Звездные Рыцари (СИ)

— Спасибо, Ульрих, — кивнул я, поднялся с кровати и пошёл в сторону душевой, по пути бросая на пол своё снаряжение и раздеваясь. Никогда так раньше не делал, соблюдая привитый порядок, но сейчас было плевать. — Ты можешь идти.
— Я распоряжусь, чтобы вам принесли поесть, господин, — слуга закрыл за собой дверь и я остался в одиночестве.
Горячий душ смывал не только кровь от мелких порезов, ран и грязь, но и уносил с собой все мысли. Вода будто очищала меня и я потерял ход времени. В себя пришёл сидящим на полу в душевой, пялившимся в белоснежную плитку. Только спустя несколько секунд я заметил, что горячая вода сменилась на холодную, не достигая тела и расходясь паром от пышущего жаром тела. Слабые оранжевые молнии бегали по рукам мелкими змейками, то появляясь, то исчезая. Плохой знак, полностью говорящий о том, что душевное состояние одарённого на грани срыва.
  
Выбравшись из душа, заметил, что грязное снаряжение исчезло с пола, а на столе поднос с кучей еды, которую принёс Ульрих. Не дерьмовые на вкус сублиматы и пищевая паста, полная нужны калорий и витаминов с минералами, а приготовленная поварами корабля чисто для меня. Но есть не хотелось и поэтому я пошёл к кровати, рухнув на неё. Спать также абсолютно не хотелось, но мозг будто сам для себя всё решил и меня вырубило.
Сознание поглотила тьма, а вслед за ней пришли кошмары прошедшего дня, где я раз за разом наблюдал смерть людей и гибель отца. Столь отчётливо, будто кто-то перематывал плёнку и показывал мне её беспрерывно…
Сейчас я следовал на Таурус, и интуиция подсказывала, что ничего хорошего мне там ждать нечего. Скорее всего, это конец клана Ястреба и, возможно, физический конец многих моих близких… Золотая Лига была частью Империи, а Империя не прощала ошибок…
* * *
Вальтер разбудил меня, когда еще было темно. Бросив взгляд на коммуникатор, я понял, что проспал ровно четыре часа, как договаривались. Маловато для обычного человека, но нормально для одаренного, который имеет больше внутренних ресурсов и умеет ими пользоваться. Я умел. И, главное, у меня всё еще были эти ресурсы.
— Обстановка?
— Спокойно. Мелочь ходит. Крупняка не чувствую.
Я кивнул. Вальтер тут же лёг, завернувшись в спальник. Заснул он также не сразу. Я слышал, как он несколько минут просто лежал с открытыми глазами. А потом дыхание выровнялось.
Первым делом я включил «пробуждение», убедился в отсутствии угрозы и перешел в «эконом-режим», усевшись спиной к скале. Ночь была темнее, чем накануне. Луна едва пробивалась сквозь плотные облака, окрашенные в привычный ржавый оттенок.
Сидя в темноте, прислушиваясь к редким ночным звукам Скверны и ощущая, под спиной холод камня, я неожиданно ясно понял одну простую вещь — того мальчика, который сходил по аппарели «Сокола» на борт «Альбатроса», больше не существует.
Тогда, на Арлекине, я ещё пытался держать лицо потому, что так было положено. Потому что так меня учили. Потому что наследник клана не имеет права показывать слабость. Я играл роль взрослого человека, стараясь не расплескать ярость, страх и отчаяние, кипевшие внутри, сжимал кулаки до боли, прятал взгляд и убеждал себя, что контролирую ситуацию, даже когда земля уходила из-под ног вместе с гибелью отца.
Но сейчас, сидя среди ржавых камней Мёртвого мира, я уже не играл.
Не было необходимости выглядеть сильным. Не было необходимости казаться хладнокровным. Всё лишнее с меня срезалось само-собой — сначала Арлекин, затем суд Золотой Лиги, затем Скверна. А сегодня пасть твари, сомкнувшаяся на ногах Александра. То, что раньше казалось врожденной гордостью, сейчас виделось просто заносчивостью. То, что раньше было амбициями, сейчас стало простой обязанностью… обязанностью победить и выжить.
Я больше не думал о том, как меня оценивают, как я вижусь со стороны. Я думал только о том, выживем ли мы до следующего рассвета. И в этом была огромная разница.
