Опасный пациент (СИ)

— Да, Фёдор Григорьевич, я понимаю. Я уже всё вам подробно описал, — продолжает он, одновременно отъезжая в кресле назад, создавая расстояние между собой и столом, а потом впивается в меня взглядом и манит пальцем.
Не понимаю, что он от меня хочет, но иду к нему. Я, в общем, многого не понимаю в отношениях, но дала себе слово всё принимать. Он ведёт, я ведомая. Иначе никак, сама я инициативу не проявляю. Барьер во мне ещё присутствует.
  
— Это можно сделать дистанционно? — продолжает разговор Влад, но хлопает себя по коленям, намекая, чтобы я села на него.
Это по-прежнему сложно, и я даже сомневаюсь несколько секунд, но сажусь на мужчину. И он тут же дёргает меня на себя теснее, убирая упавшую чёлку с моего лица. — В смысле, мне надо минимизировать контакт Эвы.
Понимаю, что речь идёт обо мне, заглядывая в глаза мужчины, ища ответы.
— Вы можете ее полностью представлять её в этих вопросах? Да, естественно, с ее добровольного согласия. Да, я понял, тогда мы ждём вас через час, — сбрасывает звонок, кидая телефон на стол. Мы замираем. Я первая отвожу взгляд и пытаюсь встать с его колен.
‍— Нет, сядь на меня нормально, — удерживает за руку, не отпуская.
— Как? — я правда не понимаю, что он имеет в виду. Не было в моей жизни такого опыта.
— Как вчера сидела на мне в ванной, — напоминает он, а я невольно втягиваю воздух.
Сажусь, как он просит, седлая его, упираясь коленями в широкое кресло и хватаясь за спинку.
— Понимаю, это сложно. Надо терпеть и всё принимать, — усмехается он, запрокидывая голову, расслабляясь.
— Не надо… — выдыхаю я. — Не надо акцентировать внимание на том, что мне сложно. Я не терплю тебя. Всё хорошо.
— Вчерашняя терапия даёт результаты? Мы будем жить? — шутит Влад с горящими глазами.
Сейчас в нём нет привычного холода и цинизма. Мне кажется, вчера мы с ним перешагнули и через этот барьер. Наше сближение радует и пугает одновременно.
— Мы определённо будем жить, — произношу я, чувствуя, как его руки сжимают мои бёдра и скользят выше по талии.
— И это радует, — он утыкается носом в мою шею, глубоко вдыхая.
Я должна как-то ответить на его внимание, поэтому отпускаю спинку кресла и обхватываю мужские плечи.
— Должен тебя сразу предупредить, — ухмыляется Греховцев. — Я не могу жить без секса, и если ты надеешься на большой перерыв, то его не будет. Я бы сейчас разложил тебя на этом столе, но боюсь спугнуть, — втягивает кожу на моей шее.
— Кажется, мы уже вчера решили, что ты можешь не спрашивать моего разрешения.
— Я, конечно, могу… и даже хотел бы этого не делать, — его голос начинает хрипеть, а руки снова сжимают мои бёдра, вжимая в свой пах сильнее. — Но мне нужно от тебя активное согласие.
— Подписать нотариально? — шучу я.
Греховцев отрывается от моей шеи и всматривается в моё лицо.
— Шутить изволите, госпожа Берг? — называет меня по девичьей фамилии.
Да, я Берг. Никакая не Авдеева. И хочу стереть из своего паспорта эту ненавистную фамилию.
— Значит, я вчера всё же был не так плох, и вы удовлетворены моими стараниями?
— Я в каком-то роде в шоке, — признаюсь ему.
— И что же тебя шокировало?
— О-о-о, можно я не буду объяснять? — прикрываю глаза, отрицательно качая головой.
— Нет, я хочу знать, — настаивает он, обхватывая мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.
Сглатываю. Его руки грубые, по-мужски резкие, но в них нет угрозы. По крайней мере, мне хочется так думать. Это что-то брутальное, животное, властное, но это такая мужская версия ласки. Только в Антоне она меня пугала, а здесь я в смятении.
— Что именно тебя шокировало?
— Оргазм, — признаюсь на выдохе.
Я вообще не привыкла разговаривать на интимные темы открыто. Мне неловко и стыдно признавать, что я никогда не кончала от мужского члена, а всегда имитировала. Я и с Владом хотела это сделать, но он вырвал оргазм из меня без всякой имитации.
— М-м-м, как интересно, — поглаживает большим пальцем мои губы, заставляя их раскрыться.
