Контракт с боссом. Игра в (не) любовь (СИ)

— Боже, ты прекрасна.
Его пальцы проследили линию ее ключицы, затем скользнули ниже, к изгибу груди, едва касаясь, но оставляя на коже огненные следы.
Алиса, в свою очередь, потянулась к его галстуку, развязывая узел с решимостью, которой сама от себя не ожидала. Затем ее пальцы, дрожащие от нетерпения, принялись за пуговицы его рубашки, обнажая твердую, горячую кожу под ней. Когда ее ладони, прохладные и настойчивые, легли на его грудь, он застонал, его глаза закрылись, словно от переизбытка чувств.
  
— Алиса... — его голос был полон предупреждения и мольбы одновременно, хриплый от сдерживаемой страсти.
— Марк, — ответила она, и в ее голосе не было ни тени сомнения, только вызов и согласие. — Просто... не останавливайся. Пожалуйста.
Это было все, что ему нужно было услышать. В одном плавном, мощном движении он поднял ее на руки, и она инстинктивно обвила его ногами выше бедер, пока он нес ее к огромной кровати. Они упали на шелковое покрывало, сплетаясь в объятиях.
Одежда медленно, исчезала, оголяя кожу. Он исследовал ее тело с благоговейным трепетом, словно боялся пропустить дюйм, но в его ласках зрела нарастающая, неконтролируемая настойчивость. Его губы находили каждую чувствительную точку, а его руки, сильные и уверенные, заставляли ее тело петь, выгибаться, молить о продолжении.
Руки Алисы скользили по его спине, чувствуя игру напряженных мышц под кожей, впитывая его тепло. Ее губы оставляли влажные следы на его груди, ее ногти слегка впивались в его плечи, когда волны удовольствия становились слишком интенсивными, чтобы оставаться безмолвной.
Когда он наконец вошел в нее, его движение встретило неожиданное, хрупкое сопротивление. Легкий, едва уловимый барьер, который отозвался в ее теле мгновенным сжатием и сдавленным, скорее удивленным, чем болезненным, вздохом. Марк замер, его тело окаменело, но разум работал с бешеной скоростью, складывая пазл: ее сдержанность, ее трепет, эта глубокая, девственная невинность во взгляде, которую он принимал за кокетство. Его взгляд, затуманенный страстью, прояснился, впиваясь в ее лицо, ища подтверждения, извинения, руководства к действию.
— Ты... — он не знал, как спросить. Знал только, что все изменилось.
Алиса, поймав его взгляд, увидела в нем не испуг, а трепет. Она молча кивнула, и в этом простом жесте было больше доверия, чем в тысячах клятв. Ее пальцы мягко коснулись его щеки, успокаивая, разрешая.
— Марк, — прошептала она, и ее голос был тих, но тверд. — Продолжай. Я хочу этого. Я хочу тебя.
Это было все, что ему было нужно. С бесконечной нежностью, смешавшейся с неукротимой страстью, он возобновил движение. Теперь это был не просто танец желания, а ритуал посвящения, медленный и осознанный.
Они двигались в идеальном, первобытном ритме, который, казалось, их тела знали всю жизнь, а души только сейчас обрели друг друга. Комната наполнилась тяжелым дыханием, сдавленными стонами, шепотом имен, влажным звуком их тел, сливающихся воедино.
Алиса чувствовала, как напряжение нарастает в ее низу живота, распространяясь горячими, всепоглощающими волнами по всему телу, сжимая ее изнутри.
— Марк! — ее крик сорвался с губ, когда ее тело содрогнулось в мощном, долгом оргазме, вырывая из груди освобождение и блаженство. Через мгновение он последовал за ней, его собственный крик, глухой и прерывистый, заглушился в ее шее, когда он, в последнем, глубоком толчке, излился в нее.
За окном Милан сиял тысячами огней, безмолвный свидетель их страсти. Они лежали, сплетенные вместе, их сердца бешено колотились в унисон, а дыхание постепенно выравнивалось, смешиваясь в тишине комнаты. Марк нежно поцеловал ее, его рука с изумлением и новой, неизведанной нежностью поглаживала ее спину.
 Глава 19. Их утро после 
