СлоноПанк

– Никогда! Слышишь? Никогда не смей влезать в чужие дела!
– Но, шапунь, – сестра наигранно всхлипнула, глазки потупила.
– Никогда! Поняла?
Она закивала, вскочила, обняла.
– Прости.
Да конечно, простит, Пашка всегда её прощал. Хоть и думал, когда она родилась, что отыграется за старших. Он же был для них мальчиком на побегушках. С двумя братьями разница в десять лет, разве будут они мелочь с собой брать – ни в игры, ни в походы, ни просто вечером с пацанами посидеть. У трех сестер девичий клуб. А тут кто-то младше Пашки появился. Жаль, не пацан, но разница в семь лет, можно будет задания от старших передавать и своими нагружать. Но, как увидел Пашка голубые глазищи, сразу понял: не даст эту кроху в обиду.
  
Обнял в ответ, прижал сильно.
– Шапунь, а чего это они аж сто утиль знаков за кружку какую-то выдали?
– Потому что она новая, – вздохнул Паша.
– Ого. – Олька отстранилась, прищурилась. – Тебе что, кружку жалко?
– Да не в этом дело, дурында, – Пашка сел на диван и потер ладонями лицо. – Они вернутся.
– Ну сосед же сказал, что у него…
– Да к нам вернутся, – Пашка ударил по дивану кулаком. – Почуяли добычу…
Пашка постарался не пугать сестру, но строго приказал не высовываться, пока он будет собирать ей всё необходимое для поступления. Она, конечно, покивала, а сама наверняка пальцы за спиной скрестила. Но Пашка так устал, что лег на полу у стены и почти сразу же вырубился.
Утром проснулся рано, оставил Ольке записку, в дверях столкнулся с теть Мариной.
– Вы простите нас. Кружку не возместим, но вот хоть супчиком угостим.
Протянула кастрюлю с лапшой, запах такой, что желудок завыл от зависти. Пашка-то наскоро перекусил сухариком и долькой яблока, а вот Ольку ждет праздник живота. Отнес дар на кухню, дополнил записку, что кастрюлю надо куда-то перелить и соседям отдать. Только не мыть! Не тратить воду!
Теть Марина всё ещё стояла на лестничной площадке, может, кастрюлю ждала?
– Спасибо тебе еще раз, Пашенька.
Руки мнет, губы кусает, в глаза не смотрит – попросить что-то хочет. Пашка научен этими схемами, отвернулся, на ступень уже ногу поставил.
– Ох, Васенька мой в корпорацию собрался, только бы на фабрику не отправили… – всхлипнула – на жалость давила.
Пашка не остановился, уже пролет преодолел, так теть Марина свесилась с перил.
– Может, у тебя найдется что-то еще? Нам бы недельку протянуть… Там и моя зарплата…
– Извините, спешу.
Всем не помочь, зачем займ брали? Как думали отдавать? Верили в чудо? Сами создали проблему, вот пусть и разбираются, у Пашки вон своя нарисовалась, и в добродетели он не нанимался.
* * *
В каждом городе есть мусорная свалка, в каждом городе есть рыночек, в нынешнее время эти места пересекались. Удобно – нашел что-то нужное, отмыл, очистил, придал более-менее презентабельный вид – благо обустроили для этого рядом палаточки со всем необходимым, а главное, бесплатной водой – и сразу выставил на прилавок.
Паша шел вдоль рядов и задерживал дыхание. Этого смрада хватало и на разборах контейнеров. Вот только там он терпел это ради пополнения утильсчета, сейчас – ради сестры.
В кармане лежал список из двадцати пунктов: учебники, справочники, лекала, фигала. Сколько же всего нужно, чтобы показать свою готовность понять процесс переработки, показать желание возиться с мусором каждый день, показать, что достоин не прозябать среди лузеров, а попасть в лучший мир. Куда Пашке просто так не попасть – только если получится накопить крупную сумму и успеть купить билет на турнир…
Паша осматривался, прислушивался: где что продается по лучшей цене. Подошел к прилавку с книгами. Друг на друге лежали томики – ветхие, сальные, вонючие. Паша пересилил себя, притронулся к одной книге, притронулся и тут же руку отдернул, о брюки пальцы вытер. Вспомнил, как свои учебники в портфель убирал: затасканные, замызганные, изрисованные – не из библиотеки же доставшиеся, а по наследству. После братьев и сестер…
– Что-то особенное ищете? – подсуетился продавец. – У нас есть чем удивить.
