Развод со зверем

– Лал, прости, но мне не нравится твой голос, – не сдавалась она. – Тебя кто-то обидел, да?
– Мам, я все тебе расскажу, но не сегодня, – хрипела я в последней попытке не разрыдаться.
Захотелось к ней вот прямо сейчас. Выговориться, спрятаться и забыть все. Впервые пришла мысль, что может мне судьбой заказан путь в хирургию? Ну почему мне вроде бы и дали шанс, но следом – отвесили по морде? Вернее, это я отвесила, но сути это не меняет… По крайней мере сегодня. А вот завтра, когда Князев нарисуется в операционной с побитой мордой…
  
С губ сорвался истеричный смешок.
– Я дала главному хирургу, – призналась я в трубку, истерично хихикнув.
Но на сосредоточенное мамино молчание, сообразила, что ляпнула не совсем то. – В смысле, заехала ему по морде!
– Лала, что случилось? – испуганно задохнулась она.
– Он вышел из душа в одном полотенце и сказал, чтобы я отсасывала молча. – Я замахала рукой, обрисовывая представшую мне картинку, будто мама могла меня видеть. – То есть… чтобы я держала молча отсос!
– Он… тебя к чему-то принуждал? – совсем растерялась она.
– Нет, – вздохнула я. – Я пришла к нему в кабинет обсудить его претензии на операции. А он такой выходит в полотенце… Наверное, у него там душ в кабинете, но я не успела рассмотреть. Ничего не успела. Мы поругались, он ляпнул неуместное, а я… Мам, вот я же просила поговорить завтра!
– Ты расстроена, и я это слышу. Как я могла оставить тебя до завтра? Может, я приеду за тобой?
– Не надо. Я здесь сегодня остаюсь. У них тут шикарная личная гостиница. Так устала, что уже ничего не могу…
– И все же я бы за тобой приехала, – настаивала она. – Может, к черту этого хирурга? Что он там себе вообще позволяет?
– Ты бы видела, как он оперирует, – вырвалось у меня мечтательное, и я завалилась на кровать, закидывая руку за голову. – Я никогда такого не видела. У него настолько идеальная техника, что хочется смотреть без сна и отдыха…
– Лала, как-то у тебя все запутанно…
– Слушай, а что за новость ты мне собиралась сказать? – решила сменить я тему.
– Ну, я хочу лично сказать… – с сомнением протянула она.
– Тогда увидимся в субботу, я тебе все расскажу, а тя – мне, да? – тараторила я, пялясь в потолок, а сама думала про Князева.
Нередко ведь крутые хирурги – полное дерьмо по натуре. Интересно, он женат? Хоть бы да. Или лучше нет? С одной стороны, пусть объясняет своей жене, откуда у него морда побита. С другой, уделали бы так моего мужчину, я бы этого не оставила. А мне только разборок с его дамой не хватало.
– Лала?
– А?
– Я спрашиваю, точно ли ты в порядке. Уснула что-ли уже?
– Почти…
– Ладно, отдыхай, – сдалась она со вздохом. – И звони, если что, сразу. Если понадобится юридическая помощь…
– Хорошо, мам. Прости, сплю. Пока…
– Люблю тебя.
– И я.
Отбив звонок, я прикрыла глаза. Только отключиться все не получалось. Да еще и начало тошнить от голода. И тут я вспомнила, что не ела ничего с утра. Одно кофе с чаем – классика. Но если в юности мне это сходило с рук, то теперь могло кончится плохо. Кое-как поднявшись, я вышла из номера и направилась в местный кафетерий, который мне показал охранник, пока вел в корпус. Кафетерий, к счастью, еще работал, но народу тут почти не было. Пара охранников за дальним столиком, какой-то тип в футболке за ноутбуком… Только тип вдруг полуобернулся, и ноги приросли к полу.
Князев.
Ну точно женат. Решил не тащить свою побитую физиономию домой на показ…
Ох, черт!
Вот это я его уделала!
Это я?
Ого!
Вот же дерьмо!
Я отвернулась, сбегая от его пристального взгляда, и направилась к продавцу.
– У вас есть что-то поесть? – пискнула.
– Выбирайте, – указал он озадаченно на витрину прямо передо мной.
– Можно сэндвич с семгой и большую чашку чая?
Заказ был готов быстро, но, вместо того, чтобы дать с ним деру, я закусила щеки… и направилась прямиком к Князеву.
Тот удивленно проследил за тем, как я бесцеремонно усаживаюсь за его столик и нагло раскладываю еду.
