Голод во тьме Сеула

Когда тренировка заканчивается, те немногие, кто запомнился мне в холле вчера, самодовольно посматривают на меня, посмеиваясь. Татуированный проводит по шее пальцем, имитируя перерезанное горло, и я сохраняю эту идею на потом.
– Новички, останьтесь, – голос тренера разносится по залу, и тех, кто пришёл в первый раз, как оказалось, почти половина.
Мы собираемся в круг и внимательно слушаем, он начинает зачитывать с планшета имена. Список достаточно большой, и беспокойство не отпускает, пока в самом конце не звучит моё имя.
  
– Спасибо, что пришли сегодня. Мы были рады с вами поработать, надеюсь, вы ещё найдёте свою команду.
Весёлые и горестные возгласы перемешиваются в толпе: кто-то прыгает, а кто-то с опущенной головой быстро покидает помещение. Мои же ноги прирастают к полу, не в силах пошевелиться. Мне не верится в это. Заветная синица оказывается в моих руках, и её с остервенением вырывают.
Из ступора меня выдёргивает грубое, вонючее объятие татуированного парня. От его оскала меня передёргивает.
(Говорит по-русски)
– Ты такая красивая, а двигаться совсем не умеешь. Могу дать тебе пару уроков, если хорошо попросишь.
Мои родители и бабушки знают русский как родной, но я за неимением практики уже растеряла словарный запас. Зато есть одна фразочка, которую знают все, и, думаю, она идеально подходит к этой ситуации.
– Да пошёл ты на хуй!
Парень тут же ощетинивается, сжимая моё плечо. Боль такая сильная, что отдаётся между лопатками. Кажется, даже его ногти вот-вот проткнут мне кожу. Пока он не успевает войти в раж, я скручиваю его проколотый сосок, зажимая серьгу между пальцами. Он так удачно выставляет напоказ эту деталь своей внешности, и я не могу ею не воспользоваться. Я прикладываю все силы – и парень отлетает от меня на добрый метр.
– Вот сука!
Парень, которого все зовут Алекс, вскакивает на ноги в полуприседе, напрягаясь всем телом. Я на расстоянии ощущаю от него волну агрессии, и это заставляет кипеть адреналин в моей собственной крови. Я хочу позволить ему напасть. Мне нужно нанести хотя бы один удар. Несильный, но в горло.
Моим мечтам не суждено сбыться. Угрожающее присутствие я чувствую за мгновение до того, как слышу голос. Спиной ощущая, как он возвышается надо мной, я сжимаю кулаки, лишь бы руки оставались на месте. Парень откланивается и уходит, будто я не пыталась оторвать от него кусок секундами ранее.
– Когда я говорил, что ты должна быть интересной, я не имел в виду драку на первой же тренировке, птичка.
Его рука ползёт по рёбрам, касаясь бешено колотящегося сердца. И хоть между нами всё ещё остаётся воздух, электрические разряды от его тела проходят по позвоночнику. Я чувствую, как его нос опускается в мои волосы, и по мне пробегает разряд, заставляя чуть прижаться к его телу.
Вся сила мироздания смещается и требует этого притяжения. Пока впереди я не замечаю Юн-Джи, наблюдающего за нами, слегка склонив голову. Он лениво складывает руки в карманы, не отвлекаясь от этого зрелища. И от его внимания меня тут же заливает краска. Мне приходится собрать весь страх моего всё ещё бодрствующего сознания, прежде чем отойти и разорвать контакт.
– Сан Ким, – голос подводит меня, и мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы продолжить. – В следующий раз выражайся чётче. А теперь отвали.
На расстоянии всё встаёт на свои места. Последние события накрывают меня тяжёлым одеялом, и ком в горле норовит вырваться наружу.
Сан смотрит будто сквозь меня. Ни один мускул на его лице не выражает ни единой эмоции. Едва сдерживая эмоции, я несусь мимо него прочь по извилистым коридорам здания.
Весь день я бегала и прыгала, как заводная обезьяна, а они даже не утруждают себя тем, чтобы поработать со мной, прежде чем принять решение. А я – наивная дура – думаю, что хорошо справляюсь, хотя чувствую, как колено снова меня подводит.
От моих агрессивных шагов под коленной чашечкой пульсирует, но я даже не думаю сбавлять ход, а лишь ещё яростнее топаю вдоль коридора, намеренно наказывая себя болью. Я это заслужила. Я должна быть совершеннее, сильнее, настойчивее. Удача подкинула мне лучший шанс из возможных, и я так банально его упустила.