На Арлекине я впервые потерял по-настоящему близкого человека и познал, что такое настоящая катастрофа. Во время суда на Таурусе я потерял весь клан и всех моих родных и близки. А вот на Скверне, где я уже должен был потерять последнее, что у меня осталось — мою жизнь, я неожиданно приобрел то, что мне еще предстоит осознать.
Мысль же о лазурной точке в глубине сознания не казалась мне ни угрозой, ни даром. Что-то внутри меня просто существовало, как ещё один факт, такой же реальный, как сейчас ржавое небо над головой или вой тварей в темноте ночи. Она просто существовала, как напоминание о том, что внутри меня запущен процесс, который уже не остановить.
Если раньше я задавался вопросом, почему именно я, то теперь вопрос звучал иначе: «Что я с этим сделаю?» Лазурная точка не давала ответов. Она не шептала, не направляла, не подталкивала. В отличие от Маршала, она вообще не разговаривала. И, возможно, именно это внушало странное спокойствие. В ней не было чужой воли. В ней была только безграничный потенциал. Мой потенциал… если только я не побоюсь его открыть.
Я вспомнил, как на Арлекине в каюте по рукам бегали оранжевые разряды, выдавая душевный надлом, почти срыв, когда эмоции были сильнее разума. Тогда сила рвалась наружу, хаотичная, горячая, неуправляемая.
Сейчас же всё было иначе. Никаких вспышек и никаких молний. Никакой истерики моего Источника. Только плотное, холодное ядро, лежащее в глубине, будто ожидающее момента, когда я сам стану достаточно жёстким, чтобы не побояться принять его.
Я больше не чувствовал себя мальчиком, потерявшим отца и клан. И не чувствовал себя юным одарённым, на которого случайно свалилось слишком многое. Я чувствовал себя человеком, который уже прошёл точку невозврата.
Если люди, даже самые могущественные люди Галактики, которые должны поддерживать собрата, решили сломать меня, то у них не получилось. Если Скверна, которая должна была убить наглого человечка, наоборот, решила меня проверить, то пусть проверяет. Я готов!
Где-то в глубине сознания лазурная точка проявила себя, безмолвным спокойным одобрением, и я поймал себя на мысли, что она просто ждёт своего часа, но при этом контролирует мою готовность. А ждать она умеет лучше, чем я. И это, пожалуй, единственное, что пока требовалось от нас обоих.
Сама ночь прошла относительно спокойно. «Пробуждение инстинктов» периодически включалось в экономичном режиме. Один раз в секторе справа мелькнуло движение. Я замер, задержал дыхание на несколько секунд и усилил технику. Сразу после этого силуэт пропал. Это была небольшая тварь, не опасная. Скверна решила не трогать нас этой ночью.
Утро наступило резко. Солнце как будто выпрыгнуло из-за гор на востоке, мгновенно осветив своими лучами всё вокруг. Я разбудил Вальтера, потом Олега.
Олег сел, огляделся, будто проверяя, не приснилось ли ему всё произошедшее. В его глазах не было паники, но что-то изменилось. В его глазах появилась легкая растерянность и это было плохой признак.
Я присел рядом с ним, делая вид, что просто проверяю натяжения ремня его разгрузки, хотя на самом деле внимательно наблюдал за зрачками, за тем, как он фокусирует взгляд и насколько быстро реагирует на движение.
— Как спалось? — спросил я ровно, без нажима, словно это был обычный утренний вопрос.
Олег моргнул, будто возвращаясь издалека.
— Нормально… — ответил он с небольшой паузой. — Глубоко. Даже… слишком.
— Снилось что-нибудь? — продолжил я тем же тоном, поправляя ремень на его плече.
Он замешкался всего на долю секунды, и я это заметил.
— Нет, — коротко и торопливо сказал он. Потом добавил, уже увереннее: — Ничего не помню.
  
Я кивнул, как будто ответ меня полностью устроил, хотя на самом деле отметил и эту паузу, и то, как он инстинктивно отвёл взгляд в сторону, туда, где ещё виднелся край склона.
— Голова не кружится? Тошноты нет? — уточнил я, поднимаясь.
— Нет. Всё нормально, командир.
Он сказал это слишком быстро. Но голос его не дрожал, а дыхание было ровное. Пульс, судя по лёгкой пульсации на шее, в пределах нормы.