Море винного цвета (ЛП)
- Какой широкоплечий.
- Они обычно все такие. Другие лодки держатся поблизости, готовые передать свои лини в том случае, если кит опять погрузится и уйдёт глубже. Теперь, если вы посмотрите на корабль, сэр, то увидите, что у них было удачное утро: два кита убиты, а третий загарпунен. Первый кит у борта, и они опустошают его голову, точнее, опустошали, пока не увидели нас и не начали бегать; и им было очень неудобно, с этими короткими волнами со всех сторон. Две лодки, что поближе, буксируют вторую рыбу. Те же, что загарпунили старого самца, нас пока не видят, слишком поглощены наблюдением за ним; но осмелюсь сказать, что корабль скоро просигналит им пушкой.
Стивен продолжал смотреть; маленькие фигурки торопливо метались по далёкому судну, и хотя они были отчётливо видны, никаких звуков слышно не было, из-за чего их паника выглядела как-то нелепо; некоторые, включая человека, который, по-видимому, был шкипером, поскольку колотил всех остальных, возились на миделе вокруг больших котлов для вытапливания ворвани, стараясь выкатить пушку из кучи снаряжения, бочек и прочего хлама, характерного для китобоя.
- Человек в вороньем гнезде, кажется, очень настойчиво призывает их уйти вправо. Он подпрыгивает на месте.
- Ну да, сэр. Там на западе «Франклин». Вы не заметили?
- По правде говоря, не заметил. Но почему он хочет, чтобы они пошли к нему?
- Потому что он под американским флагом, а мы под своим. Это хитрость капитана, понимаете? В любом случае он им знаком, крейсировал в этих водах с марта; и дозорный хочет, чтобы они подняли паруса, пока ещё есть время; то, что «Франклин» захвачен, им неведомо. С этим ветром нам, видите ли, понадобится два длинных галса, чтобы подойти к китобою, а он тем временем успеет просочиться под ветер от «Франклина».
- Им это мало поможет.
- Вообще никак, доктор. Но они этого не знают. И не знают, какие у нас орудия.
- Но это значит бросить своих друзей там, на востоке?
- О да. Но это также значит бросить трёх хороших рыб - достаточно, чтобы разбить сердце китобоя. Сомневаюсь, что они так поступят: скорее подождут, пока приблизится «Франклин», а затем преспокойно вытащат двух из них, в надежде, что мы уйдём, либо что у них получится повернуть по ветру и сбежать, помогая друг другу. Но возможно, их шкипер сочтёт более выгодным сберечь полный трюм; к тому же, знаете, сэр, - тихо продолжил Грейнджер доверительным тоном, - команда китобоя нанимается с условием: никакого жалованья, только доля в прибыли - так что чем меньше людей вернётся домой, тем больше достанется выжившим. О Боже, они так и делают! - воскликнул он. - Они бросают своих друзей.
Действительно, матросы оставили пушку и кинулись на реи и к брасам; ближайшие лодки, бросив своего кита, помчались к судну, пробиваясь через бурное море. Паруса расправились, реи поднялись, нос повернулся, и когда люди с двух шлюпок вскарабкались на борт, судно набрало ход. В раковину ему дул прекрасный брамсельный ветер, и шло оно на удивление быстро.
Люди на китобое управились с парусами скорее, чем можно было бы ожидать от столь малочисленной команды, и рассчитали правильно: их судно, подняв американские флаги на каждой мачте, достигло «Франклина» задолго до «Сюрприза», который приостановился, чтобы взять на буксир оставшиеся восточнее шлюпки. Когда китобой оказался на расстоянии выстрела, «Франклин» спустил звёздно-полосатый флаг, поднял британский и послал двадцатичетырёхфунтовое ядро поперёк носа китобоя. Тот потравил шкоты, и Том Пуллингс проорал трубным голосом:
- Спускайте флаг и становитесь у меня под ветром.
Там они и находились, когда подошёл «Сюрприз», тянущий за собой вельботы; Джек повернул фрегат и поставил его вдоль правого борта китобойного судна.
- Я оставил его вам, сэр, - крикнул Пуллингс через палубу приза.
- Совершенно правильно, Том, - ответил Джек и, вытирая брызги с лица - даже здесь, под ветром у двух кораблей, волны были высокими - отдал приказ:
- Спустить синий катер. Мистер Грейнджер, отправляйтесь туда, пожалуйста; примите командование и пришлите шкипера с бумагами. Эй, на китобое!
