Дровосек для Наташи (СИ)

«Вицык сегодня пытался охотиться на мой кактус. Кактус победил, Вицык в обиде» — и на прикрепленном фото мой белобрысый хулиган с крайне оскорбленным выражением морды.
Потом видео, где Виски смотрит передачу про рыбалку и пристально водит головой, ловя каждое движение в кадре. Я невольно вспоминаю, как он однажды запрыгнул мне на колени, когда я… гммм… сбрасывал свое холостяцкое напряжение определенным образом под фильм взрослого жанра. С тех пор у меня дурная реакция каждый раз, когда его усатая морда лезет в экран, даже если там идет безобидный фильм.
  
Потом еще гора сообщений и фоток, и на одном из видео, где мой кот сидит на красивой лоскутной подушке на каком-то стареньком стуле, снова слышу этот негромкий раздражающий звук — кап, кап, кап…
Кран, Наташа говорила о нем еще неделю назад во время того безумного звонка.
Вообще у меня нервы как стальные канаты — по-другому с моей работой и не выгрести — но я терпеть не могу, когда в доме где-то что-то сломано. Я тогда так насмотрелся на ее смешные тряпки в волосах и на нелепых уток, что если бы не торчал на вершине мира — сорвался бы с ней и сам бы затянул проклятую гайку. Хотя, скорее всего, дело не только в прокладке, и нужно перебирать весь кран. А еще лучше — заменить его к хренам.
Я затягиваюсь и вспоминаю Машку, с которой мы в разводе лет шесть. Или уже семь?
Смотрю на свои покрытые ссадинами и мозолями руки — и последний разговор с женой, когда она орала мне в лицо, что толку с моих рук, если я не вожу ее по европам и не могу купить «Порше» (чем ей «Ниссан» не угодил — до сих пор не отдупляю). А когда женились — нам было по двадцать пять обоим, она чуть ли не молилась на то, что у меня рыки золотые и я ими заработал нам на первый взнос за квартиру.
Я морщусь, тяну еще немного дыма в легкие и мысленно пожимаю плечами.
Жена ушла, забрав все, даже мебель — мне было вообще однохренственно. Но сказал, что кота она заберет только через мой труп. К счастью, Маша на него не претендовала, потому что прямиком из семейной жизнь выпорхнула в руки какого-то араба и свалила жить лучшую жизнь в Дубайск.
Я удалил все ее контакты и наши переписки, купил новую мебель, переехал в новостройку с видом на горсад с тех пор в душе не гребу, как она, где и что.
Умерла так умерла.
Ну и в отношения меня теперь даже ссаными тряпками не загонишь, в ЗАГС — тем более.
Я стряхиваю пепел, еще раз смотрю видео с котом и понимаю, что не понимаю, как она вообще там спит под этот чертов «кап-кап». Ну вот, блин, как?!
— Алло, Паш? — До своего друга Паши — лучшего сантехника в городе, который должен мне больше, чем земля — сельсовету, дозваниваюсь со второй попытки. — Живой? Слушай, дело есть. Срочное. Прямо завтра с утра.
— Валер? Ты из лесу звонишь? — Пашка аки конь ржет в динамик. — В палатке трубу прорвало?
— Номер телефона пиши. Шутник. Там девушка, у нее кран течет. Сделай как надо, все — поменяй что там у не сломалось, шланги, смеситель, если надо — всю разводку. Я сейчас скину тебе на карту за срочность и на расходники, что там будет сверху — мне скажешь, накину. И чтобы без мата, Паш. Она училка.
— Ого, учительница, значит? — Голос друга становится таким... в общем, врезал бы я ему подзатыльник, чтоб без этих вот многозначительных пауз. — Ладно, сделаю. Номер давай.
— Попробуешь к ней подкатить — закопаю, — предупреждаю на всякий случай, а то знаю я его шлюшью натуру.
— Да когда я на чужих баб рот разевал, совсем там одичал, Градов!
— Она не моя баба, — говорю степенно и заканчиваю разговор.
Снова разглядываю фотографии и видео Белочки — ее в кадре почти никогда нет, но иногда мелькают руки в веснушках с аккуратными короткими ногтями без яркого лака. Вспоминаю, какая она худая и тонкая-звонкая. В нашу первую встречу у меня сбыла аллергия на проклятую акацию — все время хотелось чихнуть, но держался, чтоб Белку не сдуло.
