Имран. Заберу тебя себе (СИ)

— Хорошо. Я разберусь. Не переживай.
Он коротко кивает и выходит.
Сделав глубокий вдох, отодвигаю в сторону тревогу за маму, Алису, даже за Имрана. Открываю папку.
Внутри то, что я люблю и умею. Архитектурные эскизы, планы этажей, визуализации. «Парковый» — это квартал малоэтажной застройки премиум-класса, интеграция в существующий лесопарк. Я погружаюсь в линии и цифры.
  
На первых же планах общественных зон — огромный, монолитный атриум из стекла и стали в центре клубного дома. Но я вижу, как летом он превратится в гигантскую парную, а зимой будет колоссальной теплопотерей. Холодный, отстраненный масштаб подавит камерность и уют, которые как раз и должны продаваться в таком формате «убежища в природе».
Беру карандаш и блокнот, который всегда лежит у меня в сумке. Начинаю делать пометки.
Заканчиваю через полтора часа. Помогает отвлечься. Я забываю обо всем на свете, но, когда закрываю папку, снова вспоминаю о сестре.
Слово Имрана так и стучат в ушах: «Совершеннолетняя. Уверен, ему этого достаточно».
Достав телефон, дрожащими пальцами набираю номер сестры. Она поднимает трубку почти сразу.
— Алло? Лин?
— Привет, это я. Как ты? Как мама? — стараюсь говорить ровно.
— Мама… мама сегодня ненадолго открыла глаза. Прямо посмотрела на меня. Я думала, она что-то скажет, но… она снова уснула. Врач говорит, что это хорошо.
— Слава Богу, — камень на сердце немного сдвигается. — А ты? Ты где? Спала?
— В больнице, на том же диване. Максим привозил еду… Спасибо ему, и… Имрану.
Я понимаю ее ощущения. Потому что раньше никогда о нас не заботился. А сейчас… совершенно чужой человек постоянно рядом.
— Слушай, Алиска, — говорю я, подбирая слова. — Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Об отце.
На том конце провода повисает тишина.
— Что… что с ним?
— Ничего. Пока. Но, — делаю паузу, чтобы мои слова прозвучали весомо, — ты должна понимать, что для него теперь нет никаких правил. То, что он сделал с мамой… это красная черта, которую он перешел. И он зол. На меня, Имрана. Да на весь мир! И ты… ты следующая в его списке.
— Я? Но я же ничего… — шепчет испуганно.
— Он не спрашивает, Лис. Никогда не спрашивал нашего мнения. Ты совершеннолетняя. Этого для него достаточно, чтобы попытаться что-то с твоей жизнью сделать. Чтобы надавить на меня, или просто из чувства собственности. Ты не можешь оставаться там, где он может до тебя дотянуться. Не можешь возвращаться в его дом. Это не безопасно. Я боюсь за тебя.
— Но куда мне? — испуганно выдыхает в трубку. — У меня нет денег, работы…
— Я это решу, — наверное, впервые в жизни мои слова звучат не как пустое обещание старшей сестры, а как констатация факта. И все благодаря Имрану. — Я решу. Ты пока оставайся в больнице. Там безопасно, есть охрана. Никуда не уходи одна, поняла? Максим или кто-то из людей Имрана будут рядом. Мы с тобой скоро встретимся и все обсудим.
— Лин… а ты-то как? У тебя всё… нормально? С твоим… мужем?
Смотрю на разбросанные по столу чертежи и блокнот с пометками, не скрывая улыбки. А потом перевожу взгляд на окно… Город за стеклом меня больше не пугает.
— Да, — отвечаю. — У меня всё… более чем нормально. Я на работе. У меня есть дело. И есть человек, который… который на моей стороне. Поэтому и ты не бойся. Мы справимся. Вместе точно справимся.
Говорим с сестрой еще пару минут. Успокаиваю ее, как могу, затем вешаю трубку.
Вздрагиваю от неожиданности, услышав стук в дверь. Сначала мне кажется, что это секретарь. Но, когда в кабинет заходит отец Имрана, я встаю и, не зная, что сказать, улыбаюсь.
— Какой приятный сюрприз, — отзывается мужчина.
— Рада вас видеть… — замолкаю, не зная, как обратиться.
— Карим Мурадович, — подсказывает мужчина.
— Рада вас видеть, Карим Мурадович. Имран на встрече.
— Я уже догадался, — опускается в кресло напротив. — Садись, дочка. Будем ждать его вместе.
— Как скажете.
— Разбираешься в делах компании? — он кивает на папку, лежащую на столе передо мной.
— Да. Имран попросил ознакомиться.
— И? — мужчина смотрит с неподдельным интересом. — Что скажете про монолит атриума?
— Я внесла некоторые правки. Покажу Имрану, когда придет. Хочу узнать его мнение.
— Сын никогда не позволял кому-либо рыться в своих чертежах в его отсутствие. И уж тем более вносить правки. Значит, ты для него важный человек. Алина, верно?
— Верно, Карим Мурадович. Приятно слышать.
— Я все же надеюсь в ближайшее время увидеть вас в гостях.
Как же мне признаться, что из-за бесконечных проблем моей семьи мы так и не доберемся до них?
— Обязательно приедем.
— И моя жена безумно хочет познакомиться с вами. Ей не верится, что Имран, наконец, решил связать себя с какой-то девушкой.
Я смущенно улыбаюсь. Знал бы этот человек, как мы познакомились… Как поженились… И какие проблемы создает теперь мой отец… Интересно, смотрел мы на меня с таким интересом и уважением?
Я уже хочу сказать, что на днях обязательно приедем, как дверь распахивается. Заходит Имран. Он смотрит на нас такими глазами, будто мы могли обсудить что-то ужасное.
Я снова поднимаюсь. Это всё-таки его место.
— Садись, — говорит муж, шагаю к своему отцу. Тот встает на ноги. Мужчины понимают друг другу руки. — Рада видеть, отец. Какими судьбами.
— Ты опять потерялся…
— Занят. Я же обещал, отец. Перестань меня контролировать как ребёнка.
Мне хочется выйти. Потому что нет желания быть свидетелем их откровенного разговора.
— Хорошо-хорошо. Не прячь Алину, — Карим Мурадович направляется к двери. — Может, Кама увидит вас и тоже решит жениться.
— Не решит, отец. Поверь мне, — Имран провожает отца. — Я позвоню, когда приедем. Окей?
— Договорились.
Закрыв за отцом, муж подходит ко мне. Встаю, он садится на свое место и, взяв меня за руку, дергает на себя. Я падаю на его колени, машинально обвиваю мощную шею руками.
— Ты чего? А если кто-то зайдет?
— Пусть… — обхватив мое лицо руками, заглядывает в глаза.
— Кто такой Кама, Имран?
— Неважно, — впивается в мои губы жадным поцелуем.
  
