Контракт с боссом. Игра в (не) любовь (СИ)

— Спасибо, — наконец произнес он, и в этом слове была неподдельная, глубокая искренность.
Алиса кивнула, чувствуя, как смущение и гордость борются в ней.
— Это моя работа, — снова сказала она, но на этот раз это прозвучало не как отмашка, а как констатация факта. Ее работа заключалась не только в переводе слов, но и в защите интересов и достоинства клиента. И сегодня она выполнила ее на все сто.
  
Они пошли дальше по коридору, но теперь между ними витало нечто новое. Не просто профессиональное уважение, а невидимая связь, рожденная в момент кризиса. Он доверился ей в той ситуации, где был бессилен, и она не подвела. И в этот момент Алиса поняла, что баланс сил между ними снова изменился. Теперь он был в ее долгу. И оба они это знали.
 Глава 12. Деловой обед и оплошность конкурента 
После утреннего напряжения с Джексоном Греем день, казалось, решил дать им передышку. Следующим пунктом в расписании значился деловой обед с потенциальными партнерами из французской компании «Iclat». В отличие от спартанской обстановки переговорных, обед проходил в изысканном ресторане недалеко от конгресс-центра. Солнечный свет заливал помещение, отражаясь в хрустальных бокалах и серебряных приборах.
За столом, помимо Марка и Алисы, расположились глава «Iclat» Жан-Пьер Дюваль, его зам и молодая женщина-переводчик. Дюваль, элегантный мужчина с седыми висками и живым взглядом, оказался очаровательным собеседником. Он умело сочетал обсуждение бизнеса с легкими светскими беседами о миланской кухне и искусстве. Атмосфера была непринужденной и дружелюбной.
Алиса, все еще находясь под впечатлением от утреннего инцидента, позволила себе немного расслабиться. Она переводила оживленный диалог о преимуществах совместной платформы, ловя одобрительные взгляды Марка. Он явно был доволен и ходом переговоров, и ее работой. Казалось, все идет как по маслу.
Именно в этот момент случилось то, что могло бы похоронить зарождающееся партнерство. Дюваль, жестикулируя, рассказывал о своем визите в Россию несколько лет назад. Он хотел сделать комплимент, блеснуть знанием местных реалий.
— Ах, Санкт-Петербург! — воскликнул он с теплой улыбкой. — Что-то волшебное! Я был там на… как вы называете… «белые ночи»? И, конечно, не мог не попробовать ваш знаменитый суп. Как же его… борщ? Нет? Щи? Ах, да! Свекольник! Холодный свекольник, такой освежающий! Вам стоит гордиться этим национальным блюдом.
Он произнес последнюю фразу с торжествующим видом человека, блеснувшего эрудицией. Его переводчица, молодая девушка, тут же перевела его слова на русский.
Марк, кивая из вежливости, слегка нахмурился. Алиса увидела мгновенную тень раздражения в его глазах. Дюваль, сам того не желая, совершил классическую ошибку. Он назвал холодный свекольник — блюдо, популярное в некоторых регионах, но далеко не самое известное — национальным достоянием, поставив его в один ряд с борщом или щами. Это была мелочь, но в дипломатии бизнеса такие мелочи могли быть фатальны. Это звучало слегка снисходительно и выдавало поверхностное знакомство с культурой.
Марк открыл рот, чтобы, вероятно, вежливо поправить его, но Алиса была быстрее. Она не стала дожидаться паузы. Повернувшись к Дювалю, она ответила на его французском, ее голос звенел легкой, дружелюбной насмешкой.
— Месье Дюваль, вы меня раскусили! — воскликнула она, прикладывая руку к сердцу с театральным вздохом.
— Вы раскрыли наш самый тщательно охраняемый гастрономический секрет! Мы, русские, держим холодный свекольник в строжайшей тайне от иностранцев, наряду с настоящим рецептом водки и местонахождением Янтарной комнаты. Мы надеялись, что вы примете его за обычный суп, а не за наше величайшее национальное сокровище!
Она закончила, и ее глаза весело подмигнули. Жан-Пьер Дюваль на секунду застыл с открытым ртом, а затем разразился искренним, громким смехом. Его смеху вторили его заместитель и даже их переводчица.
— Превосходно, мадемуазель! Превосходно! — сквозь смех воскликнул он.
