Спальня, в которой ты, он и я
Глянцевая обложка книги произвела на меня приятное впечатление: изящный силуэт женского тела с тонюсенькой талией, тяжелая камея вокруг шеи, свисающая до ложбинки на груди, темно-фиолетовая драпировка, окутывающая ее, как облаком, и усиливающая таинственное впечатление. По мере того как я перелистывала страницы, история все больше увлекала меня. Рассказчик, он же писатель, заинтересованный исчезновением женщин, обнаружил подземный мир, где сборище амазонок содержало мужчин, используя их как сексуальных рабов, в число которых попал и он сам. Сначала он рвался освободиться из плена, потом смирился. Я не могла отказать себе в удовольствии сравнить эту историю с моей ситуацией: как бы увлекательна она ни была, в ней имелся один недостаток – перевешивала мужская трактовка событий. Я подумала, что Луи не случайно поместил этот роман первым в списке рекомендованной литературы. Значит, кроме явного противоречия с моей собственной историей, еще какое-то послание должно быть спрятано на страницах книги. Последнее предположение заставило меня внимательнее отнестись к чтению. Не этого ли он ждал от меня – полной капитуляции и, без каких-либо условий, полной покорности моего тела? Но в некотором смысле, что Луи было хорошо известно, он уже этого добился… Тогда что же?
Звонок от доктора Пулэна меня несколько успокоил. Людовик прописал маме какие-то лекарства, которые позволят ей спокойно прожить до моей свадьбы и протянуть еще два дня до отъезда в Лос-Анджелес. А потом… Он ничего не мог гарантировать и, как и я, как и она тоже, предлагал во всем положиться на анализы и вердикт его американских коллег.
Я поднялась наверх, где мы с Соней стали готовить постель для того, чтобы забыться и провести в доме остаток ночи. Неожиданно снаружи послышался шум мощного мотора, и не на дороге, а непосредственно у ворот виллы. Затем раздались два гудка клаксона, заглушившие рев бушующего моря, грохот волн, разбивающихся о скалы, и завывание ветра.
Я сбежала вниз и с тревогой прилипла к ажурному стеклу витража входной двери. Лил проливной дождь, поэтому я не могла различить в темноте, что за машина стоит у ворот с зажженными фарами, направленными на дом и слепящими мне глаза. Фары мигнули два раза, словно подавая сигнал о том, что машина прибыла сюда не случайно. Тогда я выскочила на улицу, под струи дождя, хлеставшие меня по щекам, и побежала к машине. Сделав несколько шагов, я узнала шикарный лимузин Луи, но вместо него в свете фар разглядела рядом с машиной Ришара, его водителя. Он сделал шаг мне навстречу, держа в руках огромный черный зонт.
– Здрасте, – пробормотал Ришар сквозь зубы, такой же любезный, как и обычно.
– Добрый вечер. Могу я узнать, что вы здесь делаете?
– Я должен отвезти вас туда, где вас ждут. Вот и все.
– Неужели для этого вы приехали из Парижа? – поинтересовалась я для вида.
– Да, – равнодушно ответил он, как будто это само собой разумелось.
– И куда же мы отправимся?
– Все, что я знаю, так это адрес, который мне дали.
Я могла бы ответить отказом. Могла бы запереться в доме. Или побежать в сад и броситься с отвесной скалы вниз головой, как до меня сделала Аврора. Тем самым я могла бы проучить этих противных Барле и лишить их новой игрушки.
Но вместо того я только кивнула в ответ и сказала:
– Вы дадите мне хотя бы пять минут, чтобы переодеться?
– Нет проблем. Только возьмите маску, которую вам посылали.
Я все исполнила, как полагается. Моя грудь, к которой прилипла мокрая майка, неистово вздымалась от предвосхищения.
– Соня, – окликнула я подругу, как только вошла в дом.
– Да. Что тебе?
– Я уезжаю.
– Ты уезжаешь? Издеваешься надо мной? Всего десять минут назад ты даже нос на улицу не хотела высовывать…
Мне нечего было ей сказать, кроме как произнести короткое, но исчерпывающее имя:
– Это Луи…
В ответ – молчание.
– Ты меня слышишь, Соня?
– Да… Ну, что я могу сделать? Иди, это же твоя жизнь.
