Море винного цвета (ЛП)
- Мистер Видаль, - позвал Джек. - Вы ходили на промысел в Южных морях: что вы об этом думаете?
- Что ж, сэр, - начал Видаль. - Я бы сказал, что бочонок принадлежал янки; но я выходил из Темзы и в их портах никогда не был. Саймон и Троттер должны знать лучше.
- Позовите Саймона и Троттера, - велел Джек, и те тут же явились на квартердек.
- Мартас-Винъярд, - сказал Троттер, вертя бочонок в руках.
- Нантакет, - добавил Саймон. - Я там женился когда-то.
- Тогда откуда там клеймо Айзека Тейлора? - спросил Троттер.
- Ну, сэр, - сказал Саймон, неотрывно глядя на Джека, - это всяко бочонок янки, то, что в Новой Англии называют бедфордский хог; и он пробыл в воде едва ли пару дней. На нём ничего не наросло. И клёпки в порядке. Его ни за что не выбросили бы, не будь трюм полон. Идут домой с полным трюмом.
Все в пределах слышимости подталкивали друг друга локтями, ухмыляясь; призовые деньги звенели у них в шляпах, и все были в восторге от мысли получить ещё.
Джек оценивал небо, состояние моря, ветер и течение. Вся прочая команда, в высшей степени искушённая в морском деле, занималась тем же самым. Единственным исключением был доктор Мэтьюрин, который рассматривал тонкую цепочку птиц где-то высоко вдали; поймав её в окуляре карманной подзорной трубы (непростая задача при нарастающей зыби), он определил птиц как южных кузенов моёвки; они размеренно летели на ост-зюйд-ост. На мгновение он задумался, не предложить ли подзорную трубу Мартину, но решил этого не делать. Сам же Мартин вместе с Дютуром разглядывал моряков - то, как они углублённо и сосредоточенно изучают состояние моря, погоды, прикидывая возможности захвата добычи, и Стивен услышал слова Мартина: «Homo hominis lupus [21]».
Джек подал сигнал «Франклину» и, когда тот приблизился до полукабельтова, прошёл на корму и крикнул:
- Том, мы подобрали бочку, похоже, свежую; возможно, с китобойного судна янки. Спускайся по ветру, пойдём прежним курсом.
От тропического дня осталось не так уж много, но до самого захода солнца на топах всех мачт сидели люди, сменяемые каждую склянку; некоторые оставались там и на протяжении коротких сумерек. Даже самые оптимистичные знали, что шансы найти корабль в необъятном океане, имея в качестве ориентиров только бочонок и знание привычек китобоев Южного моря, весьма невелики, хотя надежду подогревало присутствие морских птиц (что было довольно необычно для открытого океана), летящих в том же направлении. Главной основой этой надежды было горячее желание того, чтобы она сбылась; она неуклонно таяла по мере наступления ночи, окрасившей небо на востоке в тёмно-фиолетовый цвет, уже испещрённый звёздами. Во вторую собачью вахту, когда последние из остававшихся наверху людей удручённо отправились вниз, она вдруг ожила, воспрянув выше прежнего умозрительного уровня, потому что «Франклин», находившийся далеко под ветром, зажёг синий фальшфейер, за которым вскоре последовал ночной сигнал из поднятых фонарей.
Рид, сигнальный мичман, утвердив подзорную трубу на плече Уэделла, всмотрелся в фонари и доложил капитану твёрдо и официально:
- Сигнал, сэр: буквенный. К. Р. Е. Н. Г. Кренг, сэр: надеюсь, я правильно понял, - добавил он более человечным тоном.
- Кренг, ха-ха-ха! - воскликнула дюжина голосов на переходном мостике; и рулевой тихим вежливым шёпотом пояснил Риду:
- Мы так называем тушу кита, сэр, с которой полностью срезан жир, а голова очищена от спермацета.
Джек взял пеленг на «Франклин» и сказал:
- Мистер Рид, подтвердите и подайте сигнал: курс зюйд-зюйд-ост-тень-ост, наглухо зарифленные марсели.
Следуя этим же курсом, «Сюрприз» прошёл мимо мёртвого кита вскоре после восхода луны; белые птицы кружились и мелькали в лучах кормового фонаря. Определить их было сложно - помимо чаек, несколько пёстрых качурок и, возможно, небольших альбатросов - но, в свою очередь, огромная туша, качающаяся на фосфоресцирующих волнах, была отлично видна.
- Думаю, это был старый восьмидесятибочковый самец, - заметил Грейнджер, стоя у поручня рядом со Стивеном. - С ними не так сложно справиться, как с молодыми, они не такие проворные, но зато могут уйти на большую глубину; я видел, как один такой полностью вытянул линь с четырёх шлюпок - восемьсот фатомов, можете себе представить? А когда они всплывают, то могут неловко повернуться и переломить вельбот пополам. Но позвольте сказать, доктор, - нерешительно добавил он шёпотом, - я видел, как ваш помощник травил за борт - с наветренной стороны, бедняга - а потом спустился вниз, и выглядел совсем больным. Может, он что-то съел, как вы думаете?
- Возможно, так и есть. Или это из-за быстрого движения корабля, с этими короткими внезапными волнами и брызгами.
- Безусловно, ветер сейчас дует прямо против течения, а оно стало сильнее, поскольку основное не так уж далеко.
Однако Мартин, казалось, пришёл в себя к утреннему обходу, хотя море стало ещё более неспокойным, и продольная качка усилилась, поскольку корабли шли теперь полным ветром под одними наглухо зарифленными марселями, стараясь охватить как можно более широкое пространство чуть подёрнутого дымкой моря и постоянно высматривая свою добычу или сигналы консорта. Теоретически каждый мог обозревать по меньшей мере пятнадцать миль во все стороны; и даже с учётом необходимости держаться на расстоянии видимости сигналов они покрывали обширное пространство; но переменчивый ветер принёс низкие рваные облака, и только в начале предполуденной вахты, когда туманное солнце невысоко стояло над горизонтом, ликующий крик «Парус!» донёсся с топа, отозвавшись внизу эхом, долетевшим вплоть до лазарета.
- Мы нашли их! - воскликнул Мартин с радостью, удивительно не вязавшейся с уже ставшим привычным встревоженным, отстранённым, безрадостным выражением его лица.
- Идите, мои дорогие, - сказал Стивен девочкам, чьё дежурство закончилось, и они, изобразив нечто похожее на реверанс, унеслись в тёмный орлоп, распугивая по пути крыс и тараканов, невидимые, если не считать белых платьиц. Стивен закончил втирать синюю мазь в Дугласа Мёрда, вымыл руки, бросил Мартину полотенце, крикнул Падину: «Пусть стаканы высохнут сами» и побежал на палубу, где уже находилась почти вся команда корабля, за исключением тех, кто сидел на рангоуте.
- Эй, доктор, - крикнул Джек от поручней правого борта. - Вот дивное зрелище. - Он кивнул в сторону сердитого неспокойного моря, покрытого мелкими волнами, и в это самое мгновение не более чем в десяти ярдах от него всплыл кашалот, выдул замечательный фонтан, шумно вздохнул и, плавно изогнувшись, снова ушёл под воду. Струя пронеслась вдоль палубы в сторону кормы, и за ней Стивен ясно увидел китобойное судно, прямо на ветре; за ним рядом друг с другом две лодки, а дальше, более мили к востоку, ещё три.
- Они так заняты своей рыбой, что не замечали нас до последней минуты. Лодки на северо-северо-востоке тоже нас пока не видят. Но взгляни на людей на борту - просто кучка старух. - Он передал подзорную трубу, и далёкая палуба сразу приблизилась, стала резкой и отчётливой, и даже издалека было видно, какие на ней грязь и беспорядок. Людей там было мало, и они лихорадочно и бесцельно метались туда-сюда, в то время как человек в вороньем гнезде неистово махал руками, указывая на юг.
- Мистер Грейнджер, - позвал Джек. - Пожалуйста, объясните доктору, что происходит. - Он забрал свою подзорную трубу, закинул её на плечо и взбежал на топ мачты, как мальчишка.
- Так вот, сэр, - начал Грейнджер со своим приятным западноанглийским акцентом. - Те далёкие лодки на востоке загарпунили старого самца и несутся, как карета шестёркой по шоссе. Джордж, скажи нашему Уильяму, чтобы принёс мне другую трубу, да поторопи его, поторопи. Теперь, видите ли, - продолжил он, когда труба появилась, - на носу стоит человек с пикой, чтобы убить кита, когда тот всплывёт. А бросал гарпун рулевой, конечно; вон он снова на корме.