Спальня, в которой ты, он и я

На мое счастье, его слишком ревностное старание и неуместная в этой ситуации медлительность позволили мне прошептать:
– Давай быстрее…
– Так ты не против? Тебе нравится?
– Да, продолжай, – настаивала я. – Только быстрее…
Дэвид повиновался и, надо сказать, небезуспешно. Каждый раз, когда он проводил языком по моим губам, я чувствовала, что они мало-помалу разбухают и раздвигаются, соглашаясь на чужеродное вторжение. Конечно, при таком темпе, как у скучного метронома, и с желанием равномерно увлажнить всю зону, он никак не мог угодить мне и не расшевелил бы чувствительный бугорок, спрятанный между губами. Моему эректильному органу требовалось больше, гораздо больше.
  
Продолжая ублажать языком мою киску, Дэвид рукой ласкал мне грудь, сильно сжимая ее в ладони, но мне было приятно. А я тем временем средним пальцем нащупала клитор и стала разминать его круговыми движениями, как давно уже привыкла делать, удовлетворяя саму себя.
Заметив мое движение, Дэвид смутился и замер ненадолго, а потом воскликнул:
– Как ты прекрасна в этом…
Но в нежном голосе я услышала не только его мягкий и завораживающий тембр. Отныне с ним хором звучали десятки, нет – сотни, а может, и тысячи голосов – столько, сколько мог вместить в себя «Отель де Шарм» мужчин, готовых подчиняться моим прихотям.
Я продолжала усердствовать, а он как завороженный с восхищением наблюдал за моими манипуляциями. Тогда впервые я не отказала себе в удовольствии продемонстрировать ему этот спектакль.
В одно время с учащенным сердцебиением, предвестником мгновений наслаждения, в голове мелькнула мысль, пронзившая меня насквозь: а что, если среди фаллосов, обращенных ко мне через тайные окошечки в номере Паивы… был и его, Луи, фаллос? Может быть, я даже дотронулась до него, сама об этом не подозревая? Если бы я не поддалась хмельному экстазу, вскружившему мне голову, и если бы я его узнала по особой, ему присущей жесткости или по прожилкам или другим особенностям, могла бы я в таком случае взять его в рот и упоенно сосать?
И тут Дэвид вонзил в меня свой член без предупреждения, резким движением, решительно и твердо. Я не видела и не знала о его намерениях, потому неожиданное вторжение ошеломило меня. Я не хотела этого, по крайней мере, не сейчас, не так быстро.
– Ласкай себя, давай, давай! – приказал он.
Я была не против, чтобы Дэвид командовал мною. Но в данный момент, движимый инстинктом охваченного возбуждением самца, следуя непреодолимому желанию скорее кончить, он вдребезги разбил тщательно собираемый мной из кусочков чарующий пазл, который только-только начал вырисовываться.
– Нет, зачем ты так… Уйди! – велела я в свою очередь.
У меня был такой решительный тон, что он тут же повиновался, без возражений. Слава богу, пазл не рассыпался окончательно, кое-какие картины постепенно восстановились: я увидела жадный рот, готовый удовлетворить все мои прихоти, губы, прильнувшие к моей вагине и высасывающие из нее сладкий сок наслаждения.
– Засунь его туда! – продолжала я императивным тоном.
Бедняга был на грани паники: как я могла сначала запретить ему и тут же велеть прямо противоположное. Я поняла недоумение Дэвида и внесла ясность: голосом, идущим из утробы, который мне и самой показался чужим, я попросила:
– Язык, я хочу, чтобы ты погрузил его внутрь… Давай!
Дэвид подчинился! Розовый язычок трепетал во мне, вытягиваясь вперед. Он продвинулся далеко, но недостаточно, чтобы я почувствовала, что отдалась. Он извивался, как пиявочка, около входа во влагалище, однако упорно отказывался идти дальше. Губы Дэвида погрузились в меня, а вагина уже истекала обильным соком. Смешавшись со слюной, он превратился в белую пену, покрывшую рот моего партнера, словно усы любви и страсти.
