Жестокая ложь (ЛП)

— Тебе нравится это, Бэмби? — Угрожающий голос прошептал рядом со мной.
Я дернулась от внезапного прикосновения и чуть не расплескала свой напиток. Я упала спиной на твердую грудь Стила, когда его руки обхватили мои бедра, его пальцы впились в мою сверхчувствительную плоть, вызывая восхитительный шок боли, пронзивший меня.
— Я не хотела сюда заходить, — сказала я почти шепотом, чем заслужила мрачный смешок у себя за спиной.
  
— Уверен, что ты этого не делала, но держу пари, если бы я опустил руку в твои трусики, они были бы мокрыми. Только посмотри на свое тяжелое дыхание. Ты такая грязная гребаная девчонка, которая кайфует от боли, не так ли?
Его слова затронули глубокое темное желание, которое я хотела исследовать, но меня переполняла потребность сбежать от него. Я не доверяла себе рядом с ним и надеялась, что мне повезет больше, если я спрячусь от него в другой комнате. Я сделала столь необходимый вдох, выпила остатки своего напитка и сунула стакан в руку Стила, прежде чем повернуться и выбежать из комнаты.
Вся в поту, с бешено колотящимся сердцем, я умудрилась затеряться в толпе и надеялась, что он не последовал за мной. Кого я обманывала? Я хотела, чтобы он нашел меня. Я искала способ сбежать, чтобы попытаться успокоить свое тело и либидо. Я чувствовала каждую вибрацию от глубоких басов танцевальной музыки, проходящую через меня, и каждое прикосновение тел в толпе заставляло меня чувствовать, что я вот-вот взорвусь. Я была на пределе возможностей.
Между преследованием Стила с обнаженной грудью и грязными мыслями, бушующими в моей голове, благодаря той запретной комнате. В моей голове прокручивались образы пары в комнате, развлекающей друг друга. Я начала думать, что на данный момент мне следует просто отказаться от бабушкиных трусиков, поскольку они промокли.
Я пыталась найти Капри или Тайлера, но их нигде не было видно. За то время, что я была занята, толпа увеличилась вдвое, и тела были прижаты друг к другу. Двигаться было трудно. Мне удалось пробраться через палатку и найти небольшой свободный уголок рядом с комнатой под номером тринадцать.
На двери передо мной мерцала гигантская золотая цифра тринадцать. Что мне было терять? Я огляделась, но никто не обратил на меня никакого внимания, поэтому на этот раз я осторожно открыла дверь и медленно вошла в затемненную комнату. Эта комната была намного больше, чем предыдущая, из которой я только что сбежала. Я огляделась и увидела красные бархатные диваны, расставленные по краям комнаты. Темное, чувственное освещение давало достаточно света, чтобы различить фигуры, раскинувшиеся на шезлонгах.
Я прокралась вперед по плюшевому черному ковру и увидела женщину, стоящую на коленях посреди комнаты. Ее руки были скованы цепями над головой, что позволяло ей стоять на полусогнутых коленях. Ее колени были раздвинуты, когда она застонала в том, что казалось агонией. Ее темные волосы ниспадали на загорелые плечи, и на ней не было ничего, кроме трусиков без промежности, того же пояса с подвязками и носков до колен, что были на женщинах в другой комнате.
Пока я стояла там, не в силах отвести от нее взгляда, движение в дальнем углу заставило меня прищуриться и увидеть мужчину, одетого только в черные брюки, который тащил другую женщину за руку к центру комнаты. Она не сопротивлялась. Она позволила себя вести.
Ее рыжие волосы были заплетены в косу, спускающуюся по спине, на ней был черный облегающий корсет в стиле жилета с такими же черными подвязками и гольфы. Когда они стояли над брюнеткой, мужчина что-то прошептал рыжей, прежде чем она легла на пол и просунула свое лицо под киску брюнетки.
— Нет. Хватит. Я больше не могу. Это слишком. — Брюнетка начала умолять.
Мужчина мрачно усмехнулся, прежде чем направился к шезлонгу и устроился поудобнее для представления.
Мои глаза вернулись к центру комнаты, когда я услышала сдавленный стон, который можно было описать только как мучительный экстаз, исходящий от брюнетки. Рыжая схватила брюнетку за бедра, чтобы удержать ее неподвижно, пока та лизала и сосала ее киску, как будто ее морили голодом. Яростные стоны, наполнившие комнату, звучали как крики демона в экстазе. Я не могла отвести от них глаз, когда стоны брюнетки превратились в глубокие гортанные крики, которые, казалось, ударяли прямо в мой клитор, заставляя мои ноги ослабеть, а соски затвердели.
Рыжеволосая потянулась, чтобы доставить себе удовольствие, но прежде чем она успела поиграть со своим клитором, мужчина в мгновение ока встал и шлепнул ее по руке, чтобы остановить оргазм.
— Ты должна служить, а не получать. Ты знаешь, на что подписалась! — Он огрызнулся, схватил ее за волосы, заставил встать и потащил прочь. Брюнетка наклонилась вперед и потянула на себя цепи, ожидая следующего раунда мучительного блаженства.
Я вышла из комнаты с разъяренным женским стояком, и мне нужно было найти тихое место, чтобы перевести дух. Я направилась к выходу, или к тому, что, как мне показалось, было выходной дверью, когда заметила закрытое помещение, похожее на то, где они могли хранить все припасы. Я проскользнула сквозь щель в плотной черной занавеске и нашла столик, задрапированный черным бархатом. Я развернулась на месте, чтобы обыскать маленькую комнату в поисках кого-нибудь, кто мог спрятаться здесь, чтобы напугать меня. Не было ничего, кроме темноты и приглушенных басов музыки. Ощущение, что кто-то наблюдает за мной, было сильнее, чем когда-либо.
  
