Голод во тьме Сеула

Утро болезненно пробивается сквозь сон, заставляя подняться. Я сплю ровно четыре часа, прежде чем день стучится в мою дверь, зовя на новые свершения.
Наша маленькая квартирка на окраине – одна комната на троих, где пространство разделяют лишь перегородки, которые мы купили в ИКЕА. Я раскрасила перекрытия в стиле экспрессионизма. Грубо говоря, наляпала разных цветов, чтобы придать свежести.
  
Выйдя из своей спальной зоны, я оказываюсь в нашей маленькой кухне, где плита с одной конфоркой всегда готова подогреть нам чайник для рамена или просто для чая, который я покупаю в русском магазине.
В доме только холодная вода, поэтому я несколько минут сижу на стуле, грея в руках кружку, прежде чем с мужеством принять душ. Грязная одежда Со-Ён под ногами приводит меня в ужас. Всегда после ночных вылазок она возвращается такой чумазой, будто каталась по земле.
Справившись с собой, я отправляюсь в ванну, но всё равно оказываюсь не готова. Ледяные струи касаются кожи, и я вскрикиваю, не в силах сдержаться.
Выбегая из ледяного царства, я обнаруживаю соседку, уже ссутулившуюся на стуле. Как и ожидалось, мой вопль разбудил Мин-Чжи. Небольшая лампа на столе в виде луны подсвечивает её лицо мягким светом, делая её ещё красивее.
– Прости, что разбудила.
Мин-Чжи помешивает чай, не торопясь заговорить со мной. Пока я сушу волосы полотенцем, между нами происходит немой диалог. Я знаю – она попросит оплату, а она знает, что зарплату в ресторане задерживают.
– Анна…
– Менеджер Кан обещал зарплату в конце недели.
– Ты же понимаешь, дело не в том, что твою зарплату задерживают, а в том, что тебе её не хватает на элементарные нужды?
Мин-Чжи смотрит на меня, прекращая помешивать ложку. Её карие глаза, которые она обычно прячет за голубыми линзами, впиваются в меня. Но я знаю, куда поведёт разговор, и не хочу его продолжать. Поэтому прячусь обратно в ванну.
– Не смей убегать от разговора, Анна Вадас! – Мин догоняет меня, не давая закрыть дверь. – Ты могла бы перестать бегать на бесполезные прослушивания и взять побольше смен! Или пойти работать в караоке.
– Они не бесполезные, я попала в резерв.
– Анна, ты хочешь сказать, что после стольких отказов дебютантов ты пробилась в мировую группу?
Мин-Чжи не верит мне, и, наверное, я понимаю почему. Уже не первый год я хожу по кастингам, но ещё ни разу не выступала по-настоящему. Несколько раз я пробивалась в финал, однажды даже чуть не подписала контракт, но команда дискредитировала себя и распадалась за три дня до дебюта.
– Именно. Я пошла на обычный кастинг, но там был Сан Ким. Он сам просмотрел меня и пригласил сегодня. Я не знаю, чем всё кончится, но меня заметили.
Мин-Чжи обнимает меня, гладя по мокрым волосам, и мне хочется стряхнуть с себя её объятия. Они неискренни. В этом городе это не принято, и она уже не раз пытается так мной манипулировать.
– Обещай мне, если это сорвётся, ты серьёзно отнесёшься к своему положению и найдёшь другую работу. Которая будет тебя кормить.
Она любит поучать меня жизни, хотя сама – та самая девушка, мечтающая стать топ-моделью и бегающая по кастингам с утра до ночи. Вот только разница в том, что её родители её поддерживают. И она могла бы ею стать. Если бы не метила в категорию plus size и похудела.
Утро начинается с печальной ноты, поэтому, не задерживаясь, я отправляюсь в путь. Я ем в супермаркете рамен, чтобы набрать побольше сил. Тренировки могут быть крайне изматывающими, поэтому мне всегда нужны углеводы. И очень много.
Лишь полгода назад я начала есть эту ужасную еду без зазрения совести. Раньше, когда в мой рот падала рисинка, голос тренера тут же кричал во мне, что я стану неподъёмной тушей.
И я стала. Достаточно мясистой девушкой с мышцами. И оказалось, у меня почти третий размер груди, если носить XS, а не XXXS.
Доедая на ходу онигири, ровно в 6:30 я прибываю на станцию «Каннам» и направляюсь в здание SIREN уже не просто как участница кастинга. Все детали для контракта я высылала ещё вчера, не успев покинуть здание. И сейчас, в предвкушении, я иду за своей мечтой.
