Проклятая драконом (ЛП)

Эфирный туман полностью скрывает город наверху; кажется, будто мы шагнули в иной мир.
— Добро пожаловать к самому краю Источника. — Голос викария звучит глухо, придавленный плотностью окружающего Эфира. — Именно здесь, когда вы успешно завершите свой Трибунал, вы пройдете Золочение. Подобно тому как Рыцари Милосердия охраняют стены Вингуарда, я охраняю его душу. Крид — это проявление путеводного света Источника в каждом из нас. — Он поднимает руку и касается щеки под своим сияющим золотым глазом. — Мы рождаемся из этой силы, и в эту силу мы возвращаемся. Золочение — напоминание об этом. Напоминание о том, что все мы связаны. Сегодня вы не получите Золочения, но вы будете медитировать перед Источником, ища наставления Валора внутри себя. Вы проведете здесь время, купаясь в Эфире — точно так же, как делал он, чтобы набраться сил перед тем, как отправиться на битву с Древним драконом.
  
Упоминание Древнего дракона сразу после мыслей о маме напоминает мне о кое-чем еще, что она сказала — о чем я почти забыла в тумане голода и борьбы за жизнь: викарий планирует наступление. Не для того ли он привел меня сюда, чтобы убедиться в моей готовности? Мама упоминала и оружие, что-то грандиозное, черпающее силу из Источника. Я настороженно оглядываюсь по сторонам, ища хоть какой-то намек на него, но, разумеется, ничего нет.
Вопросы громоздятся один на другой, заполняя пустоту в желудке до тошноты. Чего я не вижу? Я упускаю что-то важное, что-то, что — я знаю это всем своим существом вопреки ужасу — касается лично меня.
— Пожалуйста, следуйте за инквизиторами к источнику очищения, — заканчивает он.
Нас ведут направо. Показывается еще один узкий мост, тоже без перил, подвешенный над сияющей бездной. Мост переносит нас с площадки, на которую мы прибыли, на следующую.
На этом огромном каменном выступе, выпирающем из стены пещеры, раскинулась широкая, но неглубокая чаша с водой. Невозможно сказать, насколько она велика, так как она уходит в окружающую нас дымку. Вдоль ближнего края стоят каменные скамьи.
— Раздевайтесь до нижнего белья, — командует прелат.
— Простите? — выпаливает Синдел, окончательно ошарашенная.
— Источник требует, чтобы вы предстали перед ним такими, какими пришли в этот мир. Будьте благодарны, что мы не требуем большего. — С последним словом прелата инквизиторы отступают к самому краю уступа, на котором находится источник.
Суппликанты настороженно переглядываются, но Синдел начинает первой. Она подходит к скамье и принимается распутывать шнуровку на жилете. На её лице застыло безмятежное спокойствие, несмотря на протест, сорвавшийся с губ секундой ранее. Верная дочь Крида, всегда готовая к исполнению долга.
Остальные следуют её примеру.
Я отхожу в сторону вместе с Сайфой и Луканом, подчиняясь инстинкту. Мы сгрудились у одной скамьи: сначала снимаем обувь, составляя её вниз. Затем снимаем жилеты. Сайфа на мгновение медлит, прежде чем стянуть рубашку через голову. Я следую её примеру, стараясь выглядеть спокойнее, чем на самом деле; костяшки пальцев задевают мой бюстгальтер из кожи и шелка, когда я стаскиваю рубашку.
Развязывая пояс брюк, я не могу удержаться и кошусь на Лукана. Щеки вспыхивают, когда его взгляд на миг встречается с моим, прежде чем он сдергивает свою рубашку. Он не выглядит ни капли смущенным. Что ж, на его месте я бы тоже не смущалась, будь у меня такое тело… Ткань скользит по его плоскому, мускулистому животу, и жар от моего лица волной расходится по всему телу. Он поворачивается и бросает рубашку на скамью.
Моя разгоряченная кожа мгновенно леденеет, когда я впиваюсь в него взглядом.
Краем глаза я вижу, как Сайфа открывает рот, собираясь что-то сказать. Наверняка подколоть меня за то, что я так пялюсь. Но затем её взгляд тоже падает на Лукана — и застывает.
Его тело — это целое созвездие шрамов. Длинные, глубокие борозды. Бледные, тонкие росчерки. Узловатые и вздувшиеся рубцы. Некоторые выглядят совсем свежими.
