Опасный пациент (СИ)

Улыбаюсь. Это забавно. Подкупает, что Греховцев старается быть мягче со мной, не показывая раздражения. И я готова дать ему всё, что он хочет. Только вот он не берёт. Он хочет того, чего я не могу дать - полной отдачи. Не только тела, но и души. А с этим всё сложно.
— Так что это было? — спрашивает он, заглядывая мне в глаза.
На самом деле ему, конечно, неинтересно, что я читала. Его глаза снова меня раздевают и присваивают.
  
— Это эндокринология. Лекция Бернардо Усая.
— Видимо, очень увлекательно, раз ты не заметила моего появления, — снова иронизирует он, а сам опускает взгляд в вырез моего топа, обтягивающего грудь.
Невольно глубоко вдыхаю и сглатываю.
— Освежаю память, занимаюсь саморазвитием. Возможно, когда это всё закончится, я продолжу учиться.
— Ты хочешь в медицину? Развиваться дальше?
Киваю.
— Что можно сделать сейчас? — он обходит диван и садится в кресло напротив меня.
На Греховцеве чёрные джинсы и чёрная футболка. Простая, неформатная одежда, но ему идёт. Кажется, он окончательно восстановился после ранения и даже поправился, в хорошем смысле этого слова.
— В каком смысле? — не понимаю я.
— Ну не знаю. Платные лекции, курсы, практика, — он крутит пальцами в воздухе, перебирая варианты. — Я могу всё организовать, если тебя это увлекает.
— А… Спасибо, но не нужно. Я ещё не знаю, где буду жить после…
Это «после» до сих пор кажется мне таким нереальным, что я боюсь даже мечтать в ту сторону. Не знаю, куда пойду работать и учиться дальше и какие будут направления.
— Неправильный настрой, Эва, — выдыхает он. — Если мужчина хочет быть «использован», ты должна взять от него всё, — ухмыляется. — А я очень хочу быть использован тобой.
Тоже усмехаюсь, склоняя голову набок, рассматривая Влада. Его настоящей женщине определённо повезёт. Такой мужчина может дать действительно всё и даже больше.
— Не все женщины хотят пользоваться мужчинами, — приподнимаю брови, глядя в его глаза, которые начинают гореть огнём. Там такой коктейль желания и интереса… Для меня это что-то новое.
До Авдеева у меня, конечно, был парень, мой ровесник, однокурсник, мальчишка, не обладавший ни опытом, ни харизмой. Романтик с ромашками, которые он мне дарил. А Авдеев просто сразу окунул меня в жестокую реальность, разбив все иллюзии и представления о мужчинах. Поэтому я никогда не сталкивалась с ощущениями, которые открывает для меня Греховцев.
— Ты просто рассматриваешь мои возможности как сделку, за которую придётся платить. А я платы не потребую. Я просто по-мужски хочу дать. А уж благодарить меня за это или нет решаешь только ты. Поэтому бери от этого момента всё. Бери для себя.
Никто ещё не предлагал мне что-то просто так, для меня, без расплаты.
— Хорошо. Есть платные лекции и несколько книг, которые мне нужно купить, — произношу я, переставая отказываться от возможностей.
Мне кажется, Владислава оскорбляют мои отказы. Хочется сделать ему приятно. Он одобрительно улыбается и кивает.
— Но это мелочи, Эва. Есть что-то посущественнее? — начинает он, но не договаривает, отвлекаясь на звонок телефона.
— Да, Фин, — отвечает он, продолжая скользить взглядом по моим ногам.
Я в домашнем платье чуть ниже колен. Мне хочется одёрнуть подол, но я заставляю себя этого не делать. Меньше всего хочется снова разочаровывать этого мужчину.
— В смысле? Мама? — брови Греховцева ползут вверх от удивления. — Почему она не предупредила о визите? — нервничает он, поднимаясь с кресла и подходя к окну. — Ну нет, конечно. Как я могу матери отказать в визите? — выдыхает он. — Проводите.
Сбрасывает звонок, прячет телефон в карман и продолжает смотреть в окно, за которым к главному входу подъезжает машина.
Встаю с дивана и тоже подхожу к окну. Машина останавливается, водитель спешит открыть пассажирскую дверь.
— Кто это? — интересуюсь я.
— Английская королева, — усмехается Влад.