В одном из дамских журналов я как-то прочитала заметку известного французского врача-гинеколога. Она разгадала загадку точки G, доказав, что та не является самостоятельной эрогенной зоной, которая, как считали раньше, есть у одних женщин, но несправедливо отсутствует у других. В действительности, как было представлено на соответствующих картинках и схемах, отображающих анатомические детали строения, речь идет о длинном чувствительном отростке клитора, расположенном внутри тела женщины. Вопреки господствующему мнению, размер клитора не ограничивается маленькой шишечкой, спрятанной в наружных половых органах и выступающей на несколько миллиметров над поверхностью, прикрывшись знаменитым капюшоном из кожной складки.
Его длина примерно десять сантиметров, в зависимости от индивидуальных особенностей строения тела и полноты каждой женщины, а располагается он между внутренними органами в нижней части живота. Он иннервирует органы, с которыми соприкасается, поэтому чувствительность, которую некоторые испытывают в прямой кишке, особенно при анальном сексе, свидетельствует о его присутствии в нас. Может, именно потому он так мало изучен, что очень глубоко спрятан.
<i>(Рукописные заметки от 10/06/2009, написано моей рукой.)</i>
– Шевели языком, быстрее, да, так!
С каждым движением его язык все сильнее давил на узловатую выпуклость, всего лишь малюсенький бугорок, но сколько блаженства он нам доставляет, а ведь он, бедняга, уже и не надеялся на подобное к себе внимание.
– Вот так! Остановись! Здесь!
Дэвид услышал мольбу и на какое-то время сосредоточился на этой важнейшей точке. Неожиданно, без всякого предупреждения, резким движением он освободил влагалище от своего языка, что, по правде говоря, было мне неприятно, и тут же вставил на освободившееся место член, напряженный и крепкий, как камень. Он был влажным и горячим, что показывало, в каком возбуждении находился сам Дэвид. Это оказалось сильнее его, он больше не мог ублажать меня и исполнять мои прихоти, ему хотелось взять верх, овладеть мной, покорить меня, подчинить себе. Хорошо, что моя вагина оказалась уже достаточно подготовлена к соитию предварительными действиями. Механические движения вперед-назад упрочили эффект, и я широко открылась ему, настолько, что он смог достичь глубины моей утробы, добраться до самых чувствительных недр, до самой матки. Я знала, что где-то там спрятан кусочек слизистой ткани, самый чувствительный и нежный, несравнимый с другими эрогенными зонами. До него почти невозможно добраться даже средним пальцем, настолько глубоко он расположен, но только он способен довести меня до умопомрачительного оргазма.
Дэвид добрался туда. Его пенис размеренно бил в эту точку, где, казалось, сосредоточилась вся масса моего тела. Все органы, все мои клеточки, привлеченные невероятной силой притяжения, сбежались туда, как в черную дыру, а потом произошел взрыв, и они разлетелись по всей комнате, паря вокруг меня среди сумеречного света, проникающего извне, и тогда мне открылась черная бездна, куда я упала, изможденная и обессиленная.
Первый раз тогда Дэвид заставил меня испытать настоящий оргазм, он сам, без какого-либо мануального вмешательства с моей стороны. Он один, его губы, язык и пенис довели меня до экстаза.
Впрочем, была ли я абсолютно уверена, что он один сотворил со мной это чудо? Мне показалось, что на фоне сбивчивого дыхания Дэвида я услышала вздохи его двойника.
  
22
 
11 июня, 2009 года
 
Мой дневник! Мой дневник, мой дневник, мой дневник…
Все еще обнаженная, лежа на мраморном столе, раздвинув ноги, трепеща всеми фибрами после любовных утех, я повторяла и повторяла мысленно эти два слова до одурения, как Скупой, когда у него похитили сундуки с сокровищами. Мой дневник в серебристом переплете остался лежать на кровати, на виду у всех. Мой «сто-раз-на-дню», в котором теперь начали появляться заметки, написанные моей рукой. Если Дэвид бросит на них взгляд и познакомится с их содержанием, я умру со стыда. Что же касается того, что написано неизвестным почерком, то мне страшно было даже подумать о том, сколько лжи придется наплести, чтобы как-то объяснить Дэвиду наличие этих посланий и сохранить хоть каплю его уважения ко мне и доверия между нами.