Шепот одержимости (ЛП)
Первые лучи рассвета проникают в окно, отбрасывая мягкое сияние на лицо Коры, на котором даже во сне все еще читается страх. С тяжелым сердцем я осторожно высвобождаюсь из ее объятий и укрываю ее теплым одеялом, прежде чем на цыпочках выйти из ее комнаты.
Как только дверь закрывается, воздух разрывает испуганный крик, и я бегу обратно внутрь, чтобы найти Кору, мечущуюся на кровати.
Ее глаза крепко зажмурены, по щекам текут слезы, пока она борется с невидимыми ужасами во сне. Я бросаюсь к ней, зову по имени в отчаянной попытке пробудить ее от кошмара, который так крепко захватывает ее.
— Кора, проснись! Это всего лишь сон, Кора, — умоляю я, нежно встряхивая ее. Постепенно ее судороги утихают, и она резко просыпается, хватая ртом воздух и дико озираясь по сторонам, смятение затуманивает ее глаза.
— Эй, эй, все в порядке. Ты в безопасности, — успокаиваю я ее, кладя руку на ее дрожащее плечо. Кора быстро моргает, пытаясь сориентироваться в тусклом свете комнаты.
— Что...что случилось? — шепчет они хриплым от крика голосом. Я мгновение колеблюсь, прежде чем решаюсь рассказать ей о кошмаре, который, казалось, так сильно овладел ею.
— Тебе приснился плохой сон. Должно быть, это было ужасно, — тихо говорю я, ободряюще улыбаясь ей. У Коры перехватывает дыхание, когда она вспоминает фрагменты кошмара, которые все еще остаются в ее памяти.
— Это было так реально... — Она замолкает, содрогаясь при воспоминании. Я нежно обнимаю ее, позволяя ей опереться на меня в поисках поддержки, пока она приходит в себя после этого испытания.
— Кора, ты должна рассказать мне, что произошло, — говорю я ей мягко, но твердо. — Я не могу видеть тебя в таком состоянии, и мне нужно знать, кто причинил тебе боль.
Она качает головой, слезы все еще текут по ее лицу. Не думаю, что когда-либо видел, чтобы она так сильно плакала. Она явно все еще напугана. — Я... я не могу. Мне нужно увидеть маму. Она мне не позвонила, и я беспокоюсь о ней.
Я хмурюсь. Это такая случайная фраза, полностью совпадающая с разговором, который я пытался завести с ней, но что-то подсказывает мне, что эти две вещи, страх Коры и ее беспокойство о маме, на самом деле могут быть как-то связаны.
Я медленно киваю.
— Хорошо. Мне нескоро на работу, так что могