Побочный эффект
Не зря я приехала.
– …И в завершение хочу сказать главное: уже два года я веду прием в «Эккерт-про». Это стимуляции, пункции, переносы эмбрионов – вся та ежедневная работа, без которой в нашей специальности не бывает чудес. За это время более ста семей получили то, о чем мечтали, – ребенка. Для нас это не просто цифра. Это сто историй, сто маленьких побед, за каждой из которых – месяцы напряженной работы команды и доверие пациентов.
Зал взрывается аплодисментами.
Я тоже громко хлопаю, думая о том, что идти в репродуктологию – правильный ход. Денис молодец.
Если я вдруг заберусь на сцену и заявлю, что благодаря уникальному подходу мы с Марфой Григорьевной (моей бывшей начальницей) сократили уровень послеоперационных циститов в три раза (!), вряд ли услышу столь же бурные овации.
Эккерт стоит в первом ряду, я вижу его, потому что тоже стою в первом ряду, только с другой стороны.
Идеальная осанка, серьезный взгляд. Он неотрывно следит за Денисом все с той же сухой улыбкой. Слева от него стоит декан, справа – известный хирург Столяров. И уж точно никто в этом зале не поверил бы, что пару часов назад мы спорили о разврате в кладовках.
Словно почувствовав внимание, Тимур переводит взгляд на меня. А я – на Дениса.
Спустя полминуты Эккерт все еще изучает вырезы на моем платье.
Полминуты – это очень долго. Попробуйте засечь с секундомером.
Я кожей его неуместное внимание чувствую, да и Лиза, словно в подтверждение, толкает в бок.
Однажды, на первом курсе, Тимур попытался меня поцеловать. Это случилось в баре, он был пьян и вряд ли помнит – по крайней мере, никогда не доказывал обратного и не совершал новых попыток.
Ему тогда было все равно, кого целовать, я просто оказалась рядом. Испугалась! Эккерт физически сильнее, и благодаря звездным родителям ему ничего бы не было. Сюрприз: не все врачи лапочки.
Теперь, когда я вновь нахожусь в уязвимом положении, мне следует быть осторожной.
Лиза опять толкает локтем, и я шепчу:
– Да вижу я, вижу. Что ему надо?
Глава 4
Денис продолжает:
– Опыт совместной работы показал, что у нас совпадают взгляды и подходы к медицине. Поэтому мы приняли решение открыть новую клинику репродукции и женского здоровья. В ней соберется мультидисциплинарная команда и будут применяться современные протоколы ВРТ, что обеспечит высокий стандарт безопасности для пациенток. Мы хотим, чтобы каждая семья, которая придет к нам за помощью, чувствовала уверенность, что здесь делают все возможное для рождения здорового ребенка.
Он представляет будущего главного врача – Романа Эккерта, старшего брата Тимура, после чего на сцену выходят они оба, и все трое говорят о будущем медицины так, будто презентуют новый айфон.
Слово берет Тимур:
– Мы заканчиваем ремонт, готовимся к открытию и, разумеется, расширяем команду. Вакансии будут опубликованы официально, но коллеги, которые всерьез заинтересованы, могут связаться со мной напрямую уже сейчас.
На этих словах Мирон снова фыркает.
Представительница новой клиники – безусловно шикарная блондинка – раздает буклеты, больше похожие на рекламные брошюры сети отелей, а не клиник. И я ощущаю себя в центре мыльной оперы.
– Ну конечно, они спонсировали мероприятие не просто так! Пытаются переманить кадры! – заявляет Мирон, когда мы возвращаемся к фуршетному столу. – Не ожидал от Дэна.
– Никто просто так врача не покормит, – вздыхаю я, запихивая в себя корзиночку с креветкой. И добавляю с набитым ртом: – Это не вечер встречи, а рекламная акция.
– В медицине давно все решают бабки. Ты либо раскручиваешь пациента на ненужные анализы и процедуры, либо выметаешься.
Я проглатываю и, прочистив горло, говорю строго:
– Погоди. Хорошему врачу совесть никогда не позволит раскручивать пациента. Но иногда пациенту может казаться, что процедуры ненужные. Потому что у него за плечами нет шести лет в медвузе! Двух в ординатуре! И тысячи часов в операционной!
Господи, да я же кричу! Пора завязывать с вином.