Холл больше похож на больничное крыло, чем на дом искусства. Здесь везде металл и стекло. Запах дезинфекции и яркий свет заставляют меня думать, что скоро меня потравят, словно таракана.
В Будапеште всё было по-другому: творчество парило в воздухе, когда я шла по коридорам театра. Каждый сантиметр здания был покрыт историей – пол устлан коврами, картины, резные балки. В любой детали можно было найти руку творца. А здесь… Это здание нельзя назвать домом искусства, скорее домом искусственного.
Танцевальный зал полон народу. Все уже стоят в построении, и от скрипа двери мелодия, под которую все синхронно движутся, сразу обрывается. Зал размером с пару баскетбольных площадок увешан зеркалами. И в нём всё равно тесно. Моё появление притягивает взгляды абсолютно всех, и я понимаю: придя почти на час раньше указанного времени, я оказываюсь последней из новичков – все остальные уже внутри.
– Почему ты опоздала?
Высокая фигура выходит из центра, глядя на меня не мигая. Юн-Джи – второй член группы ONIX и главный красавец в трио. Его длинные волосы собраны в высокий хвост на макушке, обтягивающая футболка повторяет контуры тела, пока огромные серые штаны низко свисают на бёдрах. Он складывает руки на груди с вызовом, разглядывая меня. Я чувствую в нём угрозу – такую, от которой хочется сделать шаг назад, но инстинкты требуют не дразнить хищника. Я быстро кланяюсь, прежде чем, на меня посыпется еще больше гнева.
– В моём сообщении указано время 8:00, я пришла заранее.
– Все всегда приходят за два часа. Как тебя вообще взяли? В линию.
Контраст улыбающегося парня на фан-встречах и жёсткого лидера разительно выделяется.
Он даже не говорит мне, куда встать, где моё место и какую программу мы танцуем. Просто возвращается на свою точку, провожая меня яростным взглядом. Про себя я уже начинаю проклинать это место и царящий в нём хаос. Найдя пустое пространство в заднем ряду, я бегу туда наперегонки со своим дыханием, сбившимся ещё до того, как я успела прийти.
Пока я пробираюсь на место, невольно ищу глазами других участников группы, но сегодня, видимо, чести нас удостаивает только Юн-Джи. Я начинаю сканировать зал в поисках чёрных озёр, но натыкаюсь лишь на незнакомые лица. Мне кажется, я чувствую на себе его взгляд, как на кастинге. Или просто хочу почувствовать его вновь.
Татуированный уродец из метро тоже здесь, и, когда я прохожу мимо, он присвистывает мне вслед. Я мысленно делаю пометку надрать ему грёбаную задницу.
Музыка начинает играть медленно, с нарастанием темпа. Она популярна и узнаваема, и, конечно, я видела эту хореографию раньше много раз. Все двигаются с абсолютной синхронностью, будто только я одна здесь новичок, пришедший с кастинга. Я стараюсь не отставать и одновременно делаю шаг вперёд, вскидываю руку и разворачиваюсь. Команда выглядит как единый организм, в котором я чувствую себя травмированной связкой, всё время действующей с опозданием.
Пока на меня падают косые взгляды, я лишь отдаюсь движениям, не отвлекаясь на окружающих. Колено протестует от такого ритма и нагрузки без разминки, и игнорирование будет стоить мне дорого этим вечером. Даже наклеенные тейпы не спасают ситуацию.
Когда партия заканчивается, перед нами появляется тренер, и он вместе с Юн-Джи начинает отчитывать всех медленно и размеренно, разматывая каждого вдоль и поперёк. Пока по залу сыплются замечания за положение кистей, длину шага и взгляд, повёрнутый не туда, я разминаю колено и суставы, пользуясь небольшой передышкой.
  
Тренер не заговаривает со мной – он лишь качает головой и проходит мимо, и я решаю: это неплохой знак. Да, я не очень хороша, но это только пока.
До самого обеда мы продолжаем тренировку, и с каждым часом колено всё сильнее норовит отправиться в собственное путешествие. В конце концов, после одного из прыжков меня всё-таки подкашивает, и я падаю. Всю ногу пронзает боль, и мне требуется несколько секунд, чтобы продолжить движения вместе со всеми, но это режущее ощущение не даёт двигаться так же плавно, как раньше.