Из золота в свинец (СИ)

— Фраер… — тихонько хмыкнул водитель.
Хлебникова отвернулась, не сказав ни слова. Весь ее вид говорил о том, как она вдруг разочаровалась во мне. А вот мне самому от ее поползновений в мою сторону было ни тепло, ни холодно. Даже работая на низшей ступени в компании, не собираюсь прогибаться перед каждым, кто себя возомнил большим боссом.
Просто буду делать свою работу, пока разбираюсь, откуда в этом мире Порча.
  
А насчет Листницкого… Барон явно хочет просто легко подзаработать. Плохие дороги в имении, плачевное состояние коровников, больные коровы… У него явные проблемы с финансовым благосостоянием. Больше всего в этой ситуации жалко животных. Они явно недоедают, содержатся в плохих условиях, а доильные аппараты их выжимают досуха. А теперь еще хозяин выбрал из них самых слабых и никчемных и отравил, чтобы получить компенсацию от «Воронов-Фармацевтика».
Конечно, яд я еще не нашел, но уверен, что найду.
Барон не дурак, использовал что-то хитрое, поэтому так легко допустил меня к коровам. А к страховой обращаться он не решился. Та назначила бы более тщательное расследование, зато компания, которую торопят, угрожая скандалом, может и не обратить внимания на какие-то детали. Думаю, расчет Листницкого был в этом.
Одно немного смущало. Слуги. Вроде живут на положении рабов, ходят в каких-то обносках, не то что их господин, но верны ему. По крайней мере Петр. Плохого господина обычно и слуги не особо жалуют, а здесь все наоборот. Впрочем, это мелочь. Люди и не на такие глупости горазды.
Зато поля у барона что надо! Видимо, благодаря тому самому удобрению. Каких только трав я не насобирал. Вербена лекарственная, душица, одуванчики, василек остролистный, голубой клевер, тысячелистник. Из всего этого можно сделать неплохой укрепляющий отвар. А если из Нитей сплести простенький узор, то целый год никакая простуда не возьмет. Вот только с Нитями здесь проблемы.
Но есть у меня одна идея, как эту проблему решить. Попробую, как только пойму, откуда взялась Порча в зелье старого Исаева.
В офис компании мы вернулись только во второй половине дня. Попали в самое пекло обеденных пробок и потеряли кучу времени, пробираясь через весь город. Чтобы не скучать, рассортировал травы. Пару раз замечал странный взгляд Хлебниковой, но каждый раз, когда я пытался его поймать, она отворачивалась.
Водитель на выходе из машины сунул мне свою визитку. Сделал он это так, чтобы Хлебникова не увидела.
— Слушай, Исаев, ты парень прикольный. Макс, да? А я Гриша Пантелеев. Слушай, у меня так-то свой бизнес, а людей я вожу для души. Но ты, если куда надо подскочить, набери мои цифры. Подскочу в любое время, а о цене договоримся, братан!
Видимо, его бизнес и есть перевозка людей. Но визитку я взял. На всякий случай.
К счастью, в этой большой компании был свой кафетерий, где я смог перекусить. После этого вернулся в лабораторию. Хроматограф еще работал над моим раствором, так что я углубился в анализ собранных проб.
Начал с того, в чем меньше всего сомневался найти отраву. С проб земли, собранных Хлебниковой. Или одним из слуг Листницкого под ее чутким и внимательным к мелким деталям руководством. Все пробирки были подписаны аккуратным, ровным, как забор, почерком Марины.
Пробы отобраны из шести мест. У стены восточного коровника, у входа в юго-западный, между хранилищем удобрений и складом, на восточном пастбище, за административным зданием и на северном пастбище. В промежуток времени между полдесятого и пол-одиннадцатого до полудня.
Все эти данные я первым делом внес в отчет на рабочем ноутбуке Исаева, благо его память подсказала все пароли. Туда же внес и пробы, которые собрал сам. Только после этого приступил к анализу.
Начал с почвы. Как и ожидалось, ничего, кроме соединений азота и фосфора, да обычной почвенной флоры и фауны в виде бактерий и всякой живности. Трава, собранная с поля, тоже ничего не дала. Хорошая, чистая, омытая утренней росой. Пыли почти не было. Сама трава питательная, богатая микроэлементами. Клетки целые, стенки просматривались в окуляры микроскопа четко, как и неповрежденные ядра, целые вакуоли и зеленые столбики хлоропластов. Никаких посторонних соединений или нарушений строения.
Ладно. Уже интереснее.
Я вдруг почувствовал хорошо знакомый азарт, который испытывал каждый раз, когда разрабатывал новое зелье и разбирал старые рецепты, не имея на руках ничего, кроме полуистлевших манускриптов и каких-то высохших остатков зелья на стенках склянок. Азарт охотника.
Пробы из полости рта коров тоже ничего не дали. Желтая пена оказалась слюной, перемешанной с желудочным и травяным соками.
Совершенно точно, что удобрения не были причиной смерти коров. Но и сами они умереть тоже не могли. По крайней мере, не двенадцать штук одновременно.
Но я должен выяснить истинную причину. Если не смогу, у компании не будет доказательств своей невиновности, и Листницкий со своей страховой раздуют скандал. В этом я уверен. И уже никто не будет разбираться с истинной причиной смерти скота.
  