- Сэр?
- Вылейте пару бочек с носа и кормы, слышите меня?
- Есть, сэр, - ответил худой, с грубыми чертами лица шкипер, теперь неловко стараясь угодить; мгновение спустя китовый жир полился из шпигатов, стремительно растекаясь. Море не перестало вздыматься, но брызг уже не было - не стало пены, и волны больше не разлетались ни между кораблями, ни с подветренной стороны.
- Хотите с ними, доктор? - вежливо спросил Джек, поворачиваясь. - Думаю, вы всегда хотели взглянуть на китобойное судно.
Стивен поклонился и быстро накрутил поверх шляпы и парика бинт, завязав под подбородком. Джек обратился в сторону полузатопленных вельботов за кормой:
- Вам, ребята, лучше подняться на борт, пока вы не утонули.
Чтобы благополучно спуститься в синий катер, доктору потребовалось некоторое время; и ещё дольше он поднимался по залитому жиром борту китобойного судна - шкипер услужливо протянул руку, а Бонден подтолкнул снизу. Но едва он оказался на грязной палубе, как команды вельботов ворвались на борт со своим снаряжением - одни с пиками, другие с блестящими гарпунами. Они поднялись в основном со стороны раковины, проворно, как кошки, и бросились вперёд с приглушённым рыком. Шкипер отступил к грот-мачте.
- Ты оставил нас подыхать от голода в океане, крыса, - проревел первый.
- Ты поднял все паруса и рванул вперёд, вперёд, - невнятно промычал второй, потрясая пикой.
- Иуда, - добавил третий.
- Ну-ка, Зик, - вскричал шкипер. - Опусти пику. Я бы вас подобрал...
Широкоплечий рулевой, загарпунивший большого кита-самца, поднялся на борт последним; он пробрался сквозь плотную орущую толпу и, не говоря ни слова, вогнал своё орудие прямо сквозь грудь шкипера глубоко в мачту.
Вернувшись на «Сюрприз» весь в крови - осмотр оказался бесполезен, сердце пробито, спинной мозг перерублен - Стивен был встречен известием, что Мартин заболел. Он ополоснул руки в ведре с морской водой и поспешил вниз. Помимо суеты на палубе, кают-компания тоже являла собой пример неизбежного отсутствия приватности в корабельной жизни: два обеспокоенных офицера сидели за столом с сухарями и кружками супа перед собой, кок с продовольственной ведомостью в руке стоял у двери, а рядом с ним седобородый стюард кают-компании, и все сочувственно слушали стоны и сдавленные восклицания Мартина в кормовой галерее - точнее, гнусном маленьком чуланчике позади хлебной кладовой, служившем кают-компании в качестве кормовой галереи, или отхожего места, где малая высота палубы не позволяла поставить что-то роскошнее обычного ведра.
В конце концов он вышел, неловко поправляя одежду, непохожий сам на себя; пошатываясь, добрёл до своей каюты и упал в койку, дыша неглубоко и часто. Стивен последовал за ним. Он сел на табурет и тихо сказал, нагнувшись поближе к уху Мартина:
- Дорогой коллега, боюсь, вам сильно нездоровится. Могу ли я сделать что-нибудь - смешать мягкое болеутоляющее, дозу успокоительного?
- Нет. Нет, благодарю вас, - выдохнул Мартин. - Это временное... недомогание. Мне нужен только отдых... и покой, - и отвернулся.
Стивену стало ясно, что на данном этапе говорить что-то ещё бесполезно. И когда дыхание Мартина немного успокоилось, он ушёл.
В остальных частях корабля кипела жизнь, на борт поднимались с рундуками пленные, а на смену им отправлялась призовая команда; и, как обычно, матросов китобоя проверял по списку экипажа клерк мистер Адамс в капитанской каюте. Джек и Том Пуллингс тоже находились там, они наблюдали за людьми, слушали их ответы и решали, как их распределить. Сейчас те выглядели хмурыми, унылыми и разочарованными, поскольку в один миг лишились плодов всего трёхлетнего плавания; но их дух ещё воспрянет, и не раз случалось так, что предприимчивые группы пленников восставали против своих тюремщиков и захватывали корабль. Более того, моряки из северных колоний могли оказаться такими же беспокойными и драчливыми, как ирландцы.