Пышка. Невинная для кавказца (СИ)

Горячий, дикий, не слышит слова «нет!»
— Понял, ты думаешь, я тебе дам больше за сопровождение игрой. Люблю искренность! Умеешь?
Его палец, смоченный слюной, толкнулся в меня, вызывая странные ощущения. Ужасная ситуация, хуже не придумаешь!
Но эти ласки…
Его взгляды.
Поцелуи груди, которыми он снова интенсивно меня награждает и…
Новый. Толчок!
Ритмичный, уверенный…
  
Внутрь и наружу. Снова внутрь и наружу!
— Давно не играл с такой щелочкой. Тугая, но гладкая, влажная… Хорошо в тебе, Сахарная… Уже не терпится болтом эту дырочку заполнить!
— Нет… — шепчу задыхаясь. — Вы не можете, нет…
Однако он продолжает, движет пальцем все быстрее и быстрее, нажимает большим пальцем на клитор! И вместо криков протеста с моего рта начинают вырываться другие звуки.
Совсем другие.
— Говорил же, понравится!
— Нет, это… Мне это не нравится. Не хочу… Аааааххх…
— Чистая? — смотрит горячо, с давлением. — Без болячек? За резинками идти лень, а твоя щелочка… — произносит гортанно. — Просит прямо здесь и сейчас…
— Нет… Аааа…
— Нет — это значит, больна? Или…
До моего затуманенного разума доходит.
Это шанс!
— Да… — прошептала, облизнув пересохшие губы. — Очень… Очень больна! Я…
— Чем?! — требовательно потеребил комочек, будто увеличивший от его порочных манипуляций.
И будто назло, название всех срамных болячек, выветрились у меня из головы, я даже пискнуть ничего не смогла, кроме одного.
— Я… очень… очень…
— Большая и сладкая врушка, актрисулька… Не брал таких, забавно!
Вжик…
Молния его брюк распускается с громким звуком.
Он всего лишь приподнимает бедра и прижимается.
Ко мне.
Внутренней стороны бедра касается горячая, напряженная плоть. Он пульсирует, как живой, и направляется прямо в меня.
Прижимается…
Его пальцы все еще заигрывают с клитором.
Все быстрее и быстрее, так, словно он спешит сорвать приз.
— Я девственница! — вырывается отчаянный крик с невольным стоном.
На миг кавказец останавливается.
Передышка.
Обманчивый миг спокойствия.
Его большой, горячий член пульсирует возле сокровенной дырочки, куда не проникал еще ни один другой мужчина.
— Я девственница.
— Я о болезнях спрашивал, а девственность — это не болезнь. Это нюанс! — и он делает бедрами рывок.
  