Глава 7
 
Листницкий использовал что-то достаточно хитрое, что нельзя отследить. Возможно, какое-то летучее соединение, вызывающее симптомы отправления с остановкой сердца? Не знаю. Даже если бы мне дали вскрыть коров на месте, у меня на это нет лицензии. То есть есть, но не у Исаева. В родном мире я имел кучу дипломов, сертификатов и лицензий. Работа Верховного Магистра Алхимии весьма разноплановая. Точнее, работа на пути к этому титулу.
Остались всего три пробы, которые я собрал совершенно не случайно.
— Где вы, крошки мои? — слегка напел я, охваченный хорошим предчувствием, и достал из сумки пробы с… тоже травой.
Но! Я собрал ее там, где солнце этих зеленых стебельков еще не коснулось, и на них остался утренний иней. Особенно внутри пушистого клевера.
Стенки внутри пробных колбочек были покрыты испариной. Все верно: иней испарился и осел на стенках.
Я покачал первой пробиркой, чтобы испарина слилась в несколько крупных капель. Они имели едва заметный молочный оттенок. Шприцом проткнул пробку и с помощью иглы собрал жидкость. Просто нельзя было взять и открыть контейнер. Яд, который я предполагал найти, при комнатной температуре становился аэрозолем.
Действовать нужно было аккуратно, ведь у меня всего три попытки. Хроматограф занят раствором Исаева, а время поджимает. Поэтому воспользуюсь тем, что есть. Хорошо, что эта лаборатория была оснащена как следует. Да и названия некоторых химических элементов, реагентов и трав в этом мире совпадали с названиями в моем. Кое-где еще подсказывала память Исаева. Здесь люди ушли дальше по пути чистой химии, без магии. А алхимия — мать химии.
Так что справлюсь.
Все опыты я проводил в специальном стеклянном ящике-боксе с резиновыми перчатками, в которые вставлялись руки. Он находился за отдельным столом в дальней части кабинета. Там я и расположился с кучей бутылочек с жидкостями и порошками. Будем выделять, разделять и выпадать в осадок!
Уйдя в работу, совершенно потерял счет времени. Перед моим взором мелькали бесчисленные реагенты и происходили реакции. Вещества было так мало, что первая проба истощилась очень быстро и в ход пошла вторая. Но затем кончилась и она. Осталась последняя, а это не очень хорошо. Всего одна попытка…
Я испробовал уже почти все известные мне реакции, ожидая получить какое-то сложное вещество, суперлетучий яд, который убивает даже с крохотной порции. Но тщетно.
В висках ломило, глаза горели от усталости. Ладно, последняя попытка. Вряд ли что-то выйдет.
  
Я намешал простейший раствор из кислот, которому у нас учат еще подмастерий. Императорская водка. То же самое, что царская, но лучше реагирует с органическими соединениями и хуже с благородными металлами. Вряд ли Листницкий травил коров золотым аэрозолем.
Вот только, чтобы она сработала как следует, необходимо связать из серебряной Нити простой узелок. Как это сделать, если почти все Нити здесь мертвы? Можно оживить с помощью магии, но где ее взять сейчас? Пойти к главе компании и попросить? Не одолжите мне немного магии? Можно уличной.