Развод со зверем

– Да, не хочу, чтобы она попала в утиль, – хрипло отозвался я.
Даже говорить было тяжело.
– Люди не дают ей оперировать в ее мире, ты не даешь в твоем, – усмехнулся Лев. – Уверен, что желаешь ей добра?
– Что ты взъелся? – прорычал я раздраженно.
– Бесишь, Яр.
– Я всегда всех бесил. Тебя, Азизова…
– Это точно. Но ты белый и пушистый лишь во второй ипостаси. А так – такая же беспринципная тварь, как Азизов и я. Что ты все ноешь и выделываешься? Азизова ты можешь шантажировать, сколько влезет, и рассказывать ему, как потерял смысл всей жизни. Только стоит разок взглянуть на твою операцию, и все становится кристально ясно. Ты – маньяк, Князев. Одержим хирургией. Ты жить не можешь без того, чтобы не вскрыть кого-нибудь на завтрак.
  
– Все так, ты закончил? – Я развернулся и направился прочь. – Хорошего вечера.
– Кстати, ассистентка твоя на вахту опоздала, – донеслось мне в спину. – Так что твой вечер может тоже стать неплохим.
Я не остановился, но зубами скрипнул слишком отчетливо, чтобы порадовать Льва. Черт с ней. Моль – женщина взрослая, сориентируется, как добраться домой. Тут многие едут в город на личном транспорте, пусть учится выживать, раз решила остаться.
У меня самого этот день странным образом высосал силы. Я добрался до кабинета, пересек его быстрым шагом и толкнул двери в комнату, которая напоминала гостиничный номер. Я не оставался тут принципиально, но его упорно держали в чистоте, будто ожидая, когда я упаду тут без сил. Сегодня я был близок. Но душ привел в порядок, если можно было так назвать этот отрешенный тупняк, в котором я выполз в комнату. И только тут услышал, что в кабинете кто-то есть. И даже не успел осознать, а губы уже дрогнули в усмешке. Обмотав бедра полотенцем, я стер с лица нездоровую реакцию на неожиданную посетительницу и вышел в кабинет.
Моль сидела в кресле, оперевшись локтями в подлокотники и растирая виски. Я бесшумно приблизился к столу и деликатно кашлянул, на что она вздрогнула, вскинув голову, и широко распахнула глаза:
– Что… что вы… – запищала на вдохе.
– Что ты тут делаешь? – сурово потребовал я, как ни в чем не бывало направляясь к столу.
Она тоже приняла душ, судя по ее влажным волосам и свежему запаху, наполнившему кабинет. Рот почему-то наполнился слюной, и я украдкой сглотнул.
– Мне сказали, что я могу вас подождать здесь! – возмутилась она, не зная, куда девать глаза. Ее взгляд метался то ко мне, то соскальзывал вниз, то отскакивал к столу и убегал куда-то в пол, и так по кругу. – Охрана не знала, что вы в…
– А ты не слышала, что я в душе?
– Нет! – подскочила она.
– Так что ты хотела?
– Я собиралась спросить, чем вас так взбесили мои стандартные вопросы во время операции?!
– Ты идеально вела себя на первой пересадке. Возьми за образец.
– Я – ассистент, а не говорящий отсос!
– Второе мне больше подходит, только я бы предпочел, чтобы ты при этом молчала, – оскалился я нагло и не успел подумать, что, учитывая мой внешний вид, прозвучало это двусмысленно.
И Моль поняла все неправильно. Она взвилась с кресла, подлетела ко мне и вдруг так зарядила по морде, что у меня голова мотнулась в сторону, а в глазах потемнело. Только когда я выпрямился, ее уже и след простыл, а смешок, слетевший с губ, вдруг причинил непривычную боль.
– Ни черта себе ты бьешь, – прохрипел, восхищенно усмехаясь, и направился в ванную.
Когда я добыл льда и посмотрел на себя в зеркало, понял, что ее такую своеобразную метку до завтра не затянет. К сожалению. Или к счастью. Я пока не решил. Демонстрировать ей скорость своей регенерации нельзя, разочаровывать в силе удара – тоже. Это все, что у нее осталось против меня. До скулы эта боксерша не допрыгнула – разбила губу, рядом с которой наливалась гематома. Заслужил, что уж. Только какого черта морду корежит в довольном оскале? Что у меня за реакции на эту Рыжую Моль?
Она меня восхищает тем, что не сдается и не дает себя в обиду несмотря ни на что. Только таких жизнь ломает жестче.