На моём пути возникает автомат с водой – новый и блестящий. В отражении его хромированных боков на меня смотрит ничтожное лицо.
– Грёбаная, – удар, – бесполезная, – удар, – конечность! – От каждого соприкосновения ноги с автоматом боль прошибает меня до самого позвоночника, а на висках выступает пот.
Долгожданное применение физической силы высвобождает гнев, а за ним горькое поражение. Я облокачиваюсь на стену и скатываюсь на пол, позволяя эмоциям вырваться наружу. Лицо заливают горячие слёзы, нога пульсирует, жёсткая обивка ковра колет кожу даже через брюки.
Я позволяю себе оплакать свою возможность. Ещё немного – здесь, в тишине, под жужжание холодильника. Пока тянутся долгие минуты, в голове выстраивается новый план. Новый кастинг и график тренировок, ещё жёстче и неумолимее, чем прежде. Я не могу допустить, чтобы Виктор оказался прав. Достигнуть цели – единственный приемлемый для меня вариант. Другого не дано. Иначе бы ничего не получилось.
Холодный укус льда к коже заставляет меня вздрогнуть и оглядеться. Пока мысли скакали от пропасти к воодушевлению, я не заметила, как кто-то подошёл.
– Ты поранила лапку, птичка.
Сан садится напротив меня на корточки и прикладывает лёд к моему колену. Резкая боль от холода сменяется облегчением, когда нервы начинают притупляться, а кровь перестаёт пульсировать. Мне не нужна его жалость, но то облегчение, которое я испытываю, заставляет меня сдержать язык за зубами.
– Спасибо.
Сан ухмыляется, переводя взгляд с моей ноги прямо в глаза. Эти эмоции кажутся наигранными. Будто он надевает улыбку, как новые часы. Аксессуар – и не более. Его чёрные озёра даже не моргают, и под этим пристальным вниманием я машинально поправляю волосы и ворот футболки.
– За то, что провёл тебя на кастинг, или за лёд? Признаюсь, я ждал, что ты будешь достаточно вежлива, чтобы поблагодарить меня, хотя вы, европейцы, и не слишком воспитанны.
– За всё.
Румянец стыда покрывает мою шею. Сан действительно тот, кто дал мне шанс, когда остальные были против. Правда, сейчас это уже не имеет значения.
– Пока мы будем в туре по Корее, я ожидаю, что ты наверстаешь упущенное, и мне больше не придётся за тебя просить. Контракт придёт на почту, подпишешь и принесёшь.
– Зачем ты это делаешь?
Такая реальность выглядит слишком удобной. Столько «нет» перебивает его одно-единственное «да», и я не собираюсь отказываться от своей возможности. Но такие люди всегда просят плату за свои услуги, и я хочу знать цену, которую мне придётся заплатить.
– Просто я люблю сломанные вещи.
Псих.
Пристальный взгляд тёмных глаз не сходит с моего лица. Желудок нервно скручивается, прежде чем его рука вцепляется в моё лицо, оттягивая нижнюю губу. Это одновременно властно и нежно. Ещё секунду назад непробиваемая маска слегка трескается. Он облизывает губы и наклоняется ко мне. Касается так мягко, что я невольно подаюсь вперёд под его напором.
– Это кровь? – Сан смотрит на меня, не моргая.
– Наверное, прикусила на тренировке, – я провожу языком по ранке, ощущая солёный вкус, и глаза Сана темнеют, покрываясь чёрными тенями.
Рука, ещё секунду назад касавшаяся моего лица, зарывается в волосы, а вторая вцепляется в талию. Сан притягивает меня к себе, и холод его тела ощущается внезапно и завораживающе. Всё происходит слишком быстро: я уже складываю губы в слово «нет», когда его рот вцепляется в мой.
  
Это неприятно и не романтично. Его зубы царапают меня, пуская всё больше крови; кажется, он пытается высосать меня, слизывая каждую каплю у меня во рту. Оттянув волосы назад, он открывает себе ещё больше доступа.
Словно голодный дикий зверь, терзающий добычу, он целует меня, сжимая всё сильнее. От каждого нового толчка его языка я упорнее отталкиваю его, но всё без толку. Поцелуй становится глубже, а тёплый комок в животе распаляется от его напора. Когда ноги начинают терять опору, я наплеваю на последствия – лишь бы не потерять себя.