Глава 2
 
Алена
Ответный визг слышали, наверное, и на другом конце горного края!
Я бью руками по плечам и груди.
Потому что вторжение болезненное и резкое. Его таран вспарывает меня, как нож — масло!
— Кричи… Кричи еще! Твои крики как мед для моих ушей!
И вдруг он застывает.
Конец уперся в преграду.
— Реально?
Темные глаза смотрят на меня с интересом, а потом…
— Понял, зашитая. Что ж… Накину немного сверху за дополнительное удовольствие!
Он отводит бедра назад и наклоняется к моему рту.
И вдруг…
— Обслуживание номеров!
— Не заказывали, — рычит мужчина.
— Помогите, меня насилууууют! — заверещала я.
— Никого не насилуют, пошли на хрен! Не то всех уволю! — зарычал мужчина.
Но он отвлекся на миг.
И моя вторая рука оказывается свободной. Я дотянулась до телефона и швырнула ему в лицо.
Бух.
В нос попала! Кровь хлынула.
— Проклятье, ты что творишь дурная!
Но я уже отталкиваю его, со всей силы, и хватаю вазу, которая стоит возле кровати.
Ваза тоже летит в него, а я… хватаю сумку с вещами, халат и вылетаю из номера.
Торопливо накидываю халат прямо в коридоре, сумку под мышку и бежать!
* * *
Спустя неделю
Светка активничает в телефоне. Пишет каждый день, названивает. То ей интересно, как я долетела, то, как самочувствие, то не хочу ли я прийти к ней в гости или ее пригласить.
Я злюсь. До скрежета зубовного.
Подставила меня! И плевать, как именно — по глупости, по пьяни или специально. Она вообще не понимает масштаба катастрофы.
Когда я ей все рассказала — про кавказца в номере, про его взгляд, про то, как он меня повалил на кровати, она только хмыкнула в трубку:
— Ну и дурочка. Надо было воспользоваться ситуацией. Мужик видный, при деньгах, раз в таком отеле номер снимал. Глядишь, сейчас бы не на работе пахала, а на его бедрах скакала!
Я тогда бросила трубку. И не разговаривала с ней три дня. Но Светку просто так не отшить — она как репей.
А у меня, между прочим, сплошные убытки. И не только моральные.
Телефон.
Мой новенький телефон, всего два месяца пользовалась, в рассрочку взяла, он так и остался там.
В том номере.
Возвращаться и проверять не рискнула. Симку восстановила, пришлось купить дешевого модель, которая тормозит на каждом сообщении.
Целых десять тысяч выброшенных на ветер. Для меня — деньги.
И это только верхушка айсберга.
У меня моральная травма. Я не шучу.
Ночами теперь снится продолжение. Варианты разные.
В одном сне я сбегаю, бегу по коридору отеля, а он меня настигает — огромный, мрачный, с этим жгучим взглядом.
В другом я не сбегаю, а остаюсь — и тогда все происходит совсем по-другому.
От этих снов я просыпаюсь в холодном поту, с колотящимся сердцем, и долго лежу, глядя в потолок, пытаясь отогнать наваждение и игнорировать пульсацию между ног.
Там горячо, влажно…
И я пытаюсь забыть, что со мной вытворяли губы и пальцы нахала, которого, кажется, зовут Тамерлан.
Но жизнь, как назло, не дает забыть.
* * *
Сегодня обычный вечер.
Я возвращаюсь с работы. В салоне сегодня был полный аншлаг, попалось целых две истерички, которых пришлось успокаивать мне, как администратору!
Я, уставшая, мечтаю только о том, чтобы доползти до кровати и вытянуть ноги. Перехожу дорогу к своему дому, когда вдруг:
— Алена Зайцева?! Стой!
От неожиданности я вздрагиваю и замираю.
Мой путь преграждают двое мужчин. Высокие, широкоплечие, в темных куртках. Вроде, неприметные, но от них веет опасностью. А сзади, с тихим шелестом шин по асфальту, останавливается автомобиль.
Черный, тонированный, дорогой. Такие в нашем спальном районе не бывают.
— Кто вы такие? — мой голос срывается на писк.
Тот, что стоит ближе, чуть наклоняет голову, разглядывая меня. Лет тридцать, короткая стрижка, маленькие холодные глаза.
— Антон. Твой брат. Где он?
В груди похолодело!
Антон. Мой младший брат. Опять.
Господи, ну что он натворил на этот раз? Вечно этот парень влипает в истории.
То долги, то компании сомнительные, то вдруг исчезает на три месяца, а потом объявляется как ни в чем не бывало.
Я чувствую, как внутри закипает привычная усталая злость. Только проблем с братом мне сейчас не хватало для полного счастья.
— Антон на заработки уехал, — говорю устало. — Месяц назад. Сказал, в другой город. А что?
Они переглядываются.
Короткий, многозначительный взгляд.
Мне это не нравится. Совсем.
— В машину, — коротко бросает тот, который спрашивал.
— Нет, я никуда не…
Я не успеваю договорить.
В бок упирается что-то острое и холодное.
Лезвие ножа направлено мне под ребра.
— Ты не поняла, — голос тихий, но с угрозой, от которой становится страшно. — Это не вопрос. Села в машину.
Ноги становятся ватными. Сердце колотится в горле, мешая дышать.
Кажется, выбора нет.
Меня заталкивают на заднее сиденье.
Двое мужчин садятся по бокам. Машина плавно трогается.
Я смотрю в окно, пытаясь запомнить маршрут, пытаясь понять, куда меня везут. Мелькают знакомые улицы, потом шоссе, потом поворот, от которого внутри все леденеет.
Дорога в сторону гор.
Та самая дорога.
Которая ведет к трассе…
К тому самому отелю, откуда я сбежала неделю назад.
  
Может. Я ошибаюсь, но… через миг машина по кольцу съезжает направо.