Море винного цвета (ЛП)

Все прочие были его товарищами по команде, которых он уважал и знал по многим плаваниям, а некоторых с самого начала своей службы на флоте. Огромная рана от удара абордажной саблей у Бондена, которую потребовалось очень тщательно зашивать, заживала неплохо, но были случаи, где могла возникнуть необходимость в резекции - и Стивен оценивал её вероятность и сопутствующие опасности с грустью, которую усугубляли абсолютная и беспричинная вера моряков в его могущество и их благодарность за лечение.
  
Выматывающий обход, а затем следовало отправиться на нос, в каморки уоррент-офицеров: мистер Смит, главный канонир, находился на борту «Франклина», так что Стивен переместил в его каюту мистера Грейнджера - там для раненого условия были лучше, чем в его официальном помещении на корме. Он как раз направлялся туда в сопровождении Сары, которая несла таз, корпию и бинты, и они проходили сквозь квадратные столбики света, проникавшего с верхней палубы, когда услышали доклад: «Сэр, сигнал разойтись». И ответ Пуллингса: «Подтвердите и отсалютуйте».
- Ой, сэр, - воскликнула Сара. - А можно нам сбегать наверх посмотреть?
- Можно, - ответил Стивен. - Но оставь таз и корпию тут, и иди чинно.
Корабли разошлись, как это обычно происходит в море, со спокойной неизбежностью; сначала медленно, долго оставаясь на расстоянии оклика, а затем, стоит лишь на пару мгновений отвлечься на птицу или плавающий пучок водорослей - вдруг между ними уже миля, и лица друзей неразличимы, потому что при постоянном тёплом южном ветре корабли, идущие в противоположных направлениях, удалялись друг от друга со скоростью в пятнадцать или шестнадцать узлов даже без брамселей.
«Франклин» под командованием капитана Обри направился на запад, чтобы крейсировать в поисках вражеских судов, пока не получит известие о том, что «Сюрприз» завершил докование и снаряжён для похода вокруг мыса Горн, что призы сбыли с рук, а самое главное, что Стивен закончил всё, что собирался, и готов отправиться домой. Джек питал небезосновательные надежды, что «Франклин» сможет время от времени отсылать к ним захваченные суда, но на крайний случай у них имелся баркас «Аластора» с неполной палубой и шхунным парусным вооружением, который мог доставлять по морю припасы и новости из Кальяо. 
«Сюрприз» с капитаном Пуллингсом, в свою очередь, держал курс на восток, чуть к югу, в направлении Перу, чьи громадные горы, по сообщениям дозорных, уже были видны с топа, а ещё несомненно ощущалось присутствие тамошнего необычного холодного северного течения; согласно приказу, за ним следовали оба приза, каждый в двух кабельтовых.
На закате «Франклин» был ещё ясно виден на линии горизонта, а после захода солнца небо окрасилось таким великолепным золотом, что у Стивена сдавило горло. Сару это зрелище тоже тронуло, но она не произнесла ни слова, пока они снова не оказались внизу, и тогда сказала: 
- Я буду читать «Аве Мария» по семь раз каждый день, пока мы не увидим их снова.
Первым их пациентом был боцман. Он поднялся на борт «Аластора» мертвецки пьяным и там, преследуя пару противников на пути к грот-марсу, сорвался и упал на шкафут на самое разнообразное оружие. На нём было множество порезов и ссадин; но главным повреждением оказался вывих, полученный от того, что нога застряла в швиц-сарвене, и он-то не позволял ему вернуться к выполнению своих обязанностей. Боцман и сейчас был пьян, но всеми силами старался это скрыть, поэтому говорил как можно меньше, тщательно подбирая слова, и дышал в сторону. Они обработали его многочисленные раны, хотя Сара делала это без обычной заботливости - она ненавидела пьянство, и её неодобрение было буквально осязаемым в маленькой каюте, отчего боцман нервно и примирительно ухмылялся. Покончив с его перевязкой, Стивен и Сара разошлись; она вернулась в лазарет, а доктор навестил мистера Грейнджера, которого подстрелили из мушкета: раневой канал от его пули в отличие от обычной ружейной был причудливо изогнут, и лишь после продолжительных поисков Стивен обнаружил пулю - она ощутимо пульсировала, застряв совсем рядом с подключичной артерией. Рана прекрасно заживала, и Стивен поздравил Грейнджера с тем, что его плоть чиста и ароматна, как у младенца, и хотя тот улыбнулся и любезно поблагодарил доктора за заботы, было очевидно, что у него что-то на уме.
- Недавно заезжал с «Франклина» Видаль, навестить меня, - заговорил Грейнджер. - Он чрезвычайно беспокоится за мистера Дютура. Он слышал, что мистеру Д. отказали в просьбе отправить его в Кальяо с остальными французами. Как вы знаете, Видаль и его друзья души не чают в мистере Дютуре; восхищаются его изречениями о свободе и равенстве, а также об отмене церковной десятины и свободе вероисповедания. Свобода! Вы только подумайте - он вступился за тех несчастных негров с «Аластора», предложил из своего кармана выкупить их по ямайским ценам, выложить деньги на барабан шпиля и присовокупить их к остальным призовым.
- Он и вправду это сделал?
- О да, сэр. Поэтому Видаля и его родню - а большинство книппердоллингов в той или иной степени родственники - крайне беспокоит, что Дютура отвезут в Англию, а там он, вероятно, предстанет перед Адмиралтейским судом и закончит свою жизнь в Доке смерти, повешенный как пират, потому что у него не было какой-то бумаги. Мистер Дютур - пират? Доктор, это чушь. Негодяи с «Аластора» - да, пираты, но не мистер Дютур. Они из тех, кого вывешивают в клетках на Тилбери-пойнт на устрашение всем, кто проплывает мимо; но мистер Дютур не такой, он человек учёный и любит своих ближних.
К чему клонит Грейнджер, было совершенно ясно, но нельзя было допустить, чтобы он озвучил свою просьбу. Стивен нашёл подходящий для врача выход: как только в разговоре возникла многозначительная пауза, он попросил Грейнджера задержать дыхание, нащупал пульс, сосчитал его и с часами в руке сказал: 
- Вы разве не знаете, что мы разошлись с «Франклином» час назад? Мне надо идти сообщить об этом мистеру Мартину; думаю, при таком ветре мы совсем скоро будем на месте, а я бы хотел, чтобы он оказался на суше как можно раньше.
- Так скоро разошлись? - воскликнул Грейнджер. – Я и знать не знал. И Видаль тоже, когда мы говорили сегодня утром. - Он собрался с мыслями. - Мистер Мартин, понимаю, конечно. Прошу, передайте бедному джентльмену мои наилучшие пожелания. Нас очень тронуло, что он пытался выползти на палубу для похорон наших товарищей.
- Натаниэль Мартин, - произнёс Стивен. - Простите, что так надолго оставил вас без внимания.
- Вовсе нет, вовсе нет, - воскликнул Мартин. - Ваш добрый Падин всё время был рядом, Эмили принесла мне чаю, большую часть времени я спал, и теперь мне действительно намного лучше.
- Да, я вижу, - ответил Стивен, поднося фонарь ближе, чтобы осмотреть лицо Мартина. Затем отвернул простыню.
- Заболевания кожи, - заметил он, осторожно прикасаясь к самой жуткой язве, - пожалуй, самое загадочное в медицине. Буквально за считанные часы она существенно уменьшилась.
- Я спал, как не спал - одному Господу ведомо, насколько давно; просто наконец расслабился всем телом: ни постоянного зуда, ни боли при малейшем нажиме, ни бесконечных попыток найти более удобное положение.
- Без сна ничего не получится, - сказал Стивен и продолжил осмотр. - И всё же, - добавил он, возвращая простыню на место, - я буду рад, когда вы окажетесь на берегу. Кожа как будто идёт на поправку, но меня не совсем удовлетворяет состояние сердца и лёгких, а также ход элиминации; а ещё вы говорите, что по-прежнему испытываете сильное головокружение, или даже хуже прежнего. Но твёрдая земля под ногами, возможно, сотворит чудеса, как и овощная диета. То же относится и к некоторым другим нашим пациентам.
  
- Мы многократно видели подобные случаи, - подтвердил Мартин. - Отступая от темы, можно я скажу нечто странное? Несколько часов назад я приходил в себя после благословенной дрёмы, и мне почудился рык морского льва, и я почувствовал себя невероятно счастливым, как в детстве, или даже в Новом Южном Уэльсе. Как далеко мы от берега?