– Как твоя рука? – поинтересовался он буднично.
– Очевидно лучше, чем ваше лицо, – стушевалась я, преодолевая желание извиниться. – Вы на меня напишите заявление? Уволите, как и планировали?
– Неопределенность мешает спать?
– Уехать домой точно помешала. Зря я надеялась получить от вас какие-то вменяемые разъяснения по поводу последней операции…
– На меня не действуют психологические манипуляции.
– А что на вас действует?
– В данный момент – содержимое этого бокала. – Он демонстративно сделал небольшой глоток и перевел взгляд в монитор ноутбука.
– Я настолько плохой хирург, что вы не снисходите до меня?
– Зачем тебе мое мнение, если ты умеешь так бить?
– Бить я научилась после увольнения. Но вы – первый, кого я ударила в реальной жизни. И кому рассказала о причине увольнения – тоже.
– Зачем ты оправдываешься?
– Вы невозможный! – возмутилась я, но тут же к горлу подкатило. – Простите, можно я поем, а то мне плохо от голода…
– Ты пришла за мой столик, чтобы я тебя спас от обморока в случае чего?
– Предусмотрительно, не находите? Я же тут никого не знаю. – И я бесцеремонно вгрызлась в сэндвич, жмурясь от удовольствия. А когда открыла глаза, обнаружила, что Князев изо всех сил смущает меня своим пристальным вниманием.
– Вы смотрели фильм «Осень в Нью-Йорке»? – кое как произнесла я, запихнув кусок за щеку.
– Неприлично смотреть на девушку, когда она ест как свинья, – холодно процитировал он героиню Вайноны Райдер.
– Наверное, вы пользуетесь бешеным успехом у противоположного пола, – не сдержала я сарказма. – Столько обаяния…
– Ты сама вспомнила этот фильм.
– Я надеялась, вы поймете намек!
И я снова откусила большой кусок сэндвича. Даже слишком большой. Настолько, что справиться с ним изящно никак не выходило, и запить чаем не удавалось. А этот гад продолжал пялиться на меня так, будто изучал аневризму аорты на снимке.
Наконец, прожевав, я сделала глоток чая и блаженно откинулась на спинку кресла. Князев, видимо, насмотрелся и снова попробовал отвернуться к монитору ноутбука, но я не дала ему шанса.
– А почему вы не поехали домой?
– Когда мы стали настолько близки, что я должен тебе отчитываться?
– Может, вы попробуете со мной просто поговорить? – разозлилась я.
Князев поднял на меня злой взгляд, и я уже подумала, что даст мне повод зарядить ему в здоровую скулу, но он вдруг закрыл крышку ноутбука и сложил локти на стол. Все же глаза у него были слишком говорящими, а этот колючий взгляд было невозможно выдерживать долго.
– Саш, – вдруг обратился он к парню за стойкой. – Налей девушке Бурбона, пожалуйста.
– Бурбона? – прошептала я.
– А как ты собралась со мной говорить? Я вообще-то пью.
– А я не пью.
– Вообще?
– Ну, очень редко…
– Думаешь, разговор со мной – не тот редкий случай, когда стоит выпить?
– Пожалуй, – согласилась я глухо.
– Вот так бы и сразу. Доедай свой очаровательный бутерброд.
А еще он умел усмехаться глазами. Думает напоить меня? А, может, напоить и затащить в постель? Не просто же так он передо мной в полотенце ходил. А, с другой стороны – меня? В постель? Бред. Уверена, я не в его вкусе. Тем не менее я выполнила его просьбу – доела сэндвич, выпила чай и взялась за бокал.
Князев все это время терпеливо смаковал свой напиток, ожидая.
– Вы женаты? – спросила я и сделала осторожный глоток. – Черт, крепкий…
– Нет.
– Крепкий!
– Не женат.
Я смутилась и облизала губы.
– Где вы учились?
– В России.
– А кто были ваши учителя?
– Многие. Ты вряд ли знаешь их фамилии. – Показалось, или он немного смягчился. Но расслабляться не стоило.
  
– Я никогда не видела, чтобы кто-то так оперировал, – призналась я. Он промолчал, опустив взгляд на бокал, будто тот интересовал его гораздо больше. Впрочем, так и было. Но это не помешало мне искренне добавить: – Если бы у меня была возможность снова оперировать, я бы терпела все ваши недовольства, лишь бы стоять рядом с вами в операционной…