Патруль 6 (СИ)

— Пи-до-раус, — ломано повторил Маркус, дополнив, — Пэ-тух.
И я улыбнулся. Какой русский не мечтает научить негра русскому мату?
— Почти получилось, — улыбнулся я. — Или если тебя назовут мусором. Это как grap по вашему, только аббревиатура, произошедшая от МУС — московский уголовный сыск.
— Интересно. Пожалуй, мне есть чему у тебя поучиться. Когда будем воевать с русской мафией! — он расхохотался.
  
— Мы вообще глубоко в вашей повестке. С 90-х к нам идёт поток ваших фильмов, по которым мы узнаём вас. Поэтому мы, русские, хоть и никогда не имели чёрных рабов, а успешно порабощали сами себя, мы знаем, что слово «негр» оскорбительное. Но когда русский произносит это слово, он не хочет сказать ничего плохого. Это как в дружеской компании люди посылают друг друга на детородный орган — они вовсе не имеют в виду, что их друг — пидорас, они просто так шутят.
— Ну, у нас только нигер может назвать нигера нигером, — усмехнулся Маркус. — Ладно, пойдём, покажу, где мы с тобой будем опытом обмениваться.
И мы вышли и направились в здание. Меня отправили в академию, и это было интереснее, хотя я бы и преступность их позабарывал тоже, раз уж я тут… Может, даже получится посмотреть на ночной оскал улиц Майами. А сотовый издал еле слышимую вибрацию, это приложение ОЗЛ спецсвязи прислало мне подробную ориентировку на мою новую цель. Прочту, как останусь наедине с собой, возможно в логове человека-паука.
  
