Море винного цвета (ЛП)
Однако оказалось, что от первоначальной команды с Нантакета, Мартас-Винъярда и Нью-Бедфорда осталось не более двадцати человек. За три года многие погибли насильственной смертью, от болезней или же утонули, а двое или трое сбежали; их места заняли островитяне Южного моря и те, кого удавалось подхватить в случайном тихоокеанском порту: португальцы, мексиканцы, метисы, бродяга-китаец. Распределить оказалось несложно, хотя на «Сюрпризе» уже немного не хватало людей.
Последний, моложавый мужчина плотного сложения, до того державшийся позади, подошёл к столу и гаркнул:
- Эдвард Шелтон, сэр, вахта правого борта, родом из Уоппинга, - сильным голосом с несомненно уоппингским акцентом.
- Тогда что ты делаешь на вражеском судне? - спросил Адамс.
- Я ходил на китобойный промысел во время мира и поступил на это судно задолго до того, как объявили войну Америке, - ответил Шелтон с полной убеждённостью. - Могу ли я сказать несколько слов капитану?
Адамс взглянул на Джека, и тот произнёс:
- Слушаю тебя, Шелтон, - тоном хотя и довольно мягким, но ничего не обещающим.
- Вы меня не знаете, сэр, - продолжал Шелтон, приложив согнутый указательный палец ко лбу, как принято в военном флоте. - Но я частенько видел вас в Порт-Маоне, когда у вас была «Софи»: я видел, как вы вернулись с «Какафуэго» на хвосте, сэр. И много раз, когда вы прибывали на борт «Эвриала», капитана Дандаса, капитана Хиниджа Дандаса, в Помпи [22]: я был одним из фалрепных.
- Что ж, Шелтон, - сказал Джек, задав ещё пару вопросов для успокоения совести. - Если ты решишь вернуться на свою привычную службу, поступить добровольцем, то получишь долю в призовых, и я запишу тебя соответствующим классом.
- Премного благодарен, ваша честь, - отозвался Шелтон. - Но я вот что хотел сказать: мы отплыли из Кальяо седьмого числа, а пока загружали на борт припасы - смолу, канаты, парусину и вяленую рыбу - в доке стояло торговое судно из Ливерпуля, оно направлялось домой с севера и готовилось обогнуть мыс Горн. Мы отплыли седьмого числа, это был вторник, и тоже направились домой, хотя и не с полным трюмом: не очень удачное было плавание, не именины сердца, так сказать, а среднее. И вот у островов Чинча на рассвете прямо с наветренной стороны обнаружилось четырёхмачтовое судно. Похожее на военный корабль. Шкипер сказал: «Ребята, я его знаю: это свои. Француз из Бордо, капер», - и лёг в дрейф. Он ничего не мог сделать, будучи прямо под ветром от корабля с тридцатью двумя пушками, вот такущими реями и чёрным флагом на мачте. Но пока мы лежали в дрейфе, он всё ходил взад-вперёд, грыз пальцы и приговаривал: «Боже мой, надеюсь, он меня помнит. Боже всемогущий, надеюсь, он меня помнит. Чак», - это был его приятель и двоюродный брат - «Он же нас вспомнит, как думаешь?» Ну, он нас вспомнил. Спустил свой чёрный флаг, и мы встали борт к борту, прям друзья-друзья. Он спросил о ливерпульском судне, и мы ответили, что оно выйдет из дока где-то через месяц. Поэтому он сказал, что проследует на запад на некоторое время в надежде на английский китобой или корабль из Китая, а потом снова встанет неподалёку от Чинча; и ещё сказал, что в море в тридцати лигах на вест-норд-вест полно китов, просто кишит китами. Мы шли вместе, постепенно расходясь, а на следующий день после того, как его брамсели скрылись за горизонтом, оказались там, среди китов, со всех сторон фонтаны.
- Расскажи о его пушках.
- Тридцать две девятифунтовых, сэр, или, может быть, двенадцатифунтовых; в любом случае, все медные. И ещё погонные. Ни разу не видел настолько сильно вооружённого капера. Но мне не хотелось подниматься к ним на борт или выказывать излишнее любопытство, не говоря уже о том, чтобы задавать вопросы - не с этой толпой негодяев.
- Чёрный флаг - это у них было серьёзно?
- О да, сэр; смертельно серьёзно. Очень решительные, из тех, что пощады не дают и не просят, готовы растоптать распятие в любой день недели. Но вы и ваш консорт могли бы справиться с ними. Осмелюсь заметить, что «Сюрприз» мог бы одолеть их и сам, хотя это будет бой на равных; заплатить пришлось бы дорого, у них выбор - топить или быть потопленными. То есть я имею в виду, что если их убьют, они мертвецы, а если поймают, то висельники. Что в лоб, что...
Матрос умолк и опустил голову; некая холодность окружающих подсказала ему, что он заболтался.
- Что с горы, что под гору, - заметил Джек вполне доброжелательно. - Итак, Шелтон, мистеру Адамсу тебя записать завербованным или добровольцем?
- О, добровольцем, сэр, пожалуйста, - воскликнул Шелтон.
- Так и запишите, мистер Адамс, и пометьте его матросом первого класса, вахта правого борта, - велел Джек. Он написал что-то на листке бумаги. - Шелтон, передашь это вахтенному офицеру. Ну, Том, - продолжил он, когда матрос ушёл, - что думаешь?
- Я верю ему, сэр, каждому слову, - ответил Пуллингс. - Мне не следует высказывать своё мнение прежде вас; но я верю ему.
- Я тоже, - сказал Джек, а старый опытный Адамс кивнул. Джек позвонил в колокольчик.
- Позовите мистера Видаля.
И спустя несколько мгновений:
- Мистер Видаль, после того как мы поговорим с подшкипером китобоя и посмотрим его карты, а также заберём у них столько воды, сколько успеем за тридцать минут, вы примете командование и направитесь в Кальяо под умеренными парусами. Мы будем идти следом, не слишком далеко, в надежде на француза, и скорее всего вас нагоним. Если нет, ждите там. Мистер Адамс даст вам необходимые бумаги и имя нашего агента: он занимался призами фрегата, захваченными по пути. Можете взять подшкипера китобоя, боцмана и кока - без оружия, конечно, ни на себе, ни в рундуках - и нескольких наших людей.
- Очень хорошо, сэр, - бесстрастно сказал Видаль.
- Что касается перевозки бочек с водой, у вас есть полчаса: нельзя терять ни минуты; и поскольку море немного неспокойно, тратьте жир и не жалейте. Пара бочек значения не имеют.
- Слушаюсь, сэр: жира не жалеть.
- Джек! - вскричал Стивен, явившись на удивительно запоздавший до самых сумерек ужин. - Ты знаешь, что твои деятельные матросы притащили на борт множество бочонков, полных пресной воды?
- Неужели? - откликнулся Джек. - Поразительно.
- Притащили, да. Можно мне взять немного, чтобы обтереть пациентов и наконец постирать их одежду?
- Что ж, полагаю, ты можешь взять немного для обтираний - уверен, совсем маленькой миски будет достаточно; но что касается стирки одежды - стирки одежды, Боже мой! Это будет крайне возмутительной растратой, знаешь ли. Соль не вредит ни селёдке, ни омарам; моя рубаха не стиралась в пресной воде уже Бог знает сколько времени. Она на ощупь как точильный камень. Нет. Потерпим до дождя; ты смотрел на барометр?
- Не смотрел.
- Он начал падать в первую собачью вахту. Уже дошло до двадцати девяти дюймов и продолжает дальше: взгляни на мениск. А ветер дует в корму. Если дождь в виде мощных чёрных шквалов не прольёт этой ночью или завтра, ты получишь один из бочонков - ну, полбочонка - для своей одежды.
После короткого недовольного молчания доктор Мэтьюрин произнёс:
- Для тебя, конечно, не будет новостью, что китобойное судно ускользнуло, направляясь, как мне сказали, в Кальяо, если они, конечно, смогут его найти, Бог им в помощь.
- Я заметил, - сказал Джек, жуя морской пирог.
- Но ты вряд ли знаешь, что двое из людей с него напрочь забыли свои пилюли, а Падин, пребывая в понятном волнении, дал Смиту мазь, не сказав, что её следует втирать, а не принимать внутрь. Как бы то ни было, никто, ни один человек не объяснил мне, почему мы так безудержно мчимся по бурному морю, вместе с моряками, чьих имён я даже не знаю, в почти противоположную сторону, судя по солнцу - прочь от Перу, которое я так хотел увидеть и которое ты мне уверенно обещал ко дню рождения Бриди.
- Я же не сказал, какой именно будет день рождения, этот или следующий.