Контракт с боссом. Игра в (не) любовь (СИ)

Алиса почувствовала, как по ее щекам разливается тепло. Она опустила глаза, смущенная и польщенная одновременно.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Но это ваши переговоры. Я лишь помогаю донести ваши мысли.
— Нет, — покачал головой Марк. — Сегодня в некоторых моментах это были наши мысли. И наш успех.
Он повернулся и пошел в направлении к следующему павильону, оставив ее с этим новым, оглушительным ощущением. «Наш успех».
  
Когда они шли по заполненному людьми коридору, Алиса смотрела на его широкую спину, и впервые за весь день она не чувствовала себя тенью, следующей за ним.
И в этот момент она поняла, что опасность, исходившая от Марка Орлова, была куда более сложной и многогранной, чем она предполагала. Он был опасен не только своей властью и деньгами. Он был опасен своей способностью видеть в ней то, чего, возможно, не видел никто другой — включая ее саму. И эта мысль была одновременно пугающей и невероятно волнующей.
 Глава 11. Кризис на переговорах 
День набирал обороты, и каждая следующая встреча казалась более интенсивной, чем предыдущая. Алиса работала на износ, ее сознание переключалось между языками и культурными кодами с легкостью, которой она сама от себя не ожидала. Усталость копилась где-то в глубине, за маской профессионального спокойствия, но ее заглушала адреналиновая эйфория от хорошо сделанной работы и тех редких, но ценных слов признания от Марка.
Их следующая встреча была запланирована с представителями американского фонда «Apex». Партнер фонда, некий Джексон Грей, имел репутацию жесткого и бескомпромиссного переговорщика. Когда они вошли в переговорную комнату, атмосфера ощущалась сразу: прохладная, натянутая, лишенная той душевности, что была у итальянцев, или уважительной сдержанности японцев.
Грей, мужчина лет пятидесяти с густыми седыми бакенбардами и пронзительным взглядом, сидел, развалившись в кресле, и изучал их с видом человека, который делает одолжение, просто согласившись на встречу. Его молодая ассистентка, сидела с каменным лицом, уставившись в блокнот.
Переговоры начались. Марк, как обычно, был точен и атакуем. Он излагал свои условия, цифры, прогнозы. Грей слушал, изредка вставляя колкие замечания или задавая провокационные вопросы. Алиса переводила, стараясь смягчать его резкие формулировки, но сохраняя суть. Она чувствовала, как напряжение нарастает.
И вот, когда Марк озвучил ключевое условие по доле в совместном предприятии, Грей усмехнулся. Это был невеселый, презрительный звук.
— Позволь мне быть откровенным, Марк, — сказал он, откинувшись на спинку кресла и обращаясь к нему напрямую, хотя прекрасно знал, что Марк не поймет его без перевода. — Вы, русские, всегда просите слишком много, предлагая слишком мало. Вы думаете, что ваших "ресурсов" достаточно? Мир изменился. У нас есть технологии, у нас есть рынки. Вы просто... заправочная станция с амбициями. Очень дорогая заправочная станция.
Воздух в комнате замер. Ассистентка Грея застыла, ее перо остановилось над бумагой. Переводчик, предоставленный организаторами, побледнел и растерянно перевел взгляд на Алису, явно не решаясь озвучить эту грубость.
Марк, не понимая слов, но отлично считывая тон и выражение лица Грея, нахмурился. Его пальцы сжались в кулаки. Он чувствовал оскорбление, но не мог ему ответить, не зная точной формулировки. Он повернулся к Алисе, ожидая перевода, его взгляд был требовательным и жестким.
Алиса почувствовала, как по ее спине пробежал ледяной холод, а затем волна жара. Гнев, острый и ясный, вспыхнул в ней. Это было не просто оскорбление в адрес Марка или его компании. Это был плевок в лицо всей стране, тому наследию, той культуре, которую она, как переводчик, была призвана представлять. Ее внутренний скептик, обычно такой язвительный, молчал. На его месте был только холодный, праведный гнев.
Она не стала переводить дословно. Она встретила взгляд Марка и спокойно, на чистом русском языке, сказала:
— Он позволил себе крайне неуважительное и обобщающее высказывание в адрес российского бизнеса, сравнив его с «бензоколонкой с амбициями».
Она видела, как глаза Марка вспыхнули от ярости. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, какая-то резкая, вероятно, недипломатичная фраза уже рвалась с его губ. Но Алиса была быстрее.
Она повернулась к Джексону Грею. Ее поза была прямой, подбородок поднят. Она не улыбалась. Ее лицо было маской ледяного спокойствия. Она заговорила на безупречном английском, ее голос был тихим, но каждое слово падало, как отточенная сталь.
— Мистер Грей, — начала она, и ее тон был вежливым до безупречности, но в нем вибрировала сталь. — Я полагаю, что здесь может возникнуть небольшое недоразумение, которое требует разъяснения. В основе предложения господина Орлова лежат не природные ресурсы. Это уникальная, защищенная патентами платформа, управляемая искусственным интеллектом, результат двенадцати лет исследований и разработок самых ярких умов из Новосибирского и Московского государственных университетов. Термин "автозаправочная станция", хотя и вызывает ассоциации, но он так же точен, как описание Кремниевой долины как "песчаного карьера". (*Кремниевая долина — регион в Калифорнии, где сосредоточено множество высокотехнологичных компаний). Данный термин упускает из виду основной продукт — интеллектуальную собственность. Она сделала микроскопическую паузу, давая ему прочувствовать удар.
— Кроме того, — продолжила она, и ее глаза сузились, — в международной деловой беседе мы обычно стараемся избегать общепринятых национальных стереотипов. Они, как правило, затуманивают суждения и препятствуют продуктивному диалогу. Возможно, мы могли бы вернуться к обсуждению реальных цифр и технологий? Это было бы более профессиональным и, я полагаю, более плодотворным использованием нашего времени.
Она закончила и мягко улыбнулась, как будто только что предложила ему чашку чая. Но ее взгляд оставался непоколебимым.
Джексон Грей смотрел на нее, и его надменная маска треснула. На его лице появилось выражение глубочайшего изумления, смешанного с досадой. Он явно не ожидал, что его грубость будет парирована с такой изящной, но сокрушительной силой. Он привык запугивать и доминировать, а его отчитали, как школьника, да еще и на безупречном английском.
Его ассистентка подняла на Алису быстрый, почти восхищенный взгляд, прежде чем снова опустить глаза.
Грей что-то пробормотал, поправил галстук и, избегая ее взгляда, пробормотал: «Да… хорошо… Тогда давайте посмотрим на цифры».
Атмосфера в комнате переменилась. Напряжение никуда не делось, но теперь оно было лишено той токсичной агрессии. Грей больше не позволял себе колкостей. Переговоры продолжились в строго деловом, хоть и прохладном, ключе.
Когда встреча закончилась, и они вышли в коридор, Марк остановился и повернулся к Алисе. Он смотрел на нее так, как не смотрел еще никогда. В его глазах не было ни гнева, ни даже простого одобрения. Было нечто гораздо более глубокое — потрясение, граничащее с благоговением.
— Что вы ему сказали? — тихо спросил он. — Я видел его лицо. Вы его… уничтожили.
Алиса, все еще приходя в себя от собственной дерзости, пожала плечами, стараясь сохранить невозмутимость.
— Я просто поправила его терминологию и напомнила о правилах профессионального общения. Ничего особенного.
— Не обманывайте меня, — его голос был низким и серьезным. — И не принижайте то, что вы сделали. Он оскорбил меня. Оскорбил мою страну. И вы… вы встали между ним и мной. Вы не просто перевели. Вы защитили.
  
Он замолчал, словно подбирая слова.
— Я видел много переводчиков в своей жизни. Но то, что вы сделали… Это было нечто иное. Это была… честь. И хладнокровие, которого я не видел даже у своих лучших юристов.
Он смотрел на нее, и в его взгляде Алиса увидела не просто работодателя, оценивающего сотрудника. Она увидела человека, который впервые столкнулся с чем-то, что выходило за рамки его понимания. С силой, которую нельзя купить, нанять или контролировать.