Палец сам тянется к кнопке видео-вызова, но потом вспоминаю, что вид у меня сейчас — только людей пугать, и поэтому просто звоню. Бросаю взгляд на часы — десятый час, она ж в такое время еще точно не спит? 
— Валерий? — Наташа отвечает быстро. Голос удивленный и немного тревожный. — Что-то случилось? С Вицыком все хорошо, он только что...
— Наташа, слушай внимательно, — перебиваю я, и сам слышу, как в голосе просыпается «командный» тон. — Завтра утром к тебе приедет человек. Его зовут Павел. Он мой хороший знакомый. Он починит кран на кухне и посмотрит, что там еще барахлит.
В трубке повисает тишина. Такая долгая, что я начинаю поглядывать на телефон, думая, что снова легла связь.
— В каком смысле — приедет? — наконец спрашивает она. — Валерий, я никого не вызывала. И я... не пускаю в дом незнакомых мужчин. Завтра вообще-то суббота, я планировала...
— Наташ, — я стараюсь говорить мягче, но получается все равно как инструктаж по технике безопасности, — Он профи. Тебе нужно только открыть дверь и показать, где течет. Не спорь. Меня твой капающий кран бесит даже через спутник, как ты с ним живешь вообще?
— Я учительница, — напоминает она, — у меня нервы закаленные.
Я чуть не задвигаю, что моя первая училка — Татьяна Григорьевна — выглядела как помесь бульдога с носорогом, и впадала в истеричный транс даже когда в классной комнате пролетала муха.
— И вообще, — продолжает все тем же строгим училкиным тоном, — я сама могу все починить. У меня руки, между прочим…
Она что-то там рассказывает, а я вспоминаю, что да — у нее руки. Красивые такие руки, с длинными тонкими пальцами. Без обручального кольца, кстати, о птичках. 
— А ты всегда так споришь? — переспрашиваю, вклиниваясь в этот поток беличьей самостоятельности.
— Только когда один незнакомый мужчина говорит, что пришлет ко мне другого незнакомого мужчину, — говорит она очень честно, без намека на ненужную деликатность. — Я о вас ничего не знаю, Валерий, уж простите. А вдруг вы какой-то мошенник?
Докуриваю, тушу сигареты об камень и кладу ее в карман — чтоб не срать в лесу, потому что я природу уважаю.
И невольно улыбаюсь — училка такая правильная и осторожная.
— Справедливо, Белочка. Лови фото.
Открываю приложение с документами, делаю ей скрин своей ID-карты, где я между прочим, гладко выбрит, хоть и лет мне здесь меньше чем сейчас. Правда, вид такой, будто готов загрызть фотографа. Бросаю в нашу переписку, а следом — фоткаю себя как есть, прям сейчас. Выражение морды, кстати, ровно такое же. Вот не зря сестра говорит, что в мужья меня возьмет разве что самка гризли. 
— Получила? — спрашиваю в трубку.
— Получила... — слышу после продолжительной паузы. — Вы здесь такой... другой. Без бороды.
— Не любишь бородатых? — вот зачем спросил, а?
— Не люблю, — искренне отвечает она.
Вот и хорошо, нам с ней все равно детей не крестить — ни своих, ни чужих.
— у тебя вся ночь чтобы пробить меня по базам там всяким, Белочка. Только чтоб утром Павлу открыла — он нормальный. А то я завтра с горы свалюсь, вспоминая твой кран.
— А вы альпинист? — с интересом переспрашивает она.
— Я — инженер, — говорю коротко, потому что если вдаваться в подробности — зависну тут с ней на всю ночь. Хоть никакого острого отторжения эта мысль во мне не вызывает. Но спать и правда нужно. — Договорились?
— Хорошо, — сдается она. — Спасибо, Валерий. Это очень... неожиданно.
— Не за что. Пиши, как закончит.
Хочу пошутить, чтобы если Пашка начнет распускать грабли — она ж вся такая ладненькая с этой своей косой и веснушками — ну как удержаться? — била его по башке самым тяжелым, что у нее есть в доме, но вовремя захлопываю варежку. А то ведь и правда не пустит.
  
Я отключаюсь прежде, чем она успеет что-то добавить.
Перед тем, как спуститься, снова зачем-то разглядываю ее фото.
Может, у нее там не только кран капает?
  
Глава четвертая: Наташа