— Кто? — переспрашиваю, глядя, как из машины выходит женщина в белом пальто и белой шляпе.
— Мама, — выдыхает Греховцев.
Точно английская королева. И дело не только в одежде - в осанке, породе, манерах.
— Тогда я поднимусь наверх, чтобы вам не мешать, — разворачиваюсь чтобы уйти, но Греховцев ловит меня за руку.
Замирает, рассматривая меня, словно что-то решает.
— Останься.
— Это неудобно. Я не хочу ставить тебя в неловкое положение. Чтобы не пришлось объяснять, кто я и зачем в твоём доме, — почему-то шепчу, словно его мать может услышать.
— Я представлю тебя так, как ты захочешь. Кем ты хочешь быть в моём доме?
У меня нет ответа. Я в растерянности.
— Не позволишь мне представить тебя моей женщиной? — качает головой, заведомо зная ответ.
— Нельзя обманывать маму, — грустно улыбаюсь.
Он по-прежнему держит меня за руку. Я не пытаюсь вырваться. Его сильная ладонь настойчивая и горячая.
— Тогда представлю просто гостьей. Подробностей не требуется. Она, в конце концов, не предупредила о визите. Должна быть готова к неожиданностям и к тому, что я не готов объясняться, — усмехается.
Мне хочется отказаться от встречи с его матерью. Во-первых, женщин представляют, только если на то есть основания. Во-вторых, после Маргариты Альбертовны у меня аллергия на чьих-либо мам. Но это снова будет отказ с моей стороны. Греховцев даёт мне многое, а я ему ничего.
Моего ответа уже не требуется, дверь в холле открывается, и Владислав тянет меня за руку навстречу своей матери.
Волнуюсь ли я? Нет. Это всё несерьёзно. Между нами с Владом нет отношений, о которых стоило бы заявлять родственникам. Я скорее растеряна и не понимаю, как себя вести. Смешанные чувства и ощущения.
— Добрый день, мама, — выдыхает Влад, когда мы выходим к женщине, стоящей на пороге.
Она не проходит дальше. Словно это не дом её сына. Я даже не могу определить её возраст. Женщина явно не молода, но ухоженность, причёска, одежда и ясный, строгий серый взгляд размывают возрастные признаки. И правда английская королева.
— Добрый день, Владислав, — кивает женщина, скользя по мне нечитаемым взглядом.
Кажется, её не смущает моё присутствие. И вопросов с порога она не задаёт.
Не впервые натыкается в этом доме на незнакомых женщин?
Женщина так и стоит на пороге, не сдвигаясь с места, словно чего-то ждёт.
Владислав отпускает мою руку, подходит к матери, забирает у неё сумочку, оставляя ее на тумбе, помогает снять пальто и вешает его в шкаф. Она ждала, когда ей помогут раздеться.
Английская королева, да? Мне хочется усмехнуться, но я сдерживаюсь.
— Ты не предупредила о визите, мам, — не очень довольно произносит Греховцев.
Это странно, чёрт побери. Я привыкла, что свекровь всегда вторгалась в нашу с Антоном жизнь без разрешения и наводила свои порядки, и Авдеев считал это нормальным.
— Да, Демьян сказал, что ты сегодня работаешь дома. Я была рядом и решила заехать выпить чаю. Ты не навестил меня, и я переживаю. Если помешала - прошу прощения, — она снова обращает на меня уже заинтересованный взгляд.
Она объясняет свой визит и даже извиняется. Поразительно.
— Извинения принимаются, — усмехается Греховцев, слегка закатывая глаза. — Хочу представить тебе Эву, — кивает на меня.
При разговоре с матерью его голос, тон и манеры меняются, словно он подстраивается под неё.
— Эва - гостья в моём доме. А это моя мать, Елизавета Александровна.
Её ещё и зовут Елизавета. Императрица, не меньше.
— Очень приятно, — протягивает мне руку женщина, пока я стою в ступоре.
Прихожу в себя, аккуратно пожимая её руку.
— Мне тоже очень приятно.
  
Мельком ловлю своё отражение в матовых чёрных стёклах холла. На мне простое чёрное платье с запахом в мелкий цветочек, подол помят от того, что я сидела, на ногах простые белые носки, на голове пучок. Я не знаю, как это работает, но при виде этой женщины мне тоже хочется выглядеть соответственно.