Цветок эмигранта. Роза ветров. Антология
Алексей Глуховский родился в Москве апреля 1955 года. Окончил факультет журналистики МГУ. Работал на радио. С 2001 года живет в Германии, в Баден-Бадене. Стихи пишет с юности, много лет занимался художественным переводом с немецкого, французского, сербского языков. Поэтические переводы печатались в сборниках издательства «Художественная литература», в «Литературной газете» и др. Автор сборника стихотворных переводов «Слова» (Москва 2013), а также поэтических книг «Лирика» (Нью-Йорк, 2015), «Вид из окна» (Москва, 2017), «Знаки времени» (Москва, 2018). Лауреат Всемирного поэтического фестиваля «Эмигрантская лира – 2018» в Льеже (Бельгия). Лауреат международной поэтической премии «Образ» за 2018 год.
Картина
Висит картина на стене —сквозная дверь в чудесный мир,где в обрамлении тенействолов торжественный ампир.Где тот, кто их возвёл на трон,своей отеческой рукойвенчал подобием корон —вечнозеленою листвой.И среди этих райских кущ,владычествуя надо всем,как ветер вольный вездесущ,здесь поселился насовсем.Висит картина на стене…Иль это дверь от входа в рай?Она не поддаётся мне,как к ней ключа ни подбирай.«Погоди, постой…»
Погоди, постой,не суетись,не пытайся всё начать сначала.Из бокалапод названьем жизньна сегодня выпитоне мало.Обещай же всёдопить до дна,всё – до капли,чтоб не расплескалось.Чтоб от полнотелого винапослевкусье терпкое осталось.Беда
Беда приходит по утрам,стучится в двери беспардонно —с лицом унылым почтальона,в печальных строках телеграмм.Когда ленивые мозгикак будто судорогой сводити чёрт-те что в них происходит…А за окном ещё ни зги.Беда приходит невпопад:в разгар любви, в момент веселья.Как средь весеннего цветеньянежданный с неба снегопад.Навалится, как снежный ком,как с гор сошедшая лавина,и оставляя без помину,нас погребает целиком.«Есть запах арбуза…»
есть запах арбузау нового снегакоторый хрустит у меняна зубахесть привкус тревожностив оттиске следачто кем-то оставленвозможно в бегахесть белая мертвенностьголой берёзыи зимнего солнцагорящий янтарькогда зарождаютсяметаморфозыв себе растворяяосеннюю хмарьНочь тиха
Ночь тиха, а мне не спится.Справа дышит мой сосед.За окном луна томится,источая бледный свет.Спят больничные палаты.Легковесна и быстра,добрым ангелом крылатымоблетает их сестра.Посчастливится кому-то,кто очнётся ото сна:каша манная наутро,и за окнами – весна.И надежда на поправку,и сомнений – никаких…Лишь сосед на койке справаподозрительно затих.Зимняя зарисовка
Убеленный снежной негой,скрыт шарфом до самых глаз —что-то я отвык от снега,от его холодных ласк.От его прикосновенья,от дыхания зимы…Снега чудное свеченьепокоряет силы тьмы.Ноги стынут до озноба,им в тепло бы поскорей.Кособокие сугробытают в свете фонарей.«Крик затаён внутри отчаянья…»
Крик затаён внутри отчаянья,в него, как в клетку заключён.А в чём тогда исток молчанья,какие тайны прячет он?Молчанье – редкое уменье,которым трудно овладеть:как не презреть чужого мненья,его выслушивать уметь.Оно из тех искусств, которымвсю жизнь учиться – не позор.…Что смотришь на меня с укоромсквозь глаз прищуренных зазор?Ты тоже учишься молчаньюиль просто нечего сказать?Иль это так кричит отчаяньеот невозможности молчать?«Я знаю, что когда-нибудь умру…»
Я знаю, что когда-нибудь умру —не от болезни или ностальгии,однажды не проснувшись поутрупод саваном заснеженной России.Меня церковный хор не отпоёт,друзья не соберутся на поминки.Январский ветер снегом занесёт,с трудом ко мне пробитые тропинки.Пускай за всё ответит снегопад,что громоздит высокие сугробы.Под белой простынёй укрывшей сад,земли отогревается утроба.«Давайте жить, пока живётся…»
Давайте жить, пока живётся,плясать,пока – о двух ногах,а если помирать придётся,чтоб не испытывали страх.Не верьте предсказаньям лживыми хиромантам всех мастей:пока желания в нас живы,мы остаёмся всех живей.Не поддавайтесь зовам ложным,свой путь единственный верша.Не всё ещё так безнадёжно,пока в нас теплитсядуша.Но если вдруг сломалось что-то,зашло в тупикнарушив ход,она возьмётся за работуи чудо вновь произойдёт.