Мастер Марионеток строит Империю. Том 3 (СИ)

Историю пишут победители. Или те, кто остался, чтобы её написать.
Астерия смотрела на этот триумф лжи. Её лицо оставалось непроницаемым. Идеальная воительница. Кристальная Дева.
Её рука медленно, словно преодолевая сопротивление, поднялась и легла на живот.
Под слоями стали и поддоспешника этого было не видно. Но её ладонь чувствовала прямо через твердую материю… тепло и едва заметную округлость, которой не было еще пару месяцев назад.
  
Жизнь.
Частица того, кого больше нет в этом мире. Того, кто был единственным, кто видел в ней не символ, а человека. Кто пытался заставить её смеяться. Кто прикрывал ей спину. Кто любил её, хотя она не могла ответить ему тем же огнем.
Их союз благословила бы сама Логика. Сильнейший Архимаг и сильнейшая женщина. Гены кричали о рождении могучего потомка с шансом 83,11%… А риск, что Валериан может погибнут в финальной битве с демонами составлял 67,90%. И поэтому пару месяцев назад Астерия в тайне убрала заклинания, защищающие её от беременности.
Каменная маска на её лице дрогнула. Впервые за двадцать лет идеальная защита дала трещину. Где-то глубоко внутри, под слоями магических блоков и выжженных нервов, что-то шевельнулось.
Боль. Острая, живая, настоящая боль потери.
По щеке великой воительницы, не знающей страха и жалости, скатилась одинокая слеза. Она прочертила дорожку по грязи и крови на лице и упала на холодный камень башни.
— Валериан… — прошептала Астерия, и её голос сорвался, уносимый ветром. — Прошу… вернись… Ты ведь так и не узнал, что я…
Ветер заглушил последние слова. Но они были сказаны. И они остались в веках, запечатанные в крови её потомков. Рода Астерия.
Шпиль башни «Голем-Пром». Зал Совета Директоров.
Башня «Голем-Пром» пронзала небо Аргентума, видимая даже с окраин города. Формой она немного походила на гигантский палец. Горожане шутили, что Голем-пром грозит небожителям судебным иском за нарушение воздушного пространства.
Ну или просто показывает неприличный жест.
Зал Совета Директоров занимал весь верхний этаж. Панорамные окна от пола до потолка открывали прекрасный вид на город. Отсюда люди на улицах казались муравьями, что, вероятно, вполне устраивало тех, кто здесь заседал.
Над длинным столом из чёрного мрамора парили иллюзорные графики квартальной прибыли. Они горели тревожным багрянцем. Кривая на главном из них стремилась вниз с энтузиазмом самоубийцы, прыгающего с моста.
Рудольф фон Штальберг стоял во главе стола с указкой в руке. Он выглядел безупречно, как всегда: серый костюм, идеально повязанный галстук, свежая стрижка. Но пальцы, сжимающие указку, были белыми от напряжения.
— … таким образом, мы столкнулись с аномальным магическим воздействием на городскую инфраструктуру, — говорил Рудольф, и его голос звучал ровно, хотя каждое слово давалось с усилием. — Наше оборудование было использовано в качестве ретранслятора неизвестными силами. Это форс-мажор, господа. А скорее всего целенаправленный саботаж со стороны внутренних врагов или конкурентов. Вмешательство сил Бездны, которое невозможно было предвидеть в бизнес-плане.
Он ткнул указкой в график, где красная линия делала особенно драматичный нырок.
— Временная просадка, — добавил он с уверенностью, которой не чувствовал. — Естественная коррекция. Мы уже работаем над стабилизацией…
— Форс-мажор⁈ — раздался скрипучий голос.
Граф Кромвель, младший представитель одноимённого рода, сидел по правую сторону стола. Он был худ, остронос и обладал тем особым выражением лица, которое бывает у людей, профессионально вынюхивающих чужие слабости. Его род веками грызся с Астерия за влияние на Восточных рубежах Империи.
Кромвель подался вперёд. Свет иллюзии окрасил его лицо багрянцем, из-за чего он стал похож на демона, выбравшегося на корпоративное совещание прямиком из ада.
