Опасный пациент (СИ)

— И на этом всё? — Кузьмин поднимает глаза поверх очков. — Просто поужинали?
— Просто поужинали. Вежливо попрощались. Всё.
— И куда она направилась после ресторана?
— Понятия не имею, не интересовался.
— Может, видели, как она садилась в такси? Марку, цвет, номер?
— Нет. Я не провожал её.
— Ложь, — голос Авдеева звучит тихо, но отчётливо. Он не меняет позы, но в его голосе столько отвращения ко мне, что я почти кончаю от удовольствия.
  
Медленно поворачиваю голову в его сторону.
— Простите, что?
— Я говорю, вы лжёте, господин Греховцев. Она не могла просто уйти и не вернуться домой.
— Вам лучше знать, что могла или не могла ваша супруга. Я здесь ни при чём.
Гнида сжимает челюсть, но замолкает.
— Владислав Сергеевич, а персонал ресторана может подтвердить ваши слова? — вмешивается Кузьмин.
— Может, — уверенно киваю я.
— А вы не знаете, почему в ресторане в тот вечер не работали камеры? — интересуется Кузьмин.
— Не знаю, это не мой ресторан. Возможно, технические неполадки, — развожу руками.
Ресторан не мой - он моего брата.
— Удобно, — снова подаёт голос Авдеев. — Камеры не работают, и «Соваж» принадлежит господину Адамову. Какое совпадение.
— На что вы намекаете? — вздёргиваю бровь, давя на него взглядом. Мне вообще-то плевать. Могу прямо сейчас сознаться, что Эва у меня. Она свободная женщина и может добровольно находиться где угодно. Но мне интересно подрачить Авдеева, заставить нервничать и совершать ошибки, которые вышестоящие ему не простят.
— Просто констатирую факты, которые играют против вас, — цедит Авдеев.
— Владислав Сергеевич, где вы были после расставания с Эвой Авдеевой? — возвращается к допросу Кузьмин.
— Я направился домой.
— Один?
— Нет, с охраной.
— Кто-то может это подтвердить?
— Да, моя охрана.
— А майор Авдеев утверждает, что его супруга у вас.
— Майор Авдеев может утверждать всё что угодно.
— А если мы сейчас устроим обыск в вашем доме?
— Пожалуйста, только с соответствующими документами, присутствием понятых и моих адвокатов.
Демонстративно смотрю на часы, намекая, что меня утомляет этот допрос.
— У вас есть ещё вопросы? Я спешу.
Кузьмин пролистывает папку, но ничего не находит, снова поглядывая на Авдеева, который должен подсказать дальнейшие действия.
— Можете быть свободны, господин Греховцев, — говорит Кузьмин. — Только покидать город без уведомления следствия вам нельзя.
— Обязательно проконсультируюсь по этому поводу со своими адвокатами, — поднимаюсь с места и направляюсь к двери. Спину прожигает гнилой взгляд Авдеева.
Выхожу в пустой коридор, который освещает тусклые мигающие лампы. Делаю несколько шагов к выходу, застёгивая пиджак.
— Стоять! — раздаётся командный голос Авдеева и тяжёлые шаги за спиной.
Ненавижу, когда шакалы подходят сзади. Разворачиваюсь. Мы встаём лицом к лицу.
— Греховцев, ты думаешь, я поверю в эту сказку?
— Мне плевать, во что ты веришь, майор.
— Она у тебя. Верни мне жену, иначе… — захлёбывается слюной, которой брызжет.
— Вы угрожаете мне, майор Авдеев? — демонстративно стреляю глазами в камеры на потолке.
— А у нас тут тоже технические неполадки, — скалится он.
Мразь делает ещё шаг, встаёт вплотную, опаляя меня перегаром. Ты ещё и бухаешь, тварина.
— Майор, ты много на себя берёшь. Не надорвись, — оскаливаюсь я и давлю гниду взглядом.
— Слушай сюда, Грех. Не зли меня, бля, — хрипит он в лицо, обливаясь потом. Бычьи глаза наливаются кровью, вены на висках вздуваются, вот-вот хватит инсульт. И я снова кончаю от конвульсий этой мрази. — Я её найду. И когда найду, ты у меня сядешь.
— Открытые угрозы, майор Авдеев, — ухмыляюсь ему в лицо. Хотя мне хочется раскрошить это ебало прямо сейчас. Но всему своё время. Зачем брызгать слюной, если можно утопить врага изящно? — Ты теряешь контроль. Споткнёшься, и сам знаешь никто не подхватит, если я захочу, — позволяю себе лёгкую угрозу.