15
 
Я наблюдал, как она проскользнула за черную занавеску и вошла в комнату, отведенную для гадалки. Мой член затвердел до боли при мысли о том, что я снова прикоснусь к ее обнаженной коже. Я пробирался сквозь толпу потных тел, пока не добрался до комнаты, в которой она была заперта. Я оглядел толпу в поисках нашего Костолома и кивнул им, чтобы они продолжали наблюдать, пока я прокрадывался за ней.
В комнате было темно, и ее нежно-розовое платье почти светилось на фоне загорелой кожи. Я стоял неподвижно и ждал, когда она почувствует, что я здесь. Она повернулась ко мне лицом, на ее лице читалась смесь страха и потребности. Я чувствовал исходящий от нее запах желания, который наполнял маленькую комнату.
— Стил. — Мое имя, прошептанное ее губами, сотворило с моей головой всякую хуйню.
Мне нужно было заполучить ее, даже если это означало, что потом она возненавидит меня. Мне нужно было положить конец необузданному голоду, который я испытывал, чтобы поглотить ее, разрушить и смотреть, как она увядает.
— Ты знаешь, что ты наделала. Не произноси мое имя, не имея этого в виду. — Я подкрался к ней, когда она попятилась к столу.
— Стил, не надо. — Она вздернула свой хорошенький подбородок, как будто думала, что сможет дать мне отпор.
Я шагнул к ней и крепко сжал ее челюсть.
— Слишком поздно для этого, Бэмби. Ты убежала, а я погнался. Кошки-мышки, — я усмехнулся, глядя в ее дерзкие глаза. Глаза, которые наполнились жаром от моих слов. — Ты, блядь, не можешь так долго дразнить меня, и тебе это не сойдет с рук. — Я прижался к ней бедрами и услышал тихий стон, сорвавшийся с ее приоткрытых губ.
— Не делай этого, — сказала она без особого энтузиазма, как будто произносила эти слова из чувства долга, а вовсе не имея в виду их. Она уставилась на меня, тяжело дыша, как будто хотела, чтобы я бросил ей вызов.
Мое тело напряглось, когда она сказала мне "нет", и мой член дернулся в штанах. Я бросил на нее яростный взгляд за то, что она сделала это со мной. За то, что заставила меня сломаться и подчиниться. Я оскалил зубы и зарычал на нее, и прижался своими губами к ее губам. Весь сдерживаемый гнев и обида хлынули из меня. Она встретила мой толчок за толчком, пока наши языки боролись друг с другом. Я прервал поцелуй и оставил ее хватать ртом воздух, когда завел ее запястья за спину и развернул лицом к столу.
  
— Не сопротивляйся мне, или будет еще больнее, — прошептал я ей на ухо, вызвав восхитительную дрожь по ее телу, прежде чем прижал ее лицом к столу, крепко держа ее руки за спиной.