— Давайте уж начистоту, Рудольф! Деревянная кукла выставила нас идиотами перед всем городом. Перед Советом Мэрии. Перед прессой! — он ударил ладонью по столу. — Вы потратили бюджет на что? На подкуп инспекторов? На диверсии, которые провалились? На тайные эксперименты с частотами, от которых у половины города заболели зубы? А в итоге мы потеряли контракт и получили расследование! От Мэрии, Рудольф! Мэрия теперь роется в наших делах, как свинья в грязи… то есть, в трюфелях!
— Контракт в перспективе не потерян, — Рудольф и бровью не повёл. — Мораторий на полёты дронов Ван Клефа — это наша победа… пускай и временная. А расследование мы замнём. У нас свои люди в комиссии.
— Свои люди! — Кромвель фыркнул. — Ваши «свои люди» в прошлый раз не смогли даже инспекцию провести без того, чтобы какая-то летающая кошка не устроила из этого шоу на весь город!
Барон Вермонт, сидевший через два кресла от Кромвеля, нервно кашлянул. Он был грузен и лысоват. А вид у него был такой, словно прямо сейчас шел по минному полю в тапочках.
— Граф Кромвель, я бы попросил… — начал он, промакивая лоб платком. — Ситуация действительно сложнее, чем кажется. Общественное мнение ещё может качнуться в нашу сторону, если мы правильно подадим…
— О, барон! — Кромвель развернулся к нему, и его улыбка стала ещё более демонической. — Как мило, что вы вступаетесь за нашего исполнительного директора. Это трогательно. Почти так же трогательно, как слухи о вашей племяннице.
Вермонт побледнел.
— При чём тут моя племянница?
— Ну как же! — Кромвель откинулся на спинку кресла, смакуя момент. — Виконтесса Элис Вермонт. Член Ордена Равновесия. Консультант при дворе Астерия. И, по совместительству, ученица нашего злейшего врага. Говорят, она теперь подаёт ему отвёртки и таскает детали по мастерской. Скажите, барон, а род Вермонт случайно не ведёт двойную игру? Не сливает наши секреты конкуренту через свою молоденькую родственницу?
Вермонт побагровел.
— Это ложь! Она… она просто своенравная девчонка! Я не контролирую её поступки! Элис давно живёт собственным умом, и если она решила…
— Не контролируете? — Кромвель приподнял бровь. — Как жаль. А ведь девчонку можно было бы использовать с куда большей пользой. Скажем… организовать через неё встречу с Ван Клефом. Приватную. В тихом месте. Где случаются… ну, знаете… несчастные случаи. Неудачно упавший кирпич, замыкание в магическом контуре, взбесившийся грузовой голем…
Он произнёс это лёгким, почти игривым тоном. Как человек, который рассуждает о погоде. Но воздух вокруг стола стал чуть холоднее.
Вермонт вцепился в подлокотники кресла.
— Вы с ума сошли, Кромвель! — прошипел он. — Если… если хоть тень подозрения падёт на род Вермонт… Вы хоть понимаете, чем это пахнет? Род Ван Клеф проведёт расследование, это же покушение на его члена! Агриппина ван Клеф, эта безумная генеральша, лично оторвёт нам головы!
Он судорожно выпрямился, и его взгляд метнулся в сторону другого конца стола.
— И вообще, хватит тыкать в меня пальцем! Давайте лучше обсудим настоящего виновника наших проблем. Род Астерия! — Вермонт ткнул пухлым пальцем через стол. — Это ведь именно они выдали Маркусу грамоту неприкосновенности! Именно они прикрыли его от всех наших исков одним росчерком пера! Если кто-то здесь и ведёт двойную игру, то это не я, а ваши уважаемые партнёры из правящего Рода!
Все взгляды обратились к дальнему концу стола.
Граф Виктор Астерия — двадцать с небольшим, тёмные волосы, породистое лицо и карие глаза — сидел, закинув ноги в дорогих ботинках на соседний стул. Он лениво крутил в пальцах золотую ручку, словно происходящее его не касалось. Его карие глаза, признак побочной ветви Рода Астерия, скользили по лицам директоров. На лице у юноши застыло выражение, как у сытого кота, наблюдающего за мышиной возней.
  
— Господа, — протянул он, не меняя позы, — давайте снизим градус истерики. А то у меня от ваших криков вот-вот мигрень разыграется.
Он убрал ноги со стула и выпрямился… нет, скорее просто сменил одну расслабленную позу на другую.