Цветок эмигранта. Роза ветров. Антология
«Этот апрель…»
Этот апрельЧем-то напоминаетНоябрь.Только цветётДерево во дворе.Дерево как будто замёрзлоНа воздухе.«Все несчастия мира…»
Все несчастия мираОт злобы и болтовни.«Осень Юры…»
Осень Юры.Старость мамы.Движется напиток в рот.Ты подвинь к себе газету.У варенья вкус лесов.Выпей чая,Что не к спеху.«В поле катится карета…»
В поле катится карета.В ней дама с веером сидит.Жук ползёт по вееру,Гитарист играет гамму.«Птица падает в пике́…»
Птица падает в пике́И выходит белым лебедемВо сне.«Как сказать то…»
Как сказать то,Что сказал.«Расколота ваза…»
Расколота ваза.Вода минеральная.Женщина в шортах.Беспорядок в желаниях.«Платоническая любовь хороша…»
Платоническая любовь хорошаПод платанамиС платиновыми кольцами.«Глупость и наглость…»
Глупость и наглостьНе воспринимаютСтрадания.«Американка в автобусе…»
Американка в автобусеС аппетитными ногамиИ с немецким яблоком в руках.«Я не обязан…»
Я не обязанСкакать по квартире,Как сломанный танцор.«Поэзия – заплыв в прекрасное…»
Поэзия – заплыв в прекрасное,А не сатира на другие рифмы.«Мой диагноз…»
Мой диагноз —Модернистское барокко.Мой стиль – модернистское барокко.Я поэт.«Белый шум лингвистики…»
Белый шум лингвистики.Это сленг техноИли сумасшествие?«Люди живут в пространстве…»
Люди живут в пространствеВещей и денег.Виталий Амурский / Париж /
История и человек – не раздельно, но связанные незримо и имеющие общие болевые точки – такова центральная тема этой подборки, открывающейся стихами о тех событиях, которые произошли в Европе 80 лет назад. То есть, и так давно, и так недавно… Здесь же, в привычном для него русле размышлений, автор пытается понять минувшее и настоящее, обращаясь к опыту собственной жизни, прежде всего, увы, измеряемой невосполнимыми утратами. Однако доминирующим началом для него остаётся не пессимизм, а спокойный, взвешенный реализм.
«Небо над Европой цвета олова…»
Небо над Европой цвета олова.Над Уралом и над Руром дым,Риббентропу пожимает руку Молотов,Чтобы в Польше пожинать плоды.Скоро звезды красные и свастикиКоршунами взвеются над ней.Дипломаты, право, не схоластики,Всё, что дальше – маршалам видней.А в Варшаве кофе пьют со сливками,Жизнь течёт без видимых тревог,Розы схожи с золотыми слиткамиВозле храмов и у синагог.Будоражат Лодзь звонки трамваев,В краковских харчевнях пир горой,Но уже Вторая МироваяНаплывает тучей грозовой.По штабным приказам (скорбь КассандрыВ эти дни, должно быть, глубока)Скоро прозвучит «подъём» в казармахВермахта, – пока не в РККА 3.Комсоставу там ещё положеноОтдыхать, и не важна цена,Чтобы угощать подруг мороженым,«Рио-Риту» в парках танцевать.Служба же – не шахматная партия,Чтобы в ней обдумывать ходы:Ждёт ли тебя Польша, ждёт ли Балтия,Буковине надобен ли ты?..«Был ворошиловский стрелок…»
Был ворошиловский стрелок,Член МОПРа 4.О том напомнил лишь брелокНа поле мокром.Сентябрьский дождик моросилБезмолвно,И дым чуть смазал неба синьБлиз Львова.Урок памяти
Осенью 1939 года в Германии отмечалось 190-летие со дня рождения Гёте, а в СССР 125-летие Лермонтова. В Бресте же (тогда Брест-Литовске) 22 сентября состоялся советско-германский военный парад
Ржавчина каски дырявойДа потемневший крест…Танки ГудерианаПомнятся ли тебе, Брест?Я не о сорок первом,С ним никаких морок —Там всё просто и верно.Я про другой урок.Тот, где без Гёте и Лермонтова,Под барабанный бой,Наши флаги и ВермахтаРеяли над тобой.