Глава 22
 
Губы Имрана находят мои не в поцелуе, а в захвате. Он будто хочет вдохнуть в себя весь мой страх, всю неуверенность и переплавить их в нечто иное. Его властный и требовательный язык заполняет все пространство. Я отвечаю с той же жадностью. Мои руки вцепляются в его волосы, притягивая ближе, стирая последние сантиметры между нами.
Его руки не ласкают — они метят. Одна ладонь грубо сжимает мою грудь через тонкую ткань, заставляя меня выгнуться навстречу. Больно и сладко одновременно. Другая скользит по моему боку, бедру. Чувствую, как вся кожа под его пальцами вспыхивает, покрываясь мурашками.
Грохот падающего со стола предмета разрывает этот шумный поцелуй. Я вздрагиваю, пытаясь отпрянуть, но его рука на моей спине удерживает на месте. Имран медленно отрывает губы от моих. В его темных глазах столько раздражения, что становится не по себе. Он смотрит на дверь, а потом что-то бормочет сквозь стиснутые зубы.
— Сиди, — приказывает он хриплым голосом. Прежде чем я успеваю что-либо понять, его сильные руки подхватывают меня и усаживают на край его массивного стола. Чертежи шуршат подо мной. — Не рыпайся, — бросает он через плечо, направляясь к двери.
Имран открывает дверь, смотрит в коридор, а потом захлопывает ее. Спустя секунду слышу щелчок поворачивающегося ключа. Этот звук отсекает нас от всего внешнего мира.
Он поворачивается, прислонившись спиной к двери. Его грудь тяжело вздымается. Весь его вид, вся его энергия сейчас сосредоточены на мне. Маска делового человека исчезла без следа. Остался только мужчина, в глазах которого горит огонь желания и собственности.
  
Имран отталкивается от двери и идет ко мне. Каждый шаг отдается в моем теле сладким предвкушением. Он останавливается передо мной, в пространстве между моих бедер, которые все еще свисают со стола.