Пашка вздохнул – вот, разводилы. Сейчас зубы заговорят и впарят товар – на фиг не нужный, но ты опомнишься только дома, а потом по соседям будешь ходить и пытаться на что-то действительно полезное обменять. Скольких Пашка посылал бедолаг.
Уверенность, что вернется с рынка с хотя бы частично вычеркнутым списком, разлагалась быстрее органики. И ведь придется сестре объяснять, что брат ничего не смыслит в покупках, а ей готовиться к экзамену нужно будет… Никак… Поверить в себя, в чудо. Вот только помнил он по своему опыту: таких заваливают в первую очередь, пропускают из жалости во второй тур, а потом сливают, чтобы воронку отбора продемонстрировать.
Кто-то схватил Пашу за локоть и прошептал на ухо:
– Что-то конкретное ищете?
– Нет!
Надо валить, пока всё же не развели на что-нибудь. Пашка ускорил шаг и смотрел под ноги, поэтому не заметил девушку, идущую навстречу. Бамс. Искры из глаз и книги из рук полетели. Пашка потер лоб и забегал глазками, среди упавших книг, судя по обложке, была нужная Мольке.
– Сколько хотите за нее? – Пашка поднял решебник с пояснениями и подсказками – специально для экзаменующихся.
Девушка подняла остальные книги, забрала у Паши решебник, огляделась.
– Вы перекупщик?
Пашка покачал головой и тоже огляделся. Зачем? Сам не понял. Никогда же не страдал копированием… Прокашлялся и пояснил:
– Для сестры, на перерабатывающий поступает.
– Пригласите на свидание, так отдам, – девушка подмигнула и протянула нужную книгу.
Паша опешил, сделал шаг назад. В чем подвох?
– Да шучу я. Если поможете мне, я помогу вам. Покажите ваш список.
Откуда она знает про список? Пашка внутренне сжался.
– Брат у меня поступает, такой же решебник искал. У меня, когда список увидела, задергался глаз.
Пашка посмеялся.
– Но мы нашли уже больше половины, что-то даже несколько раз, поэтому готова обменять.
– На что?
Девушка приблизилась к Пашке, тот задержал дыхание – она ж явно с помойки пришла, – огляделась и заговорщицки прошептала:
– Часть вещей нужно смастерить, и для этого нужны мужские руки, смекалка, брат пытается, но у него не получается – попробуете?
Мастерить Пашка умел, на смекалку не жаловался, вот только червячок сомнений покусывал – не может быть так всё легко.
– Когда?
– Мы в ночную работаем, самую дальнюю палатку используем, вы приходите на закате. Лучше с сестрой. А что – для них с моим братом практика. Да и если поступят. Вернее, когда поступят, будут дальше поддерживать друг друга, за работой-то сплотятся. Что скажете?
Осталось это объяснить Ольке, но она не из трусливых, не из брезгливых, трудно, скорее всего, придется Пашке.
Ох, Молька, на что ты меня толкаешь?
Дома Пашку ждал сюрприз.
Сестра порхала по дому, чирикала, как провела день, как со всеми соседями перезнакомилась, как помогла с поливом травы на придомовом палисадничке.
У Пашки в этот момент сердце екнуло – вода откуда? Оказалось, общественная.
И траву полола, и с собакой гуляла, и ребенку сказки читала – не моль, а какая-то пчелка.
Но что-то всё же было не так. Сестра будто отвлекала Пашку, зубы заговаривала. Супчиком накормила – соседским. Чай налила – кипяток, как Пашка любил. Усадила за стол и всё мельтешила, мельтешила.
– Что? – не выдержал Паша, поймал сестру за рукав.
Олька ресничками захлопала.
– Что, что?
– Не юли!
– Ну… – она большим пальцем ноги по полу поводила, кончик косички прикусила.
Пашка бросился в комнату, взглядом её окинул и охнул – торшера не было, и тумбочка под телевизором приоткрыта. А там… Там лежало самое ценное. Снежный шар. Да, безделушка, которая, казалось бы, не нужна парню. Но этот снежный шар – символ. Символ его успеха. Он его выиграл в честной борьбе на первом корпоративе, коллеги потом даже табличку с гравировкой заказали: «Везунчику Паше».