И снова я чувствую его дыхание, запах, такие откровенные прикосновения. Смотрю в его горящие глаза и ощущаю, как учащается пульс и по телу разливается тепло. Меня подкупает, что этому мужчине так важна моя реакция.
— Я правильно понимаю, что у нас был дебют по части экстаза? — приподнимает бровь.
Такой самодовольный хищник. Мне хочется усмехнуться, но я сжимаю губы.
— Раиса ждёт нас к завтраку, — напоминаю ему и поднимаюсь с его колен. Не всё сразу, мне пока достаточно открытий, я в них ещё не разобралась. И меня радует, что Греховцев отпускает меня, не принуждая. — Почему ты не завтракал? Уже поздно, — торопливо поправляю кардиган.
— Потому что я ждал тебя, — спокойно отвечает он, проходя со мной в столовую.
А у меня внутри появляется какое-то волнение. Похоже на панику, но только не от страха. Дышу глубже, пытаясь прийти в себя.
Садимся за стол, Раиса подаёт завтрак.
— Через час подъедет адвокат, который будет представлять твои интересы, — сообщает мне Влад, отпивая кофе.
— Какие именно?
— Не с того начал. Ты хочешь развестись?
— Конечно.
— Тогда вы сегодня пишете заявление на развод, и адвокат сам его подаст без твоего присутствия. И я настаиваю, чтобы сразу после этого ты написала заявление в полицию на Авдеева, — давит голосом.
— Заявление по какой причине? — распахиваю глаза.
— Ты полагаешь, нет причин? Шантаж, рукоприкладство - этого мало?
— Нет, — отрицательно кручу головой, прикрывая глаза.
Вот теперь моя паника настоящая.
— Если всплывёт шантаж, Авдеев поднимет уголовное дело, которое обернётся против меня. Не надо никакого заявления, прошу тебя. Просто развода достаточно, — шепчу, начиная задыхаться. — Если поднимут моё дело, Антон может сделать так, что меня посадят, а там он снова меня отмажет и заберёт себе. А я только учусь дышать без него, без страха.
— Тихо, спокойно. Мы неофициально поднимем то дело и докажем, что ты не виновата. Это подстава, Эва, которая тоже уголовно карается.
— Я не знаю… Я… — начинаю задыхаться, пытаясь запить свою панику чаем. Зачем он так глубоко копает? Я не просила, я не хочу.
— Да, блядь! — психует Греховцев, повышая голос. — Хорошо. Только развод. Я сам его казню без суда и следствия, — нервно выдаёт он.
А я рефлекторно сжимаюсь.
— Эва, посмотри на меня! — требует он.
Распахиваю глаза.
— Моя агрессия сейчас адресована этому ублюдку. Всё. Тебя это не касается. Прекрати сжиматься.
— Я не специально, — выдыхаю я, пытаясь остановить внутреннюю истерику.
— Твоя паника адресована мне?
— Нет, — качаю головой.
— Это рефлекторно на эмоции, с которыми ты пока психологически не справляешься? — его голос с каждым словом выравнивается.
Киваю. Всё так. Мне сложно разделять двух совершенно разных мужчин.
— Так вот и я агрессирую рефлекторно, на эмоциях. Но моя злость не касается тебя. Точнее, не так… я могу даже злиться в какой-то момент именно на тебя. Но последствий за этим не будет!
— Знаю, я пытаюсь, правда. Я сама себе такая забитая, отвратительная. Прости.
Греховцев встаёт из-за стола, подходит ко мне, наклоняется сзади, выдыхая в моё ухо:
— Моя агрессия легко гасится, Эва. Просто прояви инициативу и поцелуй меня.
Оборачиваюсь к нему. Наши лица близко, я чувствую его горячее дыхание с ароматом кофе.
— Да, Эва, такая вот терапия. Давай.
Прикасаюсь губами к его губам, ожидая, что Влад всё возьмёт в свои руки, но он ждёт инициативы от меня. Прикрываю глаза, провожу языком по его губам. А дальше… ступор.
— Эва… — со стоном выдыхает он и сам целует. Опять жёстко, сминая мои губы, проталкивая язык. Но мне не страшно. Я, наоборот, выдыхаю, что этот конфликт решается вот так…
  
Глава 27
Владислав
Возвращаюсь домой вечером, сразу поднимаюсь наверх. Нахожу Эву в её спальне. Она стоит спиной ко мне и, как ни странно, не напрягается, когда я открываю дверь и вхожу. На столе возле окна книга, которую она листает и, водя пальцами по строчкам, что-то переписывает в телефон. Наблюдаю за ней несколько минут, прислонившись плечом к косяку.