– Ален, я не это имел в виду. Ты прекрасно знаешь, что у некоторых врачей совесть – это придаток, который атрофировался еще курсе на третьем. И ты к ним не относишься.
Я приподнимаюсь на цыпочки и провожаю глазами светлую макушку Дениса.
Мы кивнули друг другу, когда он спускался со сцены, после чего Комиссаров сам подошел поздороваться. Мы так искренне обнялись, будто как минимум каждый Новый год встречаем вместе. На секунду я вспомнила наш безудержный флирт, длившийся годами. До его свадьбы, разумеется.
Я ни с кем столько не флиртовала, как с ним когда-то, и словно вернулась в прошлое.
Следом за Денисом выступал Эккерт. Не который старший, а который тот самый. Мы не стали слушать, поэтому я понятия не имею, о чем он рассказывал.
Спустя еще полчаса дружно решаем, что пора по домам.
Лиза оставляет свой помятый буклет на одном из столиков, и мы втроем продвигаемся к выходу.
– Вы далеко припарковались? – спрашиваю я. – Может, мне проще вызвать такси?
– Я тебя доброшу, никаких проблем.
– Тебе точно будет удобно?
Лиза и Мирон снимают квартиры в одном доме, я же – совсем в другой стороне. Когда-то мы с Лизой жили вместе, но потом я нашла удобный вариант рядом с работой.
С бывшей работой, да. У меня же завтра смена в кофейне. «Ура-а-а», – жалобно тяну мысленно, силясь не зареветь.
– Алена, можно вас на минуту?
На этот раз голос я узнаю мгновенно. И замираю. Медленно поворачиваю голову влево и вверх.
Лиза и Мирон делают то же самое.
– Тимур, привет! – говорит Лиза. – С открытием новой клиники!
– Да, поздравляю, – без энтузиазма присоединяется Мирон.
Бьюсь об заклад, вчетвером мы выглядим довольно странно. И какие же у нас могут быть дела?
– Привет. Спасибо, до открытия еще далеко, но ремонт идет быстро, – Эккерт смотрит на меня в ожидании ответа.
Но отвечает ему Мирон:
– Мы собирались уходить.
– Это займет меньше минуты.
– Хорошо. Конечно, – соглашаюсь я. И когда мы отходим немного в сторону, добавляю: – Я правда не собираюсь подавать на вас в суд. Это была шутка.
Он ведь поэтому пялился?
Эккерт молча вручает мне визитку.
Не дурацкую рекламную брошюру. Белый, лаконичный кусочек картона. Все крайне прилично.
– Тимур Михайлович Эккерт. «Эккерт-про». Урология, реконструктивная хирургия, – читаю я вслух.
Реконструктивная.
– Алена, позвоните мне завтра утром.
– Зачем?
По лицу Тимура проносится эмоция. Раздражение? Гнев? Недоумение?
Он как будто уже закончил наш диалог, сообщив все, что собирался. Вот только я ничего не поняла, и до него это доходит.
Уголок его губ дергается в нетерпении. Я приподнимаю брови, стараясь казаться как можно невиннее, заглядываю в глаза. А в них, скажем так, вообще ничего хорошего.
– По поводу работы, – поясняет Тимур терпеливо. – Вашей дальнейшей карьеры.
– Вы хотите мне что-то предложить?
Он хмурится.
Ситуация следующая: сейчас предлагает Эккерт, а завтра, когда позвоню я, мы как бы поменяемся ролями и я буду в положении просящей. Ему бы это подошло больше.
– Да, хочу. Мы расширяемся.
– И при чем здесь я?
– При том, что вы можете успеть туда, куда другие будут пробиваться еще долго.
О господи.
Я почему-то мгновенно вспоминаю тот идиотский поцелуй, о котором не думала все эти годы.
– Это, например, куда? – пытливо прищуриваюсь.
Эккерт вздыхает так, словно я украла не минуту его времени, а лет тридцать жизни.
– В будущее. В котором кофе варите не вы. А для вас.
Глава 5
К девяти утра поток клиентов спадает и я наливаю себе воды.
Кофейня «Первая чашка» довольно популярна. Мы открываемся в семь, к этому времени в очереди уже три-четыре человека. В следующие два часа голову поднять некогда. Заказы сыпятся один за другим!