Контракт с боссом. Игра в (не) любовь (СИ)

Внезапно ее размышления прервал громкий, слегка заплетающийся голос справа.
— Ciao, bella! — К Алисе подошел упитанный итальянец в дорогом, но безвкусно сидящем костюме. Его лицо раскраснелось от алкоголя. — Ты одна? Такая красивая женщина не должна быть одна!
Алиса вежливо, но холодно улыбнулась, отступая на шаг.
— Я работаю, синьор. Переводчик.
— О! — Он подошел ближе, и от него пахло дорогим коньяком и потом. — Переводчик... А переведешь мне, что значит этот взгляд? — Его рука с намеренной фамильярностью потянулась к ее талии.
  
Прежде чем Алиса успела отреагировать, между ними возникла высокая, знакомая фигура, заслонившая свет.
— Кажется, синьора дала вам понять, что не заинтересована в беседе, — прозвучал ледяной, идеально выверенный итальянский Марка.
Алиса никогда не слышала его голос таким — низким, вибрирующим скрытой яростью. Он не повышал тон, но каждое слово било точно в цель. Он стоял, слегка выдвинувшись вперед, заслоняя ее собой, и его поза была не просто защитной — она была агрессивной. Собранной, как пружина. В этот момент он был не бизнесменом, а хищником, охраняющим свою территорию.
«Он говорит по-итальянски? Бегло и без акцента... Тогда зачем ему переводчица?» — пронеслось в голове у Алисы, но мысль тут же утонула в нарастающей волне другого чувства.
Итальянец попятился, его заплывшие глазки расширились от узнавания и страха.
— Марко! Я не знал, что эта прекрасная дама... с тобой. — Он засмеялся нервно, подняв руки в защитном жесте. — Просто маленький разговор, ничего больше!
— Разговор окончен, — отрезал Марк. Его взгляд, тяжелый и неотрывный, был прикован к итальянцу. — И если вы еще раз подойдете к моей спутнице, наши компании больше не будут иметь ничего общего. Понятно?
В его голосе не было ни капли сомнения. Только холодная, неоспоримая власть. Итальянец, пробормотав извинения, поспешно ретировался.
Марк резко повернулся к Алисе. Его лицо все еще было напряженным, скулы выдавали ярость, а в глазах бушевала буря.
— Вы в порядке? — выдохнул он, и его голос смягчился, но напряжение в нем все еще вибрировало, как натянутая струна. — Он вас не... не обидел?
Алиса кивнула, чувствуя, как по ее телу пробегает странная дрожь — не страха, а возбуждения. От этой его дикой, неконтролируемой реакции, от того, как мышечный рельеф его плеч напрягся под тканью пиджака.
— Да, конечно. Спасибо.
— Я видел, как он к вам подошел, — прошептал он, наклонившись, что она почувствовала исходящее от него тепло. — Я... я не мог просто стоять и смотреть.
В его глазах она увидела не просто гнев. Увидела нечто более глубокое, более примитивное. Слепую, животную ревность, которую он едва сдерживал. И это зрелище было пьянящим.
— Марк, — мягко, но с вызовом сказала она, — я бы сама справилась.
— Я знаю, — он провел рукой по лицу, и в этом жесте была усталость и отчаянная попытка взять себя в руки. — Я знаю, что вы сильная. Но видеть, как он... — его рука непроизвольно сжалась в кулак, — как он смотрит на вас, как смеет прикасаться... Я едва не сорвался. Я не мог этого вынести.
Они стояли в центре шумного зала, но для Алисы все вокруг будто замерло. Она видела его — настоящего, без масок и защитных барьеров. Видела того человека, который способен на дикие, неконтролируемые эмоции ради нее. И этот человек был бесконечно притягательным.
— Вы знаете, — сказала она, и в ее голосе снова зазвучали знакомые насмешливые, но теперь до дрожи ласковые нотки, — для человека, который обычно все просчитывает, вы сегодня были довольно... импульсивны.
Уголки его губ дрогнули, в глазах мелькнула искорка, пробивающаяся сквозь гнев.
— Вы снова хотите сказать, что я пытаюсь контролировать даже это?
— Нет, — она покачала головой, глядя ему прямо в глаза, позволяя ему увидеть все свое ответное волнение. — Я хочу сказать, что это было... невероятно приятно. Видеть эту вашу... ревность.