Глава 4
 
Хонор
 
Мы вошли в прохладное помещение здания. Кондиционеры гудели где-то в вентиляции, разнося по коридорам сухой воздух, который резко контрастировал с уличной влажной духотой. Маркус шёл уверенно, кивая время от времени проходящим мимо коллегам в форме и штатском. На нас косились, но профессиональное любопытство быстро сменялось равнодушием — начальство привело какого-то иностранца в чужом камуфляже, подумаешь.
— Это у нас административное крыло, — комментировал Маркус, кивая на двери с табличками. — Тут сидят те, кто придумывает, как нас нагрузить побольше бумажками. Кабинеты аналитиков, статистов, психологов, гражданских криминалистов и отдел кадров. Но нам не сюда, нам в учебный блок.
Мы свернули в другой коридор, более широкий, с двустворчатыми дверями, распахивающимися в обе стороны. Маркус толкнул одну из них, и мы вышли на балкон, нависающий над огромным залом. А внизу был тактический городок. Настоящий лабиринт из фанерных стен, раскрашенных под кирпич и бетон, с окнами, дверями, брошенными автомобилями без колес и даже имитацией автобусной остановки. Под высоким потолком висели прожектора и камеры наблюдения.
— Полигон для отработки работы в здании, — пояснил Маркус. — Именно тут ребята получают главные навыки выживания в гетто.
Внизу человек десять в тренировочных синих костюмах с надписью «POLICE» на спине, с муляжами винтовок, отрабатывали зачистку помещения. Они двигались парами, страховали друг друга, но делали это с ленцой и какими-то лишними телодвижениями. Я насчитал четыре ошибки за десять секунд: открытая дверь без контроля, направление оружия на напарников, оттопыренные локти и развёрнутые стопы в сторону, куда рискуешь упасть после ранения.
— Салаги, — вздохнул Маркус, заметив мой взгляд. — Вторая неделя обучения. Думают, что если есть бронежилет, то они бессмертные. В прошлом году одного такого, из прошлого выпуска, через месяц после выпуска привезли в морг с дырой в голове. Забыл, что дверь нужно контролировать. Ладно, пошли дальше. Покажу, где настоящие мужики сидят.
Мы прошли мимо класса с тренажерами-симуляторами как я прочитал на вывеске: Огневого контакта «MILO Range». Я заглянул в стеклянную дверь: трое курсантов с лазерными пистолетами палили по экрану, где на них из-за угла бежали люди, среди которых могла быть опасная и важная цель. Виртуальная толпа бежала мимо, и тут один из образов достал нож и ударил обучающегося.
— Fuck! — выругался он так громко, что было слышно даже через стекло.
— Надо пропустить всех бегущих, контролировать и их, и то место, откуда они бегут, — прокомментировал Маркус. — Преступник будет маскироваться под жертву, возможно, попытается завладеть твоим оружием.
Я такого даже в кино не видел — виртуальный и интерактивный тир.
Но мы пошли дальше и подошли к аудитории с номером 207. Маркус открыл дверь без стука. Это была учебная лекционная комната, где за партами сидело около двадцати пяти человек. Возраст разный: от зеленых юнцов до мужиков под сорок с брюшком. На стене висел большой экран, перед которым стоял худощавый инструктор с короткой стрижкой, судя по нашивкам — сержант.
Все как один повернули головы в нашу сторону.
— Сержант Миллер, — обратился Маркус к инструктору. — Не помешаем?
— Никак нет, сержант Уильямс. Как раз закончили с теорией по процедуре остановки транспортного средства. Сейчас идёт разбор полетов по видеоматериалам несколько видео уже посмотрели но есть последнее.
Маркус повернулся ко мне, понизив голос.
— Смотри и учись, Слава. Сейчас будет самое интересное. — Он кивнул Миллеру. — Продолжайте, сержант.
Миллер понимающе кивнул и щелкнул пультом. Экран засветился.
Я устроился на свободном стуле у стены в самом конце аудитории. Маркус присел рядом, скрестив руки на груди.
— Внимание на экран, дамы и господа, — объявил Миллер. — То, что вы сейчас увидите, произошло не здесь, не в нашей стране. Это реальная запись с камер наблюдения торгового центра в России. К сожалению, звука нет, но картинка говорит сама за себя.
На экране появилась картинка с камер видеонаблюдения — стандартный вид сверху в углу. Люди ходят по галерее, кто-то с покупками, кто-то просто прогуливается. Обычный день. И я опустил голову, выдыхая: я знал, что будет на видео, и как это они так подгадали. Краем глаза я увидел, как Маркус заметил мою реакцию.
— Торговый центр «Лето», — произнес Миллер, сверяясь с планшетом. — Российская Федерация. Время — около семи вечера, час пик.
По моей спине пробежала волна холода, а лицо зачесалось.
А на экранах было всё как и тогда на мониторах: идущие по своим делам люди. Мой напарник прапорщик Ерохин неспешно шёл через весь круг ТЦ, он приветливо улыбается девушкам в «Красном и Белом»; И как через вход с банкоматами зашли два инкассатора, оба в броне, но без касок, оба вооружены пистолетами, а у одного даже автомат, и направились к банкоматам напротив ювелирного магазина.
— Ну, я смотрю эти видео в первый раз, но знаю, что это связано с нашим гостем, этим парнем в камуфляже сидящим позади вас. Обратите внимание: инкассатор (cash-in-transit courier) и водитель инкассационной машины (armored truck driver) идут забирать деньги из банкомата (ATM), как и у нас они без шлемов, хотя в России они нарушают инструкцию. — дополнил Миллер. — Смотрим далее.
Инкассаторы двигались друг к другу близко: тот, что без автомата, открывал банкомат, а второй его страховал, попутно разворачивая людей, не давая им выстраиваться в очередь за деньгами. Всё это происходило как раз в тот момент, когда прапорщик Ерохин проходил напротив ювелирного магазина.
И тут грузовая машина въехала задом в стеклянную дверь. Звук выбитого стекла я будто услышал прямо здесь, в этой тихой американской аудитории. На экране картинка дрогнула, и тут же показались вспышки выстрелов — 1, 2, 3. Аудитория охнула, видя, как отброшенный попаданием в грудь прапорщик отлетает на стеклянные столы-витрины ювелирного магазина и свалился по ним на пол.
  
А у входа появилось трое мужчин в масках и с ружьями.
— Обратите внимание, — голос Миллера доносился словно издалека. — Нападающие действуют жестко и профессионально. Они сразу нейтрализуют первого же сотрудника, который мог бы оказать сопротивление. Это не случайные грабители это жесткие мамкоёбы (motherfuckers)!
Дальше я не смотрел на экран. Я смотрел внутрь себя, туда, где этот день был выжжен каленым железом, что в последствии отразился орденом Мужества на моём кителе.