Развод со зверем

– Я никогда такого не видела, – вырвалось у меня. И я обернулась к Саве. – Как ты так спокойно воспринимаешь то, что увидел?
– Я просто понял, что никогда так не смогу, – пожал он плечами. – И что Князев – супер крут!
Ну что за святая простота…
Хотя, может, Сава думает, что крутые хирурги все поголовно так оперируют? Откуда ему знать, что это не так? Что он там видел в одной единственной больнице? А вот я видела крутых хирургов. Они так не работают. Им всем далеко до Князева вместе взятым…
  
– Лара, у нас два часа, потом вторая операция.
Я не ответила.
Когда Князев говорил, что заставит меня выть от собственной никчемности, он ничуть не преувеличивал. Я чувствовала себя неповоротливым тюленем в сравнении с ним.
– Как он так оперирует, – изумленно вопросила я, чувствуя, что не могу ни о чем другом. – Ты видел, как он делает шов?
– Видел-видел. Ты кофе будешь? Лар, надо пожрать, а то вторую операцию не отстоим.
И стало вовсе не обидно признаваться себя, что я чувствую себя наравне с Савой, будто я – интерн, как и он. «Ты ни черта не умеешь», – звучали у меня в голове слова Князева.
– Лар, а куда тебя Азизов водил?
– А? – перевела я взгляд на Саву. – Азизов?
– Ну, директор хирургии.
И все-то он знает!
– Показал отделение, – осторожно ответила я, принимаясь потирать шею. – Удивлена, что ты его знаешь. Или он тоже с тобой лично знакомился?
– Нет, конечно, – округлил он возмущенно глаза. – Я такой чести не удостоился, поэтому и спрашиваю.
Сава оказался по натуре местной сплетницей. А такие «сплетницы» не только собирают информацию. Они ее еще и разносят, добывая себе бонусы у руководства. В любом коллективе водятся такие экземпляры.
– Я тебе пытался подать знак, что за тобой пришел не просто врач, но ты с Азизова взгляд не сводила, – нахально ухмылялся парень.
– Еще бы, – закатила я глаза, поднимаясь. – Он ведь такой неотразимый.
– Но я бы тебе советовал быть с ним начеку, – авторитетно продолжал Сава. – Азизов очень непростой мужик. Поэтому я ошалел, когда он появился на пороге ординаторской, да еще и по твою душу.
– Сава, ты просто душка, – покривила я душой. – И кофе делаешь самый лучший.
– Ну да, – покачал он головой и продолжил умничать, только я отвернулась к аквариуму, а перед глазами снова возникли руки Князева. Как они двигались – это же с ума просто сойти! Он вообще ни в чем не сомневается! Ни в одном действии! Ему и правда не нужен ассистент. Гад даже зашить мне за собой не дал…
– Зачем Князеву ассистент? – вырвалось у меня.
– Положено, – пожал плечами Сава. – Ой, Лара, ну что ты так переживаешь? Делать меньше, зато рекомендации какие!
– Какие? – фыркнула я. – Ты представляешь, что Князев кому-то из нас дает рекомендацию?
– Ну, у меня, может, и нет шансов, а вот ты бы могла и не надевать противозачаточное выражение лица…
Я еле подавила желание запустить ему кружку с остатками кофе в голову. Ну что за придурок!
– Не все в хирургии достигается через секс, Сава.
– Расскажи, ага, я же тоже не вчера скальпель в руки взял.
– А позавчера, – не сдержалась я.
– Тебе точно в хирургии ничего не светит, – бросил он и направился к выходу из ординаторской.
Я лишь напряженно вздохнула и растеклась по спинке дивана. Все произошедшее утром стало неважным. Что меня там так напрягло? Хамил мне Князев и угрожал выжить отсюда? Плевать! Я хочу быть с ним в операционной на любых условиях!
Только уже на следующей операции он доказал мне, что мои шансы остаться в его ассистентах стремятся к нулю.
 
