с Асланом немного затягивалось, но что уж поделать. В чужом городе и на чужой земле лучше лишний раз не дергаться. Если до Наурской с казаками идти — глядишь, даже и сподручнее выйдет.
Егор о чем-то торговался в суконных рядах, Аслан стоял рядом и, по всему, тоже что-то присматривал, с братом советуясь. А я размышлял — мысль про конокрадов засела в голове и хоть тресни.
Если они работают по станицам вдоль тракта, то наверняка где-то у них база имеется. Не в городе, конечно, а с большой вероятностью — не очень далеко от самого тракта. Может, хутор какой на отшибе, как прошлым летом, в двадцати верстах от Пятигорска, а может и вовсе балку присмотрели удобную.
Весна-то полным ходом разворачивается, дороги оживают, на пастбища скотину постоянно гоняют. Оголодала она за зиму. Быкам, что пашут, да коням строевым стараются зимой досыта подкладывать, а остальным — лишь бы ноги не протянули.
Здешняя степь — не пойма Северной Двины, тут никаких широких заливных лугов. И время сочной зеленой травки, что глаз радует, короткое. Потом жаркое кавказское солнце делает свое дело вмиг: трава сохнет, уже не содержит столько полезного, ну и покосы другие — не вологодские.
И вот когда самое время скотину до сыта кормить на выпасе — появляются эти самые конокрады. Обидно? Еще как! Краденых коней, думаю, либо в Россию гонят, либо горцам продают — смотря кто здесь шалить удумал.
С варнаками я уже по-всякому сталкивался, поэтому какого-то особого страха перед очередной встречей не испытывал, но чуйка зудела.
Мы еще немного прошлись по рядам. Я баранинки свежей взял — на супчик. Когда возможность такая случается, стараюсь обойтись без вяленого. Свежее куда лучше. А сундук-хранилище у меня имеется — грех не пользоваться: один килограмм в котле плавает или два — попробуй разбери.
— Бабка наша, — тихо сказал Егор, заметив сверток в руках у Аслана. — Она свечи разные любит. Когда для церкви, когда для дома. У нее прям на полке самые дивные в ряд стоят, и попробуй тронь! — улыбнулся он.
С Асланом переглянулись — понятно, кому он те гостинцы тащил.
Наконец урядник Штолин вернулся от начальства. Лицо усталое, но довольное.
— Все, — сказал он коротко. — Отметку сделали, бумагу взял, теперь и домой можно.
— Тогда по коням? — спросил Егор. — Мы только вас и поджидали.
— По коням, — кивнул Харитон Сидорыч.
Мы тронулись из Моздока чуть раньше полудня.
Город остался за спиной, а впереди — ровная степь, разрезанная деревьями и кустарником, примостившимся по берегам Терека. Чем ближе к реке, тем зелень становилось гуще. От бурных вод, несущихся с гор, тянуло прохладой, которая на мартовском солнце была в радость, а через месяц-другой станет и вовсе спасением для путников.
Мы ехали неподалеку от урядника. Егор все так же держался подле брата, то и дело переговариваясь с ним.
Они, казалось, успели обсудить многое, но наговориться никак не выходило. Я даже подивился расположенности молодого казака к случайно обретенному двоюродному брату. Оставалось только порадоваться за Аслана — похоже, переживания его были напрасны.
И тут пришел сигнал от Хана, которого я по привычке запускал разведывать маршрут. Только вот если обычно он пролетал на пять верст вперед, чуть заглядывая в глубь степи, то сейчас я поставил ему задачу залетать в степь на максимально возможное расстояние.
Никак не отпускала мысль, что конокрады, терроризирующие окрестность последние две седмицы, устроили базу где-нибудь недалеко от тракта.
Я привалился, сделав это как можно естественнее, к шее Звездочки и вошел в режим полета. Весенняя степь с высоты — зрелище невероятное. Правда, здесь она была изрезана балками да оврагами. Тракт остался где-то позади, внимания я на него сейчас не обращал.
Требовалось сосредоточиться на том, что же все-таки обнаружил мой разведчик. Примерно в двух верстах от тракта я разглядел балку, которую, двигаясь по дороге, и не заметишь. Вход узкий, края поросли кустарником, который уже зеленел первыми листочками.
Так, так, так… А вот и кони. Девять голов, не меньше. Сбились кучно. О, да у них тут даже что-то вроде яслей для кормления организовано. Видимо, на выпас их не гоняют — верно, нечего лишнее внимание к краденым коням привлекать.
Неподалеку разглядел что-то вроде шатра, примыкающего к одному из склонов балки. Конструкция интересная — если не спускаться вниз, разглядеть ее непросто, даже стоя на склоне.
Рядом горел костерок, и тоже как-то хитро организован — дыма от него я не видел. А сейчас, на еще не просохших дровах, другое кострище дымило бы вовсю.
Около очага сидела пятерка предполагаемых конокрадов. Спокойно себе сидят, словно на отдых приехали, ничего особенно не боятся. Коли так, значит, у них должен быть секрет.
Огляделся — есть. На самой кромке возле отвесного склона лежал шестой. Видать, подстелил под пузо какие-то шкуры и осматривал окрестности.
  
Это не дело. Нельзя, находясь в секрете, настолько «удобную» позу занимать. Час-два так полежишь — и, хочешь не хочешь, начнешь засыпать. Результат — потеря не только собственной жизни, но и тех, кого этот соня должен прикрывать.
Я вернулся на грешную землю — и вовремя. Видимо, заметив что-то странное, ближе подрулил урядник Штолин.