Казачонок 1861. Том 6 (СИ)
— Ну ты, Пелагея, и.… — крякнул дед.
— Чего «и», чего «и», — улыбнулась она. — Я ж как лучше хочу. Со всей душой к вашей семье.
Я поспешил вмешаться.
— Пелагея Ильинична, спасибо. Помощь ваша нам и правда очень кстати придется. Вон у нас девчат сколько. Надо решить, какие наряды, какие угощения, где столы ставить будем, что в Пятигорске докупить придется. Вам это и впрямь виднее. А за деньгами вопрос не станет. Золотых чарок на стол не нужно, но накормить гостей от пуза сможем. Подумайте пока, с девчатами обсудите, список составьте. Мы как раз с Татьяной Дмитриевной в Пятигорск собирались на днях, может, и для свадьбы что привезем.
Я достал деньги и положил на стол тридцать серебряных рублей.
— А пока вот. На первые расходы.
— Вот это разговор, Гриша, — улыбнулась Пелагея и убрала монеты в передник. — Не переживай, Аслан. Будет тебе свадьба, и невеста в наряде тоже будет.
Я глянул на Аслана. Вид у него был такой, будто его только что в бой отправили без шашки и без коня. Видно, не до конца он еще осознавал, как быстро у баб такие дела решаются.
— Ну, шустер, — фыркнул дед. — И Пелагея тоже хороша. Где сядешь, там и слезешь.
— Не ворчи, дедушка, — сказал я. — Она ведь и правда помочь хочет. А ты, Аслан, не переживай. Все честь по чести устроим. Ты лучше о службе думай. Скоро на полевую уходить.
— А… — только и выдавил тот.
— Вот и именно, — хмыкнул я. — Голова у тебя пусть о другом болит. А здесь без тебя придумаем.
Пелагея еще немного покрутилась, попрощалась и ушла. И вот когда затихли ее шаги, дед снова посмотрел на нас с Асланом. Сперва на меня, потом на него. Потом снова на меня. И голос у него вдруг стал совсем иным, вовсе не ворчливым, а серьезным.
— Дело еще вот какое, — сказал он. — Вы, гляжу, за этот год уже не разлей вода. И связывает вас многое. Вот и Аленка скоро Сомовой станет. А потому…
Я его еще не дослушал, а уже понял, куда он клонит. Да и как тут было не понять, дедушка прав, очень много нас теперь связывает. Есть даже то, о чем и он не ведает, это я о старой связи рода Сомовых и Прохоровых.
Мы с Асланом и в бой ходили, и спиной к спине стояли, и просто как-то прикипел я к этому джигиту, да и так между собой друг друга братьями кличем.
Одно дело это вот так, можно сказать неформально. Но ведь есть же и традиции, которые неспроста нашими отцами и дедами веками хранились. И это совсем не шутки.
— Понял, дедушка, о чем ты, я и сам о том не раз думал. Нам бы с Асланом хорошо крестовыми братьями стать. Побратимами, как полагается по укладу нашему.
Дед коротко кивнул: — Вот именно, Гриша.
Аслан молчал, потом медленно перевел взгляд на деда.
— Это ведь не просто так, верно? — спросил он негромко.
— А то ж, — ответил дед. — Побратим иной раз ближе родни бывает. Коли одному лихо приключится, второй сам, без зова, рядом встать должен. И про родителей его помнить, и про жену, и про детей, если нужда прижмет. Это не для красного словца делается.
Дед толковал не о красивом бесполезном обычае ради обычая, которых в моей прошлой жизни было навалом. Он рассказывал о традиции, что людей связывала не только на словах, но и выжить близким друг друга помогала в случае беды. С нынешней нашей жизнью это было вовсе не пустое слово.
Аслан еще немного помолчал, потом посмотрел прямо на меня.
— Для меня ты и так брат, Гриша, — сказал он просто. — А если по кресту братом стать хочешь, я от такого не отвернусь. За честь сочту.
Я протянул ему руку. Он сжал ее крепко в ответ.
Дед крякнул одобрительно.
— Ну, тогда внимайте, и потом не жалуйтесь, что забыли. Значит нужно вам для начала выбрать казака, который будет считаться вам «крестовым отцом». Вы уж сами решайте кто вам люб, да кто согласиться.
— Дедушка, а что, если я Семену Феофановичу Турову предложу, не будешь ли против.