Я тут же вышла из дома, сжимая в руках маску, и попала под настоящий ливень.
Раз уж случилось так, что Луи сам изменил условия игры и перенес в другое место наши встречи, значит, мы вступаем в новый этап. Пусть! Что ж теперь делать.
Лимузин медленно развернулся и выехал на дорогу, увозя меня по назначению, как какую-то посылку. И хотя было неприятно чувствовать себя вещью, меня это возбуждало.
32
Может, зря? Но что я теряю? Что теперь может воспрепятствовать моему влечению? Желание узнать правду? Но я же видела, что с каждым новым открытием я от нее становлюсь все дальше и дальше. Верность слову, которое я дала Дэвиду? О какой верности идет речь? Как вообще можно хранить верность человеку, который тебя предал? Такая дилемма в этот вечер передо мной не стояла. Отныне, и особенно сегодня, я решила предоставить право решать за меня – моему телу. Пусть оно теперь отдыхает, устало откинувшись на заднем сиденье просторного лимузина, ожидая новых свиданий с неизвестным сексуальным партнером.
Мимо нас проносится черная ночь, слышатся отголоски ревущего моря и шум резких порывов ветра, но я не обращаю на это никакого внимания. Меня даже не удивляет, что машина въезжает в центр промышленной зоны, как только остается позади дорожное табло, на котором обозначено название города: Сен-Мало. Мы стоим посреди широкой улицы, вдоль которой бесконечной чередой выстроились мрачные складские ангары. Трудно представить себе, что такое место предназначено для любовных свиданий. Первая мысль, пришедшая мне в голову: а не шутка ли это? Ришар паркует машину около спартанского вида витрины, вывеска которой оповещает о том, что здесь находится оптовый склад оборудования для ванных помещений. Ришар опускает перегородку, отделяющую сиденье водителя от салона, и знаком дает понять, что на тротуаре меня уже ждут.
Над входом, оформленном в виде соломенной хижины, как на пляже, название «Бригантина» и рекламный слоган: «Сауна и хамам – места для отдыха». Держа в руках маску, я проникаю внутрь. Там – как при входе в городской бассейн: гигиеническая белизна и чистота. Тип, похожий на культуриста, с бритым черепом, в белой майке, сквозь которую проступает рельеф выпуклых мышц груди и торса, окликает меня по имени, как будто мы с ним давно знакомы.
– Вы – Эль. Вот халат и полотенце. Раздевалка – прямо и сразу направо.
– Но я должна…
– Ничего вы мне не должны. Все уже улажено.
Стойкий запах хлора напрочь выветривает мысли о любви. В раздевалке двое молодых мужчин с такими же прекрасными телами, как у портье, сидя на невысоких простеньких скамейках, спокойно снимают с себя одежду, никого не стесняясь. Я останавливаюсь в нерешительности и не знаю, что предпринять. Но, видя, что они не обращают на меня никакого внимания, тоже начинаю разоблачаться. Правда, делаю это, повернувшись к ним спиной, демонстрируя пухленькие ягодицы, но скрывая груди и курчавый лобок. Я всегда испытываю неловкость от того, что в этом месте у меня слишком много вьющихся волосиков. С удивлением замечаю, что мужчины и не смотрят в мою сторону, моя попа и крутые бедра совсем не привлекают их, зато жадным и любопытным взглядом они рассматривают член друг у друга, обмениваются удовлетворенными возгласами, решительными и понятными жестами.
Они направляются в зал, я следом за ними, надев на лицо маску. Мой халат распахнут, тяжелые груди колышутся от ходьбы, но никого особо не привлекают, что подтверждает мои опасения: «Бригантина» – место встречи мужчин, здесь собрались исключительно представители мужского пола, и я – единственная женщина среди них, возможно даже – первая, кто удостоился такой чести. Этот зал предназначен для ознакомительных церемоний. Немного, около дюжины мужчин, обвязав пояса полотенцами, прохаживаются туда-сюда, строят другим глазки, украдкой или даже более откровенно касаются нежных мест, некоторые обстоятельно целуются, исследуют руками выпирающие из-под полотенец выпуклости партнеров. Неожиданно из толпы выходит один, направляется прямо ко мне, берет за руку: