Возмездие (СИ)

То, что прадедушка вкупе с пролетарским поэтом Владимиром Маяковским правы, относительно того, что плохо человеку, когда он один, я убедился на собственной шкуре очень скоро.
В Н-ске пока сложилась напряжённая обстановка с торговлей. Не с продуктами и товарами повседневного спроса, а именно с торговлей. Большинство посещений магазинов не пережили периода культурной автономии " Детей небесного отца", и были либо разграблены, либо сожжены, поэтому, зачастую, к работающим торговым точкам выстраивались очереди, чтобы просто попасть внутрь. Самое странное, что в город целенаправленно завозили молодых и здоровых мужчин и женщин, но откуда взялись вездесущие бабки, которые и составляли большую часть этих очередей, для меня оставалось загадкой. Так как я был в основном занят общественно полезной деятельностью только по субботам, проживая трофейный капитал, а вечерами перед входом в магазины выстраивались длинные очереди из злых и голодных людей, возвращающихся с работы, то по магазинам я ходил по утрам, когда народу было поменьше. Вот и сегодня, я, пристроился к короткому хвосту из трех старушек, которые обсуждали, что консервированный хек в магазине в соседнем квартале дешевле на шесть рублей. И, как говорится, ничего не предвещало, когда к входной двери в магазине подошел невзрачный мужичок лет сорока, уверенной рукой отодвинувший первую, в очереди, пенсионерку, от двери, куда тут- же нырнуло несколько личностей, с большими сумками в руках.
  
