Проклятая драконом (ЛП)

— Тебе нужно было позволить это мне. — Он тянется ко мне. Его пальцы, теплые и мозолистые, касаются моей щеки.
— Поздно уже. — Я дико ухмыляюсь. Думаю, у Сайфы сейчас было бы такое же выражение лица — куда более храброе, чем я чувствую себя на самом деле.
— Но ведь Скверна пожирает Эфиросвет? Разве это не притянет её к тебе еще быстрее?
— Скверна — плод дисбаланса. В этом весь секрет, Лукан. Избыток Эфиротени — это плохо, но и избыток Эфиросвета тоже, просто Крид не хочет этого признавать, — шепчу я, будто кто-то может подслушать нас за дверью. — Но если вернуть их в равновесие, получится гармония. Получится Эфир, просто Эфир, каким он и должен быть. Я ставлю на то, что смогу вытянуть достаточно Эфиросвета, чтобы нейтрализовать заразу в комнате.
  
Его пальцы всё еще лежат на моей скуле. — Но хватит ли этого, чтобы не убить тебя?
— Ставлю на то, что я достаточно сильна. — Слова звучат едва громче шепота.
Когда я была маленькой, я никогда не мечтала стоять на бастионах. Никогда не хотела играть в героя. Я хотела быть исследователем, как мама. Хотела спасти мир, но не великими подвигами, а пером, веленовым дневником и в мастерской.
Неважно, Возрожденная я Валора или нет. Пока я дышу, я буду делать всё возможное, чтобы защитить свой дом.
— Тогда я тоже ставлю на тебя. — Его рука соскальзывает с моего лица, и прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду, тусклое желтое свечение сливается со светом, исходящим от моего тела. Оно очерчивает его силуэт, заполняя пустоты и золотя его лицо.
Глаза Лукана прикованы к моим. Мы делаем один вдох и один выдох, идеально синхронно. Его руки опускаются мне на талию, и сияние окутывает нас обоих. Я до сих пор не могу понять, видит он его или нет. Но что-то в его взгляде убеждает меня: видит. Будто это наш секрет. Драгоценный, опасный и запретный.
Я собираюсь с силами и начинаю тянуть энергию через первый сигил на моем теле — тот, что высасывает Эфиросвет из Источника.
Этот поток настолько ошеломляющий, что ударяет в голову, заставляя мир вращаться. Мне кажется, будто я теряю вес. Будто мы — единственные люди во всей вселенной.
Даже когда мое дыхание становится прерывистым, и кажется, будто тысячи рук впиваются в меня, скребутся под кожей, пытаясь найти опору. Даже когда свежезалеченные шрамы на спине начинают пульсировать от боли — существуем только мы.
Я концентрируюсь на Эфиросвете, который течет вокруг нас, между нами, внутри нас. Барьера, который я создала из Эфиросвета и своего тела с помощью сигила доспеха, достаточно, чтобы сдержать натиск Скверны. Благодаря лавине Эфиросвета из Источника, когти на моей спине впиваются всё слабее, а Скверна в комнате начинает рассеиваться.
Но секунды тянутся, и кожа кажется мне слишком тесной. Шрам горит огнем. Сердце трепещет, содрогаясь.
Пропуск.
Пропуск. Пропуск.
Я судорожно вдыхаю и обмякаю, пальцы с силой впиваются в каменный край желоба, чтобы не упасть. Не сейчас. Я еще не закончила. Он еще не в безопасности.
— Ты в порядке? — Лукан крепче сжимает мои бока.
— Всё нормально. Щиплет немного. Совсем чуть-чуть.
— Лгунья из тебя паршивая.
— Ладно, боль просто мучительная. — Зрение затуманивается, мысли путаются.
— Оставайся со мной, Изола, — шепчет Лукан, возвращая меня в сознание. — Со мной ты в безопасности. — Эти карие глаза, подсвеченные золотыми искрами, поглощают всё мое внимание. Если бы не абсурдно опасное положение, в котором мы оказались, я бы ему поверила.
— Лукан… ты правда на моей стороне? — шепчу я.
— Всегда. — Ни тени сомнения. Никаких изменений в голосе.
Я не хочу ему верить… но верю. — Потому что викарий приказал тебе?
— Потому что я сам так хочу.
Последние капли моего сопротивления рушатся. Я хочу прильнуть к нему и сдаться окончательно. Пытаюсь подобрать слова, но они не приходят.
Мучительная хватка Скверны на моей спине наконец отпускает. Пальцы дрожат и разжимаются в ту же секунду, как я решаю, что стало достаточно безопасно — надеясь, что не ошиблась. Надеясь, что он поймает меня, если я наконец отпущу опору.
Моя нога соскальзывает с края желоба, и я заваливаюсь назад, сознание уплывает. Лукан бросается вперед. Его руки крепко обхватывают мою талию, удерживая мой вес. Он падает вместе со мной. Мы кувыркаемся в воздухе, летя вниз.
Я пытаюсь обвить руками его шею и сгруппироваться.
А затем всё гаснет.
Глава 29
Должно быть, Лукан принял основной удар на себя. Я чувствую, как его тело глухо ударяется о пол подо мной, а руки крепче обхватывают мою талию, притягивая к себе. Пытаюсь приподнять ресницы, дать ему знать, что я в порядке, но веки тяжелые, будто на крышу приземлился дракон. Всё тело стонет от непосильной задачи — просто существовать.
Лукан прижимает меня сильнее. Его дыхание обжигает щеку; он умоляет, обращаясь в уже чистый воздух: — Оставайся со мной, Изола. Я тебя держу. — Он усаживает нас, устраивая меня на своих коленях. Моя голова бессильно роняется ему на грудь. — Я тебя держу.
Волны изнеможения и головокружения проходят сквозь меня. Я вздрагиваю, мне очень холодно. Я бы не удивилась, обнаружив иней на своей коже.
Не верится, что это сработало. Викарий клялся, что мне нельзя касаться сигилов — мол, они только замедлят мой прогресс, и я должна научиться черпать силу из Источника напрямую. Как Валор. Как я сделала в двенадцать лет, в день нападения дракона. Но пока в моей груди разливается легкость от победы над Скверной, внутрь впивается темная мысль: а что, если он никогда не собирался меня наставлять? Что, если он просто хотел, чтобы я была слабой, запуганной и послушной его прихотям?
Не знаю, сколько мы так сидим, каждый в своих мыслях. Наконец, когда я впитываю достаточно его тепла, чтобы открыть глаза, я отстраняюсь и с трудом поднимаюсь на ноги. Каждая мышца ноет. Комната покрыта красной пылью — безобидными останками Скверны. Мы оба переводим взгляд на голову дракона. Теперь это лишь почерневший череп.
— Должно быть, ты выпустила огромное количество Эфиросвета.
Он не хотел меня задеть, но это замечание пробуждает во мне грызущее чувство вины. Я действительно только что израсходовала уйму Эфиросвета. Источник, каким бы исполинским он ни был, восполняется крайне медленно из-за мирового дисбаланса. Каждое использование — от оружия Рыцарей Милосердия до крошечных починок — забирает еще каплю и ослабляет его. Вингуард медленно умирает от тысячи мелких порезов.
Я трясу качаю головой, прогоняя вину. У нас не было выбора. — Это не я. Он начал чернеть еще раньше, когда появилась Скверна.
— Я думал, у драконов иммунитет к Скверне, потому что они тоже созданы из Эфиротени? Разве он не должен был остаться целым? — Он звучит искренне озадаченным.
— Ты исходишь из того, что всё сказанное Кридом — правда. — Я тоже смотрю на череп, вспоминая слова матери. Глядя на этот хрупкий черный остов, я вижу доказательство её самой безумной теории: драконы — тоже существа Эфиросвета.
Лукан смотрит на него, выражение его лица абсолютно нечитаемо. Он слишком умен, чтобы не сопоставить факты с моими прозрачными намеками. Всё, что ему когда-либо внушали, оказывается ложью. И всё же… он не выглядит удивленным или напуганным. В нем читается мрачное смирение. Но не шок, которого я ожидала.
У меня нет времени разгадывать его загадки, а у него нет времени стоять здесь, погрузившись в думы. — Помоги мне разбить череп. Теперь его будет легко запихнуть в бочонок.
Стоит мне схватиться за молот, как колени подгибаются. Я уже готова рухнуть на пол, но рука Лукана обвивает меня, крепко прижимая к его телу.
  
— Я здесь. — Он говорит это так, будто намерен быть рядом гораздо дольше, чем в этот мимолетный момент. Но это абсурд. Я отмахиваюсь от этой мысли. — Давай я пересажу тебя туда, где меньше пыли, а сам разберусь с черепом и приберусь здесь.