Опасный пациент (СИ)

— Не учи дедушку кашлять, — усмехается брат. — Выздоравливай, Грех.
Уходит.
Откидываюсь на подушку, прикрываю глаза. Какие, на хрен, две недели? Я тут с ума сойду. Так себе санаторий. Не могу я просто так лежать, не участвуя ни в чём. Ещё максимум дней пять, и я отсюда выйду.
Простой разговор лишает меня сил и энергии. Засыпаю.
***
  
Моё время всегда летело быстро. И годы пролетают так, что порой меня заносит на поворотах. Я даже отдыхать предпочитаю активно: горы, гонки, прыжки с парашютом. А сейчас время тянется мучительно медленно. Полная беспомощность и безделье начинают раздражать с каждым часом всё больше и больше. Капельницы, уколы, врачи, белые стены, запах препаратов, за стенкой стоны какого-то нового пациента…
Хочется встать и уйти отсюда немедленно. Никогда не оставался там, где мне не нравится. Жизнь одна, и я предпочитаю жить её так, как мне удобно, а не потому что «надо».
Но без этой больницы, врачей и медсестёр моей жизни могло бы и не быть. Да, я почти овощ. Силы пока есть только дойти до сортира.
Лениво листаю каналы на телевизоре, не задерживаясь ни на чём, параллельно думая о том, как, сука, выпущу очередь в Якушева и всех его вышестоящих «друзей». И в больницу их после этого никто не отправит, только в морг. Нельзя прощать и подставлять вторую щёку. Врагов нужно сразу давить, или тебя задавят первым.
Меня отвлекает стук в дверь.
Ну что ещё, мать их?
На часах почти десять вечера, в меня, кажется, уже вкололи всё, что можно. В моей крови больше препаратов, чем самой крови.
— Да! — раздражённо отвечаю.
В палату неожиданно входит Эва. Насколько я знаю, она дневная медсестра. Да, я узнал. Зачем? Хороший вопрос. Наверное, потому что она первая, кого я увидел, когда осознал, что жив.
— Владислав Сергеевич, давайте измерим температуру и давление, — предлагает она.
— Зачем? Я прекрасно себя чувствую.
Лгу, конечно. Чувствую я себя хреново.
— Так положено, мы ведём журнал.
— Делай, раз положено, — выдыхаю я.
Хотя вчера вечером за этим же самым ко мне приходила другая медсестра, но я послал её на хрен. А Эву не посылаю. Мне её, оказывается, купили для отвлечения.
Смотрю, как женщина опускает журнал на столик рядом с креслом и идёт ко мне с тонометром. Действительно отвлекает. Демьян хорошо изучил мой вкус. Нет, я, конечно, не способен сейчас отвлечься по полной, но любоваться-то можно.
И вроде обычная женщина. Стройная, грудь «двоечка», ну, может, два с половиной максимум. Бёдра как бёдра, талия. Но есть в ней что-то такое, что меня цепляет. Даже сам себе внятно не могу объяснить, что? Ольга эффектнее, но она меня давно не заводит. Наелся. А эта…
Эва надевает на мою руку манжету тонометра, касаясь пальцами моего предплечья. Руки у неё холодные.
— Эва…
— Тихо, — шикает на меня.
Удивлённо вскидываю бровь.
Кто тебе, кареглазая, столько полномочий дал, чтобы меня затыкать?
— Нельзя разговаривать, когда измеряют давление, — уже мягко поясняет она.
Ладно, молчу, ухмыляясь.
— Сто двадцать пять на восемьдесят два. Почти как у космонавта, — улыбается она, записывая данные в журнал. Подносит ко мне электронный градусник. — И температура нормальная. Идёте на поправку, Владислав Сергеевич.
А я всё смотрю на неё и думаю о том, что под её белым халатом нет одежды, он надет на бельё. Никогда не фантазировал на тему медсестёр. Ролевые игры – для тех, у кого на баб не стоит просто так. А у меня с этим всё в порядке. А тут хочется потребовать, чтобы моя медсестра развлекала меня, медленно снимая этот халат. Могу, конечно, потребовать и приплатить за стриптиз.
Но смысл?
Что я с этим дальше сделаю?
Ничего. А просто так поднимать себе давление – стремно.
— Завтра у вас УЗИ с утра, перед завтраком. Не пейте, пожалуйста, до этого, — сообщает она мне, что-то читая в своём журнале. Такая деловая, профессиональная.