— Короче, если она завтра же не вернётся домой… — давится собственной слюной.
— Она не вернётся, — обещаю я.
Разворачиваюсь и намеренно, агрессивно задеваю мразь плечом, так что Авдеев пошатывается.
Я тебя, шакал, уничтожу. Сломаю так же, как ты мою женщину. Будешь вздрагивать только от звука моего голоса. Давай, начинай на эмоциях совершать ошибку за ошибкой.
Сажусь в машину, откидываюсь на спинку сиденья. Прикрываю глаза.
Ад не обрадуется, мягко говоря, такому раскладу. Такое противостояние влечёт риски для бизнеса. Авдеев не успокоится. Он, конечно, шавка, но шавка с ресурсом и точками давления.
Однако у него есть вышестоящие. И они, в отличие от него, умеют считать. Открытая война с человеком моего уровня им не нужна. Ошибки майора, перерастающие в личную вендетту, им тоже не понравятся.
Мне же сейчас плевать, кому что понравится или нет.
Потому что это зацепило меня лично. Впервые, наверное, так сильно. А когда вопросы переходят в личную плоскость, я перестаю играть по правилам.
Я иду до конца. И цену заплачу любую.
Глава 22
Эва
Я знаю, что Греховцев где-то в доме. Он не уехал, как обычно после завтрака. Я чувствую его присутствие - запах, ауру, слышу его голос из кабинета. Мы не сталкиваемся, почти не разговариваем. «Доброе утро» и «как спалось» не в счёт. Он не трогает меня уже почти неделю. Вообще не прикасается, только взглядом. А взгляды у этого мужчины выразительные, они почти осязаемые. Я даже не догадывалась, что взгляд можно почувствовать. Оказывается, можно. Можно даже получить удовольствие от этого взгляда, словно тебя уже ментально поимели. Мне нравится, как он смотрит - открыто, ничего не вуалируя. Наверное, во мне ещё окончательно не умерла женщина.
Женщина, которой нравится мужское внимание. Только и страшно одновременно. Потому что когда мужчина так смотрит, он может в какой-то момент стать одержимым. А одержимость - это новый ошейник и поводок, на который собственник сажает предмет своей одержимости и эгоистично привязывает к себе всеми способами.
Если отмести все мои никому не нужные душевные травмы и метания, я ощущаю себя прекрасно. Наконец дышу полной грудью и морально отдыхаю. Я словно в долгожданном отпуске, когда не надо никуда спешить, нет никаких дел и обязательств. Никто ничего от меня не требует и не ждёт, наоборот, все хотят угодить и заботятся о моём комфорте. Это подкупает… Чертовски подкупает, настолько, что начинаешь терять бдительность.
Я читаю учебники, смотрю лекции по эндокринологии, пытаясь освежить в памяти то, что когда-то знала. Я ведь поступала в ординатуру именно по этому направлению. Меня всегда тянуло к эндокринологии, сложной, тонкой, где всё завязано на гормонах, на системе, на балансе, который так легко нарушить.
Но не случилось…
В мои планы вмешался майор Авдеев, который стёр мои мечты и будущее в порошок. Ему не нужна была умная образованная жена, способная чего-то добиться. Ему надо было, чтобы я полностью от него зависела, оставаясь никем, чтобы потом тыкать меня моей же никчёмностью.
— Врожденная дисфункция коры надпочечников, дефицит 21-гидроксилазы. Более двухсот описанных патогенных вариантов гена CYP21A2, расположенного на коротком плече шестой хромосомы, — раздаётся голос Влада за моей спиной.
Вздрагиваю от неожиданности. Оказывается мужчина стоит позади, опираясь руками на спинку дивана, и читает вслух лекцию в моём телефоне, которой я увлеклась.
— Ни хрена не понятно, но очень интересно, — иронизирует он, наклоняясь ещё ниже, глубоко вдыхая запах моих волос.
  
Его близость напрягает, но я стараюсь этого не показывать и не злить его снова. А то, что его раздражает моя зажатость, очевидно. Выключаю экран телефона, поворачиваясь к мужчине.
— Ну зачем ты закрыла? Я не дочитал. Чем там дело закончилось? Пациент мёртв или жив? — шутит он.