Кто такая Марта

– Если обучусь, может быть, – уклончиво ответила. А на мгновение подумала – не спрашивает ли он все это только для того, чтобы оценить мою Силу, мою опасность? Подозрения путали, вера и не вера перебивали друг друга.
– Я слышал, у вас одни больше по амулетам, другие по заклинаниям, третьи по ударной силе. Вроде того. Тебе что ближе?
И тут пожала плечами. Деление магов у Тарана было грубым, обывательским. Не все так просто, там стихии и подстихии, а еще есть подстихии стихий в связке. У меня стихию определить не удавалось: я периодически пыхала огнем, бывало, что хлестала и водой. Оранжерею вот воздухом получилось… Но выдавать секреты рода не полагалась, поэтому опровергать слова Быка я не стала.
  
– По амулетам точно нет… Тут тщательность нужна и усидчивость, мерить надо много. Наверное, больше по силе…
«По какой-то силе…»
– А бревно сломать хотя бы? Маленькое. Можешь?
Таран показал на собственной руке обхват предполагаемого бревна. Я снова покачала головой. Вопрос звучал для меня наравне с предположением воспользоваться топором в качестве ложки. Бык мерил очень просто, по-своему, по-бычьи. Нельзя так мерить, не те плоскости.
– Пока нет… – пространно ответила.
– Ладно! – Мужчина снисходительно махнул рукой.
Как ни странно, ехали мы в Денир – вот это меня совершенно устраивало. Таран обмолвился, что, если погода не подсолит, то за пару дней доедем до места и все сделается. Даже без моего вопроса заговорил о предстоящем деле.
– …ищет эту Марту какой-то высокородный. Скорее всего, высокородный, потому что деньги есть. Вот наше первое дело – выманить его, чтобы он нос показал. Тут мы его за этот нос и сцапаем.
– Выманить? То есть я буду наживкой? – усомнилась я. – А ничего, что рыба наживку ест, прежде чем, ее поймают?
– Вот еще! Никто тебя съесть не позволит! Да и рыбе мы тебя не покажем, не боись! – пробасил Таран, да еще так уверенно, что я живо рот закрыла. – Мы не новички, не первый день работаем. Все отработано до мелочей: он тебя даже не увидит, только узнает от свидетелей, что рыжеволосая магиня ушла туда-то. И все.
Я с сомнением замолчала. План не особенно понравился, в основном из-за записки. Что делать, если им нельзя верить? Ведь надо же что-то делать! Но что? Просто сидеть и не верить? Тоже смысла мало.
Что делать-то?!
Единственное, что придумала, из дельного – поговорить с обеими подозреваемыми наедине. Начать решила с Сокура, потому что подступиться к нему мне представлялось проще, чем к Стэку. Метод исключения, опять же…
Возможность поговорить представилась только на привале, уже вечером, когда небо торжественно сияло сочными оранжевыми мазками. Таран повел Ингея на водопой, Стэк где-то летал, а Сокур вовремя вернулся с охоты.
– Сокур… Сок, – я покосилась на жирную серую тушку, болтающуюся около его бедра. – Можно тебя попросить?
Я придумала, как остаться наедине, не вызывая подозрений. Решила попросить Змея набрать мне ягоды – приметила рядом с лагерем разлапистое дерево ярышника. Высоко в ветвях бурых листьев синели бока перезрелых мясистых ягод, совсем недурных по вкусу. Я собралась соврать, что жить без них не могу. Просьба была довольно формальной, потому что ягод на дереве и так имелось немало, даже тянуться не требовалось, но другого повода аккуратно вывести Змея на разговор, не придумала.
Чувствуя себя несколько неловко, я показала пальцем глубже в чащу и направилась туда, спиной ощущая, как Сокур по-змеиному неслышно идет следом. Дойдя до ярышника, выжидательно повернулась к нему.
«Скажет?»
Змей глядел на меня так же выжидательно, даже вопросительно. Я мысленно помянула земные провалы, и заговорила снова.
– Тебе не сложно достать мне ярышника? Мне очень нравятся именно высокие, – я показала пальцем, тревожно вглядываясь в легкие светло-оранжевые глаза. Каждую секунду я ждала, что Сокур заговорит про записку. Скажет, почему «им» нельзя верить.
«Сейчас… Ну же…»