— Только за буду, Гриша, и сам знаешь почему, — подмигнул он мне и продолжил;
— На зорьке вы вдвоем и ваш «крестовый отец» идете на гору, чтобы далеко видать было. Становитесь на колени и ждете, когда начнет солнце всходить. И вот как только оно краешком покажется, то вы меняетесь нательными крестами, целуете землю и читаете «Отче наш». Руки при этом дружке на плечи положите и поцеловаться нужно трижды. — дед отпил из кружки остывший узвар и продолжил.
— Опосля этого в церковь идете на Исповедь и Причастие. Клятв давать никаких не надобно, и то, что вы побратимами стали, может быть тайной вашей, никому о том говорить не обязательно. Но то уж вам решать.
— Сделаем, дедушка, благодарим тебя за науку, — склонил голову Аслан, — может еще чего?
— В Царствии Небесном побратимы соединяются и на Страшном суде будете вместе стоять и давать ответ тоже вместе, причём за грехи ваши равное наказание нести придется, потому что с этого момента, вы как бы станете частью друг другу, любя побратима боле себя, вот так.
* * *Мы шли по свежей весенней траве, покрытой росой. Воздух был свеж, еще ночная прохлада, спускающаяся с гор, никуда не исчезла. Первым шел Туров, справа от него я, а слева Александр Сомов. Место куда нас вел Феофанович мы не знали, он предупредил, что идти придется пешком версты три и просто двигался вперед молча, не оборачиваясь.
И вот мы уже стоим на коленях, обратив взор на восток. Сумерки постепенно уходят, ночь уступает свои права новому дню. Мы с Асланом переглянулись и уставились на линию горизонта, из-за которой медленно стало появляться солнце.
Глава 13
Тайна стали
С утренней пробежки вернулись довольные. Хорошо все-таки, что наконец лето близко. Зимой бегать по снегу, одно удовольствие, а вот весенняя слякоть меня уже изрядно достала. Сапоги хоть чем мажь, а после долгого бега ноги все равно промокают насквозь. Другое дело сейчас. По утрам свежо, воздух чистый, природа уже почти перешла на летний лад, и самый этот миг перемены особенно хорош. Потому, видно, и у моих башибузуков сегодня такие моськи довольные.
— Здорово ночевали, братцы! — зашел на баз, улыбаясь, Березин.
Я сразу насторожился. Знал я эту улыбку, в ней явно что-то крылось. Березин вер в поводу пять оседланных лошадей, они были из станичного табуна. Помогал ему знакомый мне Никита, который тут же принялся вязать коней к коновязи.
— Слава Богу, Яков Михалыч, — почти хором ответили парни, уплетая кашу с мясом, что наварила Пелагея, за общим столом под навесом.
На дворе стояло шестнадцатое мая 1861 года. Сегодня-завтра девчата во главе с Пелагеей обещали устроить нам общую примерку новой справы, и мои орлы жили сейчас в основном этой мыслью. Я же прикидывал другое: когда лучше съездить в Пятигорск и брать ли с собой казачат. Если по уму, то надо. Им не только бегать, стрелять да рубить учиться стоит, но и с людьми говорить, кругозор расширять. Кто знает, что нас впереди ждет.
Михалыч постоял под навесом, оглядел нас по очереди и улыбнулся еще шире. Тут я окончательно понял: задумал он что-то эдакое.
— Доедайте живо, братцы, — сказал он. — И чтоб через пять минут все были собраны конно и оружно. Гаврила Трофимович вас видеть желает. Вот и лошадки для Вас, а ты, Гриша, Звездочку свою возьми. — он кивнул на наш транспорт.
Никита уже закончил, о чем-то быстро перемолвился с Березиным, смазано поздоровался с нами и рванул в сторону правления, видать шибко торопился.
Парни разом притихли. Даже Васятка, который только что пытался шутить насчет каши и роста Леньки, угомонился.
— Всех? — уточнил я.
— Всех, всех. Всей командой и направляемся. Нечего штаны просиживать. Айда, шустрее ложками работайте, хлопцы!
До правления добрались быстро. Строев уже ждал нас на крыльце. Лицо у него было серьезное, но без тревоги. Значит, не беда. За этот год я уже научился худо-бедно читать настроение атамана.
Гаврила Трофимович обвел взглядом меня и парней, кажется, остался доволен увиденным.