— Кто сделал это с тобой? — выдыхаю я.
Лукан замирает, но не смотрит ни на одну из нас. Взгляд опущен, плечи напряжены. — Мне велено говорить, что это от нападения дракона, которое я пережил мальчишкой.
То, о чем он умалчивает, заставляет меня сжать кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Внезапно вся та боль, что викарий причинил мне, кажется пустяком. Ради себя я могу и потерпеть. Но когда он калечит людей, которые мне дороги… Жар возвращается, но теперь он совсем иной. Я медленно, яростно втягиваю воздух носом, пытаясь сохранить самообладание.
Лукан снимает брюки и делает шаг ко мне. Кончики его пальцев легко касаются моих побелевших костяшек. — Не надо. — В его глазах полно боли, но губ касается слабая улыбка. Он отходит, вступая в воды источника вслед за остальными. Золотистая дымка Эфиросвета быстро поглощает его, и он скрывается из виду.
— Ублюдок, — Сайфа сбрасывает штаны и идет за Луканом. Мы обе понимаем, что она не о нем.
— Да уж, — бормочу я, стягивая брюки и оставаясь в одних коротких шелковых шортиках. Благодаря Источнику воздух прогрет до идеальной температуры, так что мне комфортно даже в одном белье.
— Удивлена, что ты здесь, — голос Синдел заставляет меня чуть ли не выпрыгнуть из собственной кожи. Я даже не слышала, как она подошла.
— А где еще мне быть? — Я лишь мельком смотрю в её сторону, не отрывая внимания от Лукана и Сайфы. В основном от Лукана. В голове — только те шрамы, которые он так старательно скрывал.
— Я думала, великая Возрожденная Валора отправится к самому Источнику. А не будет просто греться в его сиянии, как все остальные. — Синдел говорит достаточно громко, чтобы окружающие начали оглядываться. — Не хотелось бы думать, что у тебя есть возможность усилить свою мощь, а ты ею не пользуешься. На благо Вингуарда.
— И в самом деле. — Голос викария змеей стелется над камнями. Незваный третий участник нашей беседы.
Я каменею, поворачиваю голову в его сторону, внутренне сжимаясь. Или, возможно, сдерживаясь, чтобы не броситься на него в ярости. Викарий стоит там, едва различимый в дымке. Его руки сложены за спиной. Здесь его золотой глаз сияет ярко, как солнце.
— Иди сюда, Изола, — приказывает он.
Протест поднимается из самого нутра и жжет язык: я слишком живо помню, что случилось в прошлый раз, когда я осталась с ним наедине. Сжимаю губы в линию, чтобы не наговорить лишнего. Чтобы не проклясть его за всё содеянное, не потребовать ответа, что он сделал с Луканом — чтобы точно знать, за что именно я однажды заставлю его заплатить.
— О, похоже, тебе всё-таки выпал шанс стать сильнее. Как удачно для тебя — и для всех нас. — Слова Синдел сочатся желчью. Она никак не решит: то ли рада своей правоте, то ли её вечно бесит моё «особое положение».
— Для меня это действительно удачно, — я стараюсь расправить плечи, проходя мимо неё вслед за викарием.
— Думаешь, ты такая сильная, да? — бормочет она себе под нос. — Ты — пустое место без него, Изола Таз.
Я замираю на мгновение, едва не набросившись на неё. Мне так хочется поставить её на место. Сказать, что я призывала Эфиросвет без сигила. Но я прикусываю язык. Она того не стоит. И почему-то мысль о том, чтобы выставить этот факт на всеобщее обозрение, кажется… опасной.
— Изола, живо, — рявкает викарий, и я иду за ним. Не знаю, что он задумал, но инстинкт подсказывает: ничего хорошего.
Глава 43
Викарий ведет меня обратно через мост к первой платформе. Мы направляемся к стене, из которой выходит скальный выступ, но вместо того, чтобы снова подниматься по лестнице, поворачиваем направо.
  
— У меня не было возможности помедитировать и очистить тело. — Стоило слову «тело» сорваться с моих губ, как я снова вспомнила, насколько я сейчас беззащитна. Часть меня хочет сжаться в комок и спрятаться. Другая — расправить плечи еще сильнее. Я не доставлю ему удовольствия видеть мой стыд, потому что мне нечего стыдиться. Я — это я. Целиком и без всяких оправданий.