Сокур же сощурился. Он перевел взгляд на сизые бока ягод, призывно висящих на высоте моей груди, сощурился еще сильнее, снова оценивающе оглядел меня и почему-то довольно улыбнулся. Солнечные глаза полыхнули оранжевыми искрами.
– Разумеетс-ся, сложно. Но для тебя – сделаю, – очень мягко произнес он, зачем-то лично переставляя меня чуть левее, чтобы пройти. На мой взгляд в «перестановке» вовсе не было необходимости, мог бы и обойти. Но я почувствовала, как мужская рука мягко пожала плечо. – С удовольствием.
Сжал плечо… Это знак?
Снова улыбнувшись, Сокур мигом подтянулся на дерево, только ноги сверкнули. Плавая в сомнениях, я задрала голову наверх, наблюдая, как он шелестит ветками. Хватило минуты – и парень уже спрыгнул обратно. Ловкий… На пожухшую траву возмущенно опали несколько длинных темно-бурых листьев и коротких веток.
– Угощайся. – Выпрямившись, Сокур держал ягоды на ладони, пристально глядя на меня с высоты своего роста.
Делать нечего, надо было есть. Я потянулась к ягодам.
– Я правильно понял? Что тебе нравятся высокие? – задумчиво спросил Сокур.
– Да, – согласилась я, жуя.
– Как славно совпало… А мне нравятся те, что не так высоки. Они самые вкусные, самые аппетитные, нежные. Интересно получается, да…? – проговорил Сокур вполголоса. В доказательство отщипнул от ближайшей ветки ягодку снизу и медленно положил себе в рот. Взгляда не отводил.
Я рассеянно кивнула, катая во рту сладковатый ярышник. Я ждала, но про записку Сокур говорить не спешил. Он просто стоял, неспешно доедая ягоду, и смотрел на меня. Все больше выходило, что записку написал не он. Я озабоченно подняла на парня глаза, решив сделать последнюю попытку.
– Я могу… доверять тебе?
Я очень надеялась, что теперь он начнет говорить. Уж сейчас-то можно, все условия созданы… Обнадеживая меня, Сокур уверенно кивнул и снова быстро облизнул губы.
– Конечно… Доверяй мне, миса. Полностью, вся… – мурлыкнул он, переложил в мою ладонь оставшиеся плоды и тут же коснулся пальцем моей щеки. – Держи. У тебя тут… Замаралась. Дай помогу оттереть.
«Оттереть? А записка?»
Я замерла. Подушечка мужского пальца провела по щеке, по губе очень нежно, непривычно нежно. Щеки почему-то заполыхали, а Сокур почему-то медленно наклонился, его рука почему-то оказалась у меня за спиной, коснулась пояса, да и сам он весь плавно придвинулся… Тут до меня дошло, что он точно не знает ни про какую записку, а думает только, что я его сама зазвала, чтобы тут…
Ах, ты ж!
Едва увернулась.
– Спасибо… П-пойду! К костру! – сердито заявила, отступая под вопросительным взглядом. – Спасибо за ягоду! Я не… Все, спасибо! Поздно уже!
Сердилась, конечно, на себя. Хотя на него тоже. Мог бы и написать записку!
Позорно ретировавшись, раздраженно села у костра. Как раз и Таран вернулся. Только увидев костер, Бык начал рассказывать об оптимальных способах раскладки и пытаться его переложить. Взирая, на хмурого Стэка, я обозлилась еще сильнее.
Глупая Марта! Все рассчитала неправильно! Зазвать Ворона в темнеющий лес под взглядами остальных, стало окончательно невозможно. Поздно! Только завтра теперь уж…
Сокур вернулся следом за мной. Сев на противоположной стороне, он непринужденно начал разделывать кролика. Заодно травил байки, рассказывал, как однажды набрел на парочку, а потом пришлось делать ноги от мужа, который перепутал его с любовником жены. Улыбался Сокур как всегда весело, только вот на меня стал смотреть странно, я чувствовала. Его легкий щекочущий взгляд изменился, стал похож на лезвие ножа, ласкающее кожу, стал ощутимым, острым. Кожа горела, а я кусала губы, стараясь лишний раз не поднимать глаз.
  
Ну и себя ругала, как без этого…
Темнело быстро. Скоро нас стал освещать только огонь, а со звезд света нет, блеск один. Ветер гулял по кронам деревьев, они чуть постанывали, и со всех сторон через нас громко кричали и ухали ночные птицы. Ночные птицы не тише дневных, даже громче – они ночь перекрикивают.