От такой наглости у меня на первые несколько мгновений даже пропал дар речи, но потом я заговорил.
— Любезный…- я ухватил шагнувшего в сторону мужика за плечо: — А это что тут произошло? Тут, вообще-то, очередь и я что, такой незаметный?
— А вы что, уважаемые, молчите? — я обернулся к бабкам и поразился, что все трое смотрели куда угодно, только не на нас с мужиком, а это было крайне неправильно, настолько неправильно, что я попытался обернуться, но не успел…
Очнулся я, лежащим под каким-то кустом, на куче разнообразного мусора, переполненный ощущениями, что пришел мой последний час. Болело все тело, внутри и снаружи. Глаза разленились с большим трудом, и я разглядел, нависающий надо мной человеческий силуэт. Это оказался тот самый мужик, с которым у нас начался было скандал, судя по всему, закончившийся для меня весьма плачевно. Мужик, курил в кулак дрянную, вонючую папиросу, а заметив, что я очнулся, склонил ко мне грустное, морщинистое лицо.
— Ты молодой, поимей в виду, что в следующий раз так просто не отделаешься. В следующий раз просто ливер тебе выпустим, и скажем, что так и было. Тут люди дела решают, и не твое дело, ишак ты ссаный, рот свой поганый разевать…
Мужик деловито стряхнул на меня пепел сигареты, встал, тяжело опершись немытой ладонью на мое лицо и пошел прочь, в сторону магазина, где по-прежнему стояла небольшая очередь.
Когда я, не знаю, сколько времени спустя, кряхтя и матерясь под нос, нашел в себе силы, чтобы встать, сначала на четвереньки, а потом уже на ноги, уходя я заметил в кустах, растущих недалеко от входа в магазин, пару человеческих фигур, сидящих на корточках, в характерных позах. Уверен, что эти типы и подобрались ко мне сзади, пока я пытался общаться с морщинистым мужиком с уголовными повадками. Слава Богу что не убили, но вот за свою сдержанность в этом вопросе я поручиться не смогу. Еще пару лет назад я бы взял дома пистолет и, дождавшись закрытия магазина, когда мои обидчики направятся отдыхать от трудов неправедных, перестрелял бы их в укромном месте, но теперь я стал немного взрослее и серьезнее. И, следовательно, этот вопрос надо решать систематически, начиная от «людей», которые поставили на этой торговой точке этих трех типов, да и с какой целью. Какой гешефт имеют эти неведомые «люди» от торговых точек? Вряд ли они получают существенный доход от того, что без очереди пропускают в магазин каких-то покупателей, и этих доходов хватает, чтобы содержать трех гопников на входе, да еще этим самым людям что-то перепадало. Правда, я допускал вариант, что морщинистый мужик меня обманул и нет за ними никаких людей, а это просто три люмпена сшибают жалкие гроши на дешевую выпивку. В любом случае, с этим делом надо было разобраться досконально.
Домой я добирался, двигаясь, как старик, на свой этаж поднялся, с трудом подтягиваясь на перилах. Дома, ожидаемо, никого не было, и мне в первый раз стало тоскливо. Так и сдохнешь тут, в одиночестве, а узнают об этом факте только по запаху, далеко не сразу. Добравшись домой, я выпил пустого чаю (аппетит у меня пропал начисто), и, стеная на судьбу, упал на постель, попытавшись принять позу, при которой тело не так сильно болело.
Сутки я отлеживался дома, вставая с опостылевшей кровати только в уборную и попить воды на кухне, но молодой организм, всё-таки, взял свое и на второй день я почувствовал, что способен, более-менее, двигаться, не морщась от боли при каждом шаге.
На разведку я выдвинулся к «дальнему» магазину, отстоящему от «моего», на крыльце которого я пережил сокрушительное фиаско, примерно на пять кварталов. У крыльца этой торговой точки меня встретила злая толпа, отработавших рабочий день, людей, которые больше всего хотели побыстрее купить продукты и попасть, наконец-то, домой.
— О! Как будто в мое время попал! — заворочался в моей голове, молчавший несколько дней, предок: — Скоро, видать, карточки введут.
Какие карточки, старик? В телевизоре и интернете постоянно показывают забитые товарами магазины, холодильные лари с парным мясом и десятками сортов колбасы. Правда, все это там, за границами нашего, видимо, проклятого региона, но еще месяц, ну от силы два и все будет в порядке, откроют еще несколько десятков торговых точек, поправят логистику… Так, успокаивая себя и возбудившегося предка, я простоял в хвосте очереди минут тридцать, прежде чем подошла моя очередь на право попасть в этот «храм» торговли.
В числе последних я вошёл в помещение магазина, то поразился скромному ассортименту продовольственных товаров. Да и те товары были либо самые дешёвые, типа псевдотушенки, состоящей из комбижира и растительных волокон, или самые дорогие, что-то вроде итальянского прошутто, по безумной цене, уже порядочно заветренного, несмотря на вакуумную упаковку. Взяв пару банок, вечно популярной, «Кильки в томатном соусе, неразделённой, обжаренной» и палку ливерной колбасы, которую недавно стала выпускать какая-то местная артель инвалидов- надомников, я расплатился и вышел из заведения, решив подождать закрытия «супермаркета». Ждать пришлось совсем недолго — минут через десять из «черного входа» магазина выскользнуло несколько женщин, торопливо двинувшихся в разные стороны. Еще минут через десять двери «черного хода» вновь распахнулись, из темноты магазина вынырнула средних лет женщина и принялась энергично запирать замки, после чего, приложив кнопку к датчику сигнализации, женщина почти бегом бросилась в сторону ближайшего здания, но была остановлена грубым окриком из кустов, где парочка люмпенов, как раз, расправилась с пластиковым бутылем крепкого пива.
— Эй, коза старая, стоять- бояться! Куда припустила?
Женщина замерла, как будто мгновенно превратилась в статую и так и стояла, не двигаясь, пока к ней неторопливо подходил небрежно одетый, высокий мужчина.
О чем разговаривала эта парочка мне было неслышно, но, то, что женщина передала мужику несколько денежных купюр — я видел чётко. Потом мужик деловито полез в пакет женщины, достал оттуда какой-то свёрток, женщина попыталась перехватить его руку, после чего последовала молниеносная и звонкая затрещина, от чего женщина кулем упала лицом вперед, ткнувшись лицом в асфальт дорожки.
  
— Эй, ты что творишь⁈ — сам от себя не ожидая, крикнул я и двинулся из своего укрытия к месту происшествия. Честно признаюсь, двигался я неторопливо, так как все тело еще было после встречи с гопотой у крыльца другого магазина, но и высокий мужчина не стал ждать появления заступника сирых и обиженных, демонстративно и ловко сплюнул тягучей слюной и неторопливо последовал вслед своему напарнику, который уже скрывался за углом.