Глава 4
 
– У тебя руки что ли атрофировались? – рявкнул вдруг Князев так, что я едва не выронила зажим. – Ты кровотечение видишь?
Я только хлопнуть глазами и успела, как в лицо брызнула кровь. Удивиться, как он предсказал разрыв сосуда, я не успела. Я вообще почти перестала думать, потому что просто не успевала, дрожа от напряжения. Но и просто механически действовать Князев мне не позволял.
– Возьми себя в руки, Лара! – процедил он. – Проснись!
– Тахикардия, – холодно отчеканила я, тяжело дыша. – Будет остановка.
– Не трать силы на бесполезные замечания!
– Это все антикоагулянты, – упрямо продолжала я. – Вы видели их дозировку?..
– Рот закрой, иначе удалю из операционной, – перебил он и обратился к медсестре: – Еще пакет крови!
Я глянула на неровный сердечный ритм на мониторе. Тот приближался к ста восмидесяти.
– Сердце не выдержит.
– Пошла вон, – рыкнул Князев, а в операционной тут же прозвучал приказ по громкой связи:
– Доктор Савина, пройдите к выходу из операционной.
На негнущихся ногах я отошла от стола, отложила приборы на поднос и направилась к дверям. Внутри все звенело от эмоций. Стыд, злость, негодование, обида. Что я такого сказала? Лицо вспыхнуло, будто меня облили бензином и подожгли. Я вышла в коридор вместе с конвоем, тяжело дыша, как во сне прошла за охранниками в ординаторскую и опустилась на диван, глядя перед собой. Мне казалось, что так я себя не чувствовала даже тогда, два года назад… Тогда меня оклеветали, а сейчас Князев унизил профессионально перед персоналом в операционной.
– Да хрен тебе, – процедила я, поднялась и принялась ходить туда-сюда вдоль аквариума. Так проще успокоить нервы.
Князев же этого и добивается – вывести меня из равновесия и заставить уйти по собственному желанию. Но я так просто не сдамся. Я задавала совершенно разумные вопросы. Я – ассистент, а не роботизированная операционная система! Мне нужно понимать, к чему готовиться в следующий момент!
Нужно успокоиться.
Я остановилась и оглядела себя. Форма неприятно липла к телу, волосы под шапкой скатались, а чувствительная кожа под перчатками привычно зудела. Я даже не сняла перчатки!
– Вот черт! – выругалась я и направилась в душ.
* * *
Когда Моль вывели из операционной, я сжал зубы до скрипа, механически продолжая работать. Любой, кто бы вякнул сейчас что-то поперек, последовал бы у меня за ассистенткой, но в операционной воцарилась идеальная нервная тишина. То, что нужно.
– Отсос! – рявкнул я, и кто-то бросился мне ассистировать, а ноздри забило резким запахом чужого тела.
Отстраненно заметив, что Моль пахла приятней, я ушел с головой в привычный контроль своих действий. Только мысли были быстрее моих рук. Она задавала нормальные вопросы. Только оперировали мы не человека, а для ведьмака частота сердечных сокращений была нормальной. Но Моль этого не знает.
– Зашивайте, – приказал я устало и отвернулся от стола.
Сердце билось в груди ведьмака идеально. Звериное сердце.
Я требовал личные дела доноров, хотя это и против правил. Лев не одобрял, презирая меня за эту слабость, но мне было важно, чье сердце я запускаю в чужом теле. Нет, в ликвидационной системе я не сомневался и не собирался перепроверять приговоры. Но я сомневался в своих вынужденных партнерах. На что еще они готовы пойти ради денег? Никто не скажет мне правды. Но даже если все чисто, и мне в руки действительно достается сердце убийцы и преступника, это все равно казалось мне дикостью.
Может, я и правда давно не жил среди своих? Но есть же Игорь. И он просто спасает жизни людям и нелюдям, равно выкладываясь ради тех и других. И Стас, который спасает беспризорных детей, вытаскивая их из не менее жестокой и беспринципной системы.
Всегда есть выбор.
– Ярослав.
Я выключил воду и потянулся за полотенцем, не поворачивая головы.
– Прекрасная работа, – похвалил Лев. – Наши все под впечатлением.
  
– Отрабатываю твои инвестиции. – И я уже прошел мимо него, когда он вдруг поинтересовался:
– Ты не слишком перестарался со своей ассистенткой? Так хочешь вынудить ее уйти?
Я не ответил. Вышел в коридор и направился в кабинет. Ноги непривычно дрожали от слабости.
– Мне Алан сказал про твой ультиматум, – не отставал Лев.