Я вернулся в комнату, глянул на кровать, потом на полотенце со льдом в своей руке и приложил его к горящей морде. Если Моль не уедет сегодня домой, я тоже останусь. Мало ли, куда эта бойкая ассистентка может встрять еще…
Я попросил охрану дать мне знать, если она пройдет через проходную, и улегся ждать.
* * *
Я стояла перед раковиной и держала руку под холодной струей воды, пялясь на пальцы. Что я натворила? Какой кошмар! Теперь Князев меня мало того, что уволит, еще и заяву подаст за побои. Какая же я идиотка, что позволила себя спровоцировать! А он и рад теперь, наверное. Хотя, рад он будет не скоро. Бить-то я умею, к сожалению. А судя по тому, как ныла рука, ударила я его не без удовольствия, с размахом.
– Черт, – проскулила я тоненько в тишине уборной. Может, найти его и попросить прощения? Нет уж, тут либо к красивым, либо к умным. Не выйдет у меня поучиться у Князева, если он этого не желает. – Вот же гад… козел… ублюдок!
А смотрел как!
Я раздула гневно ноздри, глядя на свое отражение в зеркало, но снова видела лишь Князева! Голого, мокрого и в одном полотенце! Да что это за мужик такой, что стоит у меня весь день перед глазами?! И не противно ему самому так низко падать, подстроив мне этот вьетнамский флешбек! Может, он меня еще и в домогательстве обвинит ко всему прочему?
Я всхлипнула и убрала руку из-под воды, осторожно сжав пальцы в кулак. Вроде работают. Только это последнее, о чем стоило переживать. А дальше-то что делать? Я постояла еще немного в туалете, но жить-то тут не останешься… Выглянув в коридор, я заставила себя расправить плечи и выйти из укрытия с достоинством. Мало ли, может, меня там уже ждет охрана? Но никто меня не ждал. Я спокойно добрела до ординаторской, юркнула в раздевалку и принялась переодеваться.
На проходной меня тоже никто не тормознул, даже внимания не обратили. Я вышла на улицу, преодолевая желание ускорить шаг, и только тут сообразила, что стоянка с автотранспортом пуста. Уже стемнело и похолодало. Я потопталась немного, чувствуя себя все глупее. Редкий персонал выходил из здания, направляясь на стоянку транспорта, но напроситься в попутчики у меня не вышло. Один мужик вовсе не остановился, второй мотнул головой, виновато пожав плечами. Что это значило, я не стала уточнять. Пришлось признать поражение. Я поплелась обратно, ожидая, что на проходной меня не пустят, но охранник только проводил меня раздраженным взглядом и потянулся к стационарному телефону. Я сглотнула и направилась к лифту, вжав голову в плечи.
– Простите, – подошла я к охраннику, – я не могу уехать в город. Можно с этим что-то сделать?
– Спецтранспорт уже ушел, – пожал он плечами. – Боюсь, если вы ни с кем не договорились…
– Не договорилась. – Мне говорили на инструктаже, что ездить придется либо на своей машине, либо на спецтранспорте – других вариантов нет, и никто меня ждать не будет.
– Тогда вы можете переночевать в корпусе для отдыха. Вас проводить? У нас это обычное дело.
– Проводите, – безжизненно согласилась я.
Уже сидя в небольшом номере, похожем на гостиничный, я чувствовала, как напряжение сковывает мышцы – незнакомое место, опасное во всем, что здесь происходит, и Князев. Интересно, он еще тут? Как сильно я его ударила вообще? Я лишь успела оценить, что он не упадет и не ударится головой, прежде чем сбежала. А вот что там с этой головой…
Когда запиликал мобильный, я вздрогнула всем телом, подскакивая на кровати.
– Лала, привет! – радостно прозвучал голос мамы в трубке, а у меня что-то защемило в груди, и я едва сдержала отчаянный всхлип.
  
– Привет, мам, – ответила, прокашлявшись.
– Что такое? – насторожилась она. Вот не обманешь ее. – Устала?
– Очень, – просипела я, часто моргая. – Была тяжелая операция, и я еще в клинике.
– Ого. Бедная девочка…
– Ага… мам, давай завтра созвонимся? – прошептала я. – С ног валюсь, собралась в душ…