Из золота в свинец (СИ)
Мы еще поболтали о всяком. В основном слушали, правда. Видно, одинокой старушке хотелось с кем-то поговорить. А мы были не против немного побыть свободными ушами. Лидия Ивановна с охотой рассказывала о своей жизни, как с мужем познакомилась на танцах, как дочка родилась, как выросла, уехала в другой город, там вышла замуж, родила внучку и так далее, и так далее…
Уже двадцать минут Лидию Ивановну не мучил кашель. Ее начало клонить в сон, и я пнул ногой Романа, чтобы прекратил уничтожать бабулины запасы варенья.
— Ну, спасибо, Лидия Ивановна, — подскочил он, скривившись от боли. — Пойдем мы с Максимом. А вам доброй ночи.
— Варенье не забудьте… — зевнула женщина.
Роман тут же схватил литровую баночку со стола, осторожно спросил:
— А еще есть?
— Иди давай, — легонько пихнул его в спину в направлении двери.
Позевывая и шаркая валенками, Лидия Ивановна с трудом проводила нас до двери. На лестничной площадке уже никого не было, сухо щелкнул замок закрытой за нами двери.
— Вы заходите еще, сынки… — слабым голосом напутствовала Лидия Ивановна.
Вернулись к себе, прибрались на кухне, и Роман увидел на столе конверт со своим именем. Открыл, посмотрел содержимое, сунул мне.
— Передай Листницкому, что не приму. Я не за деньги помогал.
— Я уже взял, — возразил я.
— Все равно! — Роман был непреклонен.
Не стал его убеждать дальше. Лучше потрачу эти деньги на что-нибудь полезное нам обоим. Жилье поищу новое, например.
— Слушай, Макс, а твой отвар… он это… вылечит Лидию Ивановну? — спросил друг, выйдя из ванны с зубной щеткой во рту.
Я в это время отмывал кастрюлю от отвара.
В ответ покачал головой.
— Тут только сильный целитель сможет помочь или хорошее зелье с… — хотел сказать «сложным, комплексным узором Нитей», и что нужна регенерация тканей, очистка альвеол, но решил, что Роману такие подробности ни к чему. — С редкими ингредиентами. Очень редкими.
— Тогда… напиши мне рецепт этого отвара. Я сам его ей варить буду. Она женщина хорошая, а мне несложно.
— Уверен?
— Да. Это же не алхимия какая, — махнул он рукой, капнув зубной пастой себе на грудь. — Да и варенье у нее вкусное!
Он удалился дальше чистить зубы, а я набросал рецепт на бумаге. Ничего сложного и явно дешевле, чем порченные лекарства.
Вдруг спустя несколько минут кухня содрогнулась от нового звука. Мы с Романом, вышедшем из ванны, переглянулись и захохотали. Из квартиры сверху доносился мощный храп.
— Ну, с этой напастью я заснуть смогу! — смеясь, вытирал лицо сосед.
После умывания я вернулся в свою комнату. На часах был хорошо за полночь. Снова не высплюсь, но по уважительной причине.
Перед сном решил проведать атманит, вытащил из сумки платок, развернул и услышал:
— Баклан! Барбарис! Батискаф! Бафофейло… — завернул артефакт обратно.
Ничего себе у нее словарный запас! За все это время дошла только до буквы Б!
Сверток ткани прибрал обратно в сумку, намазался мазью Тренера и лег спать.
* * *Юрий Коршунов застонал сквозь зубы, зло смахнув на пол кучу колб и пробирок. Стеклянная посуда звонко разбилась, реактивы расплескались по полу, шипя, пузырясь и поднимаясь разноцветной пеной. Коршунову было все равно. Специальное покрытие пола в их лаборатории, оборудованной по последнему слову техники, заменят уже завтра утром. А опасные испарения втягивались в небольшие вентиляционные отверстия, встроенные в низ стола — создатели лаборатории предусмотрели даже случайно падение кислоты.
— Да… последнее слово техники… — тихо рыкнул он.
На часах была уже полночь. Он последним оставался в лаборатории «ирки». Даже больше. Он второй день ночевал в ней, пытаясь воссоздать смесь кислот, которую приготовил Исаев. И ведь у того не было всего оборудования, каким мог пользоваться он, Коршунов. Лучшие хроматографы, новейшие центрифуги, холодильники, печи. Все в огромной лаборатории «ирки» сияло чистотой и новизной.
И все равно Юрий не мог ничего сделать! Бесило это ужасно.