Слово повисло между ними, горячее и запретное. Его взгляд изменился, ярость окончательно уступила место чему-то более темному, более голодному. Он шагнул ближе, почти вплотную, и его рука нашла ее руку, сжав ее с такой силой, в которой было все — и остатки гнева, и обещание, и вопрос.
— Пойдемте отсюда, — сказал он тихо, но так, что это прозвучало приказом, вырвавшимся из самой глубины души. — Сейчас. Форум практически окончен.
— А ваши партнеры? — кивнула она в сторону толпы, уже зная ответ.
— Пусть подождут, — коротко бросил он, беря ее за руку. Его прикосновение было твердым, уверенным. — Сейчас для меня важно только одно.
Он повел ее через зал, и Алиса не сопротивлялась. Его пальцы были сплетены с ее пальцами так крепко, что кости ныли, но это было сладкой, желанной болью. Она шла рядом, чувствуя, как ее сердце бешено колотится в такт его шагам.
 Глава 18. Контракт окончен 
Дверь номера Марка закрылась с тихим, но окончательным щелчком, отсекая внешний мир и оставляя их в просторных апартаментах, погруженных в сумрак. Вечерние тени, густые и бархатные, уже затягивали комнату, и только отблески городских огней за окном рисовали на стенах призрачные узоры. Воздух был наполнен напряжением, густым и сладким, как мед, пахнущий его парфюмом, ее духами и предвкушением.
Они замерли друг напротив друга, дыхание сбивчивое и громкое, будто они не поднялись на лифте, а бежали сюда, спасаясь от самих себя. Алиса прислонилась к твердой древесине двери, чувствуя ее прохладу сквозь тонкую ткань платья. Марк был в двух шагах, его грудь вздымалась, а в глазах бушевал тот самый огонь, что она видела в зале, но теперь он горел чище и ярче — без тени гнева, лишь с всепоглощающим, нефильтрованным желанием.
— Кажется, я только что нарушил все свои же правила, — прошептал он, и его голос, низкий и хриплый, был похож на прикосновение в темноте.
По телу Алисы пробежала волна жара, заставляя кожу гореть. Ее собственный голос прозвучал тихо, но с безошибочной уверенностью:
— А я и не сомневалась. Даже у самых непоколебимых скал есть трещины, через которые пробивается жизнь.
Он шагнул вперед, сокращая расстояние между ними до нуля. Его пальцы, вначале лишь трепещущее прикоснулись к ее щеке, затем он взял ее волосы, слегка откидывая голову назад и обнажая горло.
— Я больше не хочу быть скалой, — выдохнул он, его губы парили в сантиметре от ее, делясь с ней одним дыханием. — По крайней мере, не сегодня. Не с тобой.
Их губы встретились в поцелуе. Голод, долго сдерживаемый, вырвался на свободу с такой силой, что у Алисы потемнело в глазах. Его руки скользнули вниз по ее спине, срываясь с талии на бедра, прижимая ее к себе так плотно, что она почувствовала каждый жесткий мускул его торса и его возбуждение. Алиса вскрикнула, но тут же ответила ему с той же яростью, ее пальцы впились в его плечи, впитывая тепло его кожи сквозь ткань, притягивая его ближе, еще ближе, стирая последние границы.
Он оторвался от ее губ, его дыхание было горячим и прерывистым на ее коже.
— Контракт окончен, — прошептал он, его губы обжигающим шепотом скользнули по линии ее челюсти к шее, заставляя ее содрогнуться. — Я могу вас уволить? Прямо сейчас?
Алиса закинула голову назад. Стон вырвался из ее губ, когда его зубы слегка сжали ее мочку уха, посылая в мозг разряд чистейшего удовольствия.
— Наконец-то, — ей с трудом удалось выговорить слова, ее голос дрожал от нарастающего внутри цунами. — А то работать на человека, который не понимает твоих шуток — настоящее испытание.
Он рассмеялся — низко, глухо, и этот звук вибрировал у нее глубоко в груди, в самом нутре.
  
— Тогда вы уволены, — он снова поцеловал ее, и в этом поцелуе была вся ярость и нежность, все те слова, которые они не договаривали все эти дни.
Его руки нашли молнию на ее платье. Медленный, шипящий звук, наполнил тишину комнаты. Ткань, шелестя, соскользнула с ее плеч и упала к ногам мягким облаком. Он отступил на шаг, чтобы посмотреть на нее, и его взгляд был таким интенсивным, таким физически осязаемым, что у Алисы перехватило дыхание. В его глазах она увидела не просто желание, но благоговение, смешанное с почти что большим облегчением.