— Вы меня поймали! Признаю, мое знание русской кухни ограничивается путеводителем для туристов! Но теперь я обязательно найду этот самый «национальный секрет» и попробую его снова, уже с должным почтением!
Напряжение растворилось в воздухе, как сахар в горячем чае. Алиса не просто поправила его. Она обратила его оплошность в изящную, безобидную шутку, которая польстила его самолюбию и разрядила обстановку. Она дала ему возможность отступить с достоинством и даже посмеяться над собой.
Марк, который сначала смотрел на нее с удивлением, теперь смотрел с нескрываемым восхищением. Уголки его губ дрогнули, а затем он тоже рассмеялся — низкий, бархатный, искренний смех, который Алиса слышала от него, пожалуй, впервые.
Он перевел взгляд с нее на хохотащего Дюваля и обратно, и в его глазах читалось ясное понимание: она только что совершила маленькое чудо.
Обед продолжился с новой энергией. Шутка Алисы стала темой для дальнейших легких бесед. Дюваль, развеселенный и растроганный, стал еще более открытым и расположенным к диалогу. Деловые обсуждения потекли еще продуктивнее, теперь уже в атмосфере взаимной симпатии.
В какой-то момент, когда Дюваль увлекся разговором со своим заместителем, Марк наклонился к Алисе и тихо сказал на русском, его голос был теплым и доверительным:
— Вы не перестаете меня удивлять. Я думал, придется объяснять ему разницу между борщом и свекольником, как школьнику. А вы… вы превратили это в остроумную игру. Блестяще.
Марк погладил ее по спине как бы невзначай.
Алиса почувствовала, как по ее щекам разливается приятный жар.
— Иногда дипломатия важнее грамматики, — так же тихо ответила она, пожимая плечами.
— Нет, — покачал головой Марк. — Это не дипломатия. Это талант. Настоящий. Видеть суть и находить самый изящный выход.
Когда обед подошел к концу, и они прощались с Дювалем, француз взял Алису за обе руки и с улыбкой сказал:
— Мадемуазель Алиса, это был самый восхитительный деловой обед в моей жизни. Вы не просто переводчик. Вы — волшебница. Надеюсь, нашему сотрудничеству суждено состояться, если только лишь для того, чтобы я мог снова насладиться вашим чувством юмора.
Он пожал руку Марку, и в его взгляде читалось новое, возросшее уважение. — Марк, вам невероятно повезло с вашей командой. Храните ее.
Когда они остались одни, выходя из ресторана на залитую солнцем миланскую улицу, Марк снова посмотрел на Алису. Усталость утреннего кризиса окончательно сошла с его лица, сменяясь чем-то более спокойным и глубоким.
— Вы сегодня спасли меня дважды, — констатировал он. — Сначала от откровенного хамства. Потом — от неловкости, которая могла бы испортить многообещающие переговоры.
— Я просто делала свою работу, — повторила Алиса свой привычный рефрен, но на этот раз в ее голосе звучала легкая улыбка.
— Перестаньте, пожалуйста, так говорить, — мягко, но настойчиво попросил он. — То, что вы делаете, выходит далеко за рамки «просто работы». Я начинаю понимать, что нанял не переводчика, а… — он запнулся, подбирая слово, — стратега. Тактика. И, как оказалось, мастера по спасению ситуаций.
Он предложил ей руку, жестом приглашая идти вместе. Это был не жест галантности, а нечто большее — жест признания равного партнера. Алиса, после секундного колебания, приняла его предложение. Ее пальцы легли на его руку, и она почувствовала под тонкой шерстью пиджака твердые мышцы и тепло.
Они шли по улице, и Алиса думала о том, как стремительно меняется ее мир. Всего несколько дней назад она переводила скучные тренинги, а сегодня ее остроумие спасало многомиллионные сделки. И этот человек, этот «Зевс в костюме от Brioni», смотрел на нее не свысока, а с растущим восхищением.
  
И самое странное было в том, что ей это начало нравиться. Не только успех, не только деньги. А его взгляд. И то странное, теплое чувство, которое возникало у нее в груди, когда он смеялся ее шутке. Она понимала, что игра становится все опаснее. Потому что играть с огнем можно, но рано или поздно можно и обжечься. А она, кажется, уже подходила к огню слишком близко.