Коршунов взял в руки пробирку с золотистым составом, посмотрел сквозь нее на настольную яркую лампу. Свет внутри преломлялся и переливался всеми цветами радуги.
— Как ты это сделал, выскочка? — процедил Юрий, снедаемый изнутри яростью.
Ему дали три дня, чтобы разобраться с кислотой. Завтра последний день. Время, словно песок, утекало сквозь пальцы. Еще и отцовский артефакт, который Юрий стащил из его сейфа, потерял! Несколько часов назад попытался его найти, но лаборатория Бойлерова оказалась заперта, хотя внутри кто-то был. Коршунов еле успел сбежать, пока его не заметили. После попытался проникнуть в кабинет еще раз, но без ключа и без артефакта нечего было и думать об этом.
Неудачи плотно обступили сына графа Коршунова.
Чтобы успокоиться, он глотнул остывший лавандовый раф на миндальном молоке. И вдруг, когда язык обволокла приторная сладость, ему пришла идея. Он вдруг понял, как повторить рецепт Исаева!
— Ну все, выскочка, считай, что твоя песенка спета… — злобно улыбнулся Коршунов и пригладил растрепанные волосы, после чего принялся за работу.
* * *Утро выдалось солнечным и морозным. А благодаря мази Тренера я чувствовал себя хорошо отдохнувшим и посвежевшим. Синяки на теле почти исчезли, мышцы ныли той приятной болью, которая бывает после хорошей тренировки.
Позавтракал я овсяной кашей, которую только-только сварил Роман.
— В отместку за рагу! — гордо пояснил он, нарезая туда банан.
Короче, завтрак оказался сытным и бодрящим, и уже в шесть утра я шагал на работу, похрустывая тонким ледком, схватившим лужи. Воздух изумительно пах подступающей зимой.
С удивлением отметив эти мысли, понял, что все сильнее свыкаюсь со своей новой жизнью.
По пути зашел в кофейню, потому что мог позволить себе их дорогой кофе. Она только открылась, за кассой сонно зевала знакомая девушка.
— Дайте угадаю, — буркнула она. — Черный кофе, да? Горячий, как лава, и дерьмовый, как дерьмо?
— Остановимся просто на горячем, — хмыкнул в ответ. — Сегодня вы как-то необычно грубы. Я думал, у вас принято улыбаться во все зубы, даже если покупатель вам в лицо плюнул секунду назад.
Девушка повела плечом, изогнув губы в усмешке.
— А начальника нет еще. Придет только к семи.
— Честность, — покивал я головой, расплачиваясь и забирая кофе. — Честность мне нравится больше, чем приторная улыбка.
— Хм? — Кассирша бросила на меня оценивающий взгляд, в котором читался явный интерес.
Я же развернулся и продолжил путь, на ходу отхлебывая горячий и приемлемый кофе.
Интересно, какие задачи приготовил Бойлеров для нас сегодня? Ведь вчера я закончил с бумажной волокитой.
В ранний час холл здания «Воронов Фармацевтика» казался одуряюще пустым. Словно вся компания вымерла — остались только охранники на вахте. Прошел через турникет, пикнув пропуском, и в пустом лифте поднялся на свой этаж.
Дверь кабинета была приоткрыта, и в коридор падал косой луч света. Уборщица, Оксана Ивановна, уже убиралась в нашем кабинете. Я постучал и зашёл. Женщина протирала лабораторные столы. Увидев меня, заулыбалась.
— «Доброе утро», — показала она руками.
Я ответил тем же, а вслух произнес:
— Научите меня паре слов на языке жестов? Я был бы очень признателен.
Она пожала плечами, возведя глаза к потолку, подумала несколько секунд и кивнула. Поставив на свой стол несессер, принялся за обучение. Ходил за ней по кабинету, заодно помогая убираться. Тут стул подвинуть, там штатив приподнять, здесь воду сменить. Мне несложно. Это малая плата за новые знания. К концу уборки узнал десяток новых жестов, означавших самые распространенные фразы. Вроде «Как дела?», «Хорошо», «Сегодня отличная погода»… и тому подобные.
Но я уже сделал пару выводов. Язык жестов не так уж прост. Вместо привычных слов, интонаций, спряжений здесь работает другая система. Так как он основан на том, что видит собеседник, то и используются все три измерения. И не только они. Важно, где находятся руки, что показывают губы, как движутся ладони, пальцы, какое выражение лица. Куча мелочей, и каждая влияет на смысл.