СлоноПанк

Микки разжал кисть, наблюдая, как трясущаяся рука деда, не пролив ни капли, донесла стакан до беззубого рта.
– Правда, полезно, деда, – снова мягко повторил он.
За последние десять лет старик совсем изменился. Тогда Микки видел его последний раз – приехал забрать какие-то вещи. Дед послал его и передал заочное «послание» матери, орал, махал руками. Теперь сил у старика почти не оставалось: он еле ходил, шаркая, как уличная автомойка, глаза совсем ввалились в лысый череп, кожа казалась почти прозрачной. Выступающие части модулей поддержки скелета торчали из коленей, руки и позвоночника, как у уродливого монстра из каких-нибудь ужасов.
  
Ну и смысл жить сто пятьдесят лет?
Дед вернул пустой стакан с выражением максимального недовольства. Хотя Микки с трудом мог вспомнить, когда видел старика довольным. Только в далёком детстве, когда отец Хьюго и Каролины был ещё жив.
– И на что ты там постоянно смотришь? На жопы голые? – дед снова запустил старый конвейер. – Ты же этим излучением все мозги высушишь…
Микки сделал звук стримов погромче, и голос деда растворился, заглушённый многоголосым каскадом текущих через его кортекс-коннектор трансляций.
На линзе дополненной реальности Микки воспроизводился бесконечный поток информации. Несколько эфиров последовательно сменяли друг друга каждые две-три секунды, соревнуясь за его внимание. Как только вовлечённость падала, стрим безжалостно заменялся на новый, и так без конца, отфильтровывая для Микки самый яркий, самый забойный контент.
Микки вернул стакан в нишу обеззараживателя, зависнув рядом с кухонной стойкой. Затылок деда приплясывал за креслом из-за тремора и неостановимого бубнежа. Но если в потоке бреда дед обратится к нему или скажет что-то важное, допреальность свернёт трансляции и, в крайнем случае, перескажет, что тот хотел. Крутая система.
«Можно застримить деда, – подумал Микки, ухахатываясь про себя. – Вот будет контент!»
– …Солёная? – донеслось от деда.
«Почему эта вода такая солёная?» – услужливо прозвучало в ухе.
– Ну, там соли, минералы всякие, – неохотно ответил Микки. Всё равно дед не будет слушать. – Просто наши мозги могут регенерировать лучше, чем тело. И, по сути, если…
– Смотри, отравишь меня! – дед вдруг скрючился и глубоко закашлялся. – Да что такое?..
Ртом он пытался набрать больше воздуха, и Микки пронзила мысль, что это не кашель, а квоханье какого-то механизма у деда внутри.
– Масло… – откинувшись на спинку, дед мог по чуть-чуть дышать и сдавленно говорить. – Масло на нижней полке…
Скрюченная рука тыкала в сторону кухни.
– Подай масло…
А Микки будто примёрз к полу.
Какое масло? Где его взять?
Поборов ментальный фриз, он открыл нижнюю дверцу. Масло, масло, масло…
«Масло» – приписала допреальность к пластиковой бутылке без этикетки.
Отлично!
Микки подскочил к деду, протягивая бутыль.
– Машинное, идиот! – даже в таком состоянии старик умудрялся ненавидеть окружающий мир. – Это ж органика…
Микки метнулся назад. Через несколько секунд у полупустой банки в углу возникла надпись: «Машинное масло».
Механическое нутро деда задыхалось в хрипах и скрипах. А если не успеть? Может быть…
– Что встал, мотать тебя на вал?! Сюда неси!..
Микки подошёл к деду. Тот подцепил крюком, едва торчащим из запястья, рубаху и, оголив бок, подал его наверх.
– Заливай!
Между нижних рёбер из деда торчали несколько разъёмов механических подключений. Ничего электронного – только клапаны, патрубки, просто какие-то дырки. Технологии древние, как сам дед.
– Куда? Я не понимаю!
Яростно двигая челюстью, дед вывернул свободную руку и отщёлкнул крышку.
Трясущимися руками Микки стал примериваться к отверстию. Тягучая янтарная струйка попала внутрь, но потом разлилась на серую кожу, потекла на живот и штаны. Хрипота, идущая из старика, стала захлёбываться и через пару секунд прекратилась.