Первый луч солнца, пробившийся сквозь щели между шторами, упал прямо на лицо Алисы. Она медленно открыла глаза, на мгновение дезориентированная. Память вернулась к ней обжигающей волной, и она почувствовала, как тепло разливается по всему телу. Повернув голову, она увидела Марка. Он спал на боку, повернувшись к ней лицом, одна рука все еще лежала на ее талии, как будто даже во сне он боялся ее отпустить.
Она позволила себе просто смотреть на него. Без маски уверенности и контроля он казался моложе. Более уязвимым. Темные ресницы отбрасывали тени на скулы, губы были слегка приоткрыты. В свете утра он был просто человеком. Красивым, сложным.
Алиса осторожно приподнялась на локте, стараясь не разбудить его. Ее тело приятно ныло, напоминая о страсти прошлой ночи. Она окинула взглядом комнату — их одежда была разбросана по полу.
«Ну что ж, Алиса, — подумала она. — Кажется, ты перешла Рубикон (река- граница между Италией и римской провинцией Цизальпийская Галлия до н. э). Или прыгнула в него с разбегу».
Внезапно его рука на ее талии сжалась. Она посмотрела на него и увидела, что он смотрит на нее темными, серьезными глазами, но не улыбается.
— Доброе утро, — прошептал он, его голос был хриплым от сна.
— Доброе утро, — ответила она, чувствуя, как нарастает неловкость. Что теперь? Как вести себя после того, как все барьеры рухнули?
Он, казалось, читал ее мысли. Его пальцы мягко провели по ее боку.
— Вы... не сожалеете? — спросил он, и в его голосе прозвучала неуверенность, которую она слышала впервые.
Алиса посмотрела на него, и ее губы тронула улыбка.
— А вы? — парировала она, возвращаясь к своей привычной тактике отвечать вопросом на вопрос.
— Я задал вопрос первым, — он не отступал, его взгляд был пристальным.
Она вздохнула, откидывая прядь волос со лба.
— Если бы я сожалела, я бы уже была в своем номере, — сказала она просто. — Или, по крайней мере, попыталась бы незаметно улизнуть на цыпочках.
Его лицо наконец расслабилось, и он улыбнулся — медленно, по-настоящему.
— Значит, я могу считать, что вы примете мое... предложение о постоянной должности девушки? — в его глазах заплясали чертики.
Алиса приподняла бровь.
— Это зависит от условий контракта. Зарплата, соцпакет, график работы... — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — И главное — отношение начальства к острому языку подчиненных.
Он рассмеялся и потянул ее к себе. Их тела соприкоснулись, и Алиса почувствовала, как снова загорается знакомое пламя.
— Начальство, — прошептал он, целуя ее плечо, — обожает острый язык своей девушки. Считает его главной привилегией. — он улыбнулся, назвав ее своей девушкой. Сладкая истома разлилась по его телу.
— Привилегией? — она притворно возмутилась. — А я считала его только своим главным профессиональным качеством!
— Им оно и является, — он перевернул ее на спину, нависая над ней. Его глаза были серьезны. — Алиса... Вчерашняя ночь... Это было не просто...
Он искал слова, и она видела, как это ему непривычно.
— Я знаю, — тихо сказала она, кладя ладонь на его щеку. — Для меня тоже.
Они смотрели друг на друга в тишине утра, и в этом взгляде было все, что они не решались сказать вслух.
Внезапно его телефон на тумбочке завибрировал, нарушив момент. Марк замер, явно разрываясь между долгом и желанием.
— Не смотри, — прошептала Алиса, притягивая его к себе. — Милан может подождать.
Он сдался с глухим стоном, и его губы снова нашли ее. Утро растянулось в ленивую, наполненную прикосновениями и смехом паузу. Они заказали завтрак в номер, и Алиса с наслаждением отметила, что даже за едой он не отпускал ее руку.
— Сегодня наш последний день, — сказал он, когда они допивали кофе. — Наш рейс вечером.
  
Слова повисли в воздухе, напоминая о реальности, которая ждала за стенами отеля.
— Да, — просто сказала Алиса.
— Я хочу провести этот день с тобой. Не как бизнесмен с переводчиком. Как мужчина с женщиной, которая... — он запнулся.
— Которая свела его с ума? — закончила за него Алиса с улыбкой.
— Именно, — он улыбнулся в ответ. — Итак, что выберем? Музеи? Шоппинг? Или просто будем бродить без цели?