Скольжу по ней взглядом и только сейчас замечаю обручальное кольцо на её пальце.
Логично, что привлекательная женщина замужем. Ну замужем и замужем, может, даже у неё выводок детей имеется. Мне, в принципе, должно быть плевать. Мимо проходят тысячи замужних дам. Но почему-то её кольцо на пальце меня раздражает. Не идёт оно ей. И дешёвое какое-то, тонкое.
— Я всегда рядом, на посту. Поэтому в любое время ночи, если что-то нужно, нажимайте кнопочку, — указывает на кнопку вызова на стене рядом со мной. — Сейчас что-нибудь нужно? Может, обезболивающее? Вы сегодня не просили. Не стесняйтесь, вам пока показано, — усмехается.
— Нужно, — выдыхаю, выключая бесполезный для меня телевизор.
— Да, конечно, сейчас поставлю вам укол, — деятельно подхватывает свой журнал, собираясь убежать.
— Не обезболивающее, — останавливаю её. — Мне нужно, чтобы ты села в это кресло и расслабилась. Поговорим?
Глава 5
Эва
— О чём вы хотите поговорить? — сажусь в кресло, внимательно глядя на своего «особого» пациента. Он выглядит лучше, уже не такой бледный, тёмные круги под глазами стали меньше. И с этим мужчиной всё будет хорошо, если он долечится до конца и будет слушать врача. У всех, в конце концов, всё будет хорошо.
Кроме меня…
Да, сегодня я пессимистка. Не знаю, может, это зимняя депрессия, или гормоны, или… Можно сколько угодно искать причины меланхолии, но мой главный триггер от этого никуда не денется.
— О чём угодно, Эва, — он перешёл на «ты» сразу же, хотя мы не знакомы и не друзья. Задевает ли меня это? Скорее, нет. Есть вещи похуже, которые меня оскорбляют, но я их проживаю. — У тебя ночная смена, я так полагаю, ты свободна, — продолжает пациент. — Я выспался, кажется, на год вперёд, телевизор в принципе не воспринимаю и, кажется, скоро сойду с ума от вида вашего белого потолка, — мужчина заглядывает мне в глаза.
И вот, несмотря на всю его слабость и, казалось бы, немощность, в нём столько силы. Мужской силы, характера, власти. Это не может не пугать. Мужчины по большей части считают себя высшими существами, не воспринимая женщин как равных. Особенно такие, которые хапнули власти и статуса.
Лена выведала у заведующего, что наш пациент после огнестрельного ранения – не простой смертный. Он владелец или акционер крупной компании. А где большие деньги, там большие проблемы и зажравшиеся мужики, возомнившие себя элитой.
— Понимаю, — киваю я. Мой голос ровный и спокойный. — Больница – не самое приятное место, даже если она платная. Воспринимайте это как этап в жизни. Как бы ни было плохо, всё когда-нибудь закончится, — пытаюсь улыбнуться, но выходит вымученно. Потому что так я говорю себе каждый божий день. Но ничего не заканчивается, и я верю в «хорошее завтра» всё меньше и меньше.
— Какой кофе ты предпочитаешь? — неожиданно спрашивает он. Это может показаться флиртом или приглашением выпить кофе. Но мы в клинике, а он на больничной койке. Поэтому мне понятна природа его вопроса.
— Зачем вам эта неинтересная информация? — устало усмехаюсь.
— Если я спрашиваю, значит, интересно, — холодно отрезает мужчина, скользя по мне своим глубоким серым взглядом.
— Ну, допустим, я не пью кофе.
— Так «допустим» или не пьёшь? — немного раздражённо спрашивает он.
— Не пью. Мне от него плохо.
— Чай?
— Чай пью, да.
Занимательный у нас диалог. Но если мужчине так легче переносить все тяготы больницы, то я не против. Мне всё-таки за это заплатили.
— Какой больше всего любишь?
— Допустим, чёрный с бергамотом.
— Эва… — устало выдыхает.
  
— Определённо, чёрный с бергамотом, — улыбаюсь я.
— Хорошо. Сладости любишь? Шоколад, конфеты, пирожные?
— Как и любая женщина, люблю.
Мне уже становится интересно, к чему ведёт такая беседа. Зачем ему эта информация? Даже мой муж за семь лет нашего брака ни разу не поинтересовался, какой чай я люблю.