– Да хватит! – дед отпихнул руку с банкой, раздражённо осматривая залитые маслом штаны и рубаху. – За каким демоном тебе это очко, если ты с ним болт от хера не отличишь?!
«Пожалуйста», – мысленно ответил Микки, поторопившись скрыться из его поля зрения. На кухню, кресло всегда к ней спиной.
И только недовольный старик разошёлся в крепкой тираде столетнего реголитчика, как раздался звонок в дверь.
– Это доставка, – предупредил Микки, направляясь к входу. – Завтрак.
– Пожрать не можете приготовить…
Даже на улице в тени шоссе было намного светлее, чем в доме, и слегка ослеплённый Микки не сразу разглядел, что на пороге стоял не антропоморфный доставщик, а человек.
– О! Какие люди! – ошарашило очертание до боли знакомым голосом.
– Что? Хьюго?
Двоюродный брат ступил из серого света улицы в синий полумрак гостиной.
– Мика! Такими судьбами и в какой день! – заросшее щетиной лицо расплылось в хитрой смазливой улыбке.
Похоже, он был слегка пьян. Прятал бегающие за стеклом линз глаза под блондинистой чёлкой. Никогда не любил стричься и даже сейчас, в тридцать пять, – или сколько ему? – ходил, как лохматая обезьяна, с волосами почти до плеч.
– Чего лицо такое кислое, братан? Ты что, не рад меня видеть?
Его рука неприятно легла Микки на плечо, тут же перепрыгнув на ключицу, поближе к шее. Вторая рука у Хьюго отсутствовала – левый рукав был закатан и подвязан почти у плеча. Когда успел?
Микки уже подзабыл, как раньше ненавидел эту подлую руку, которая от бодрых похлопываний стремительно переходила к удушению или захвату шеи… Как этот дебил оказался здесь?
Мутные глаза Хьюго смотрели на брата.
Рука на плече.
Микки испуганно таращился в ответ.
– Ну что, обнимемся?
Хью навалился и оттарабанил ладонью по спине Микки. Сделал шаг назад, рассматривая того свысока.
Крысёныш сильно изменился, повзрослел. Оцифровался – из виска торчал долбаный нейроиндуктор, или как там называется эта хрень для постоянного подключения мозга в сеть? Наивных придурков скоро зомбируют и подсадят на что угодно. Потерянное поколение.
– Здорово, дед! Как сам?
Хью махнул рукой, приветствуя старика. Этот постарел ещё больше и походил скорее на полиэтиленовый мешок с погнутыми антеннами, чем на человека.
– Здоровей бывало, – откликнулся дед, потряхивая головой. – Как ты рано прискакал! В другое время не дозовёшься…
– Какое наше время, дед?! – покачиваясь в такт игравшей в голове музыке, Хью прошёл на кухню и открыл холодильник. – Мика, там, кстати, твоя доставка под дверью. Органические креветки – говно, я попробовал. Дом, включить свет! А ты, дед, признавайся, какие у тебя тут движения? Плавные и неспешные? Хах! Чего звал?
На потолке гостиной стали вспыхивать световые трубки.
– Деда, так это ты его пригласил? – подал голос крысёныш, высунув нос из пакета со жрачкой. – Зачем?
– Погоди, узнаешь. Кое-кого не хватает…
– Ого! Неужели мы ждём кэролеву?! В смысле «зачем»? Дед, а пива у тебя нет?
Хью закинул в рот пару таблеток, вытащил из холодильника кувшин и приложился. Солёная безалкогольная жидкость неприятно легла на горло.
– Фу, а это что за дерьмо?
– Тебе не поможет, – пискнул Микки из дальнего угла.
– Дед, у меня вообще к тебе тема есть. Полирнём вопрос?
– Полируй, – отозвался дед.
– Наедине.
– Что, крышек хочешь? – дед всегда называл кредиты по-своему.
– Да каких крышек, о чём ты? – подойдя к креслу, Хью присел на корточки. – Тема надёжная, вложение триста процентов. Моторы, смекаешь? Гонки на райдерах, давай покажу…
– Ты лучше скажи, где руку просрал?
– Обижаешь, дед! Сдал на диагностику, – Хью изобразил лёгкое негодование. – Дом, опусти экран!
  
Старый валик на потолке не отреагировал.
– Я его демонтировал, – победно отрезал дед. – Ты послушай лучше, я же не просто так вас позвал! Мне жить несколько дней осталось. От силы неделю. Полируешь?
«Тебя, старый шредер, ничто в грунт не уложит, – подумал Хью. – Детей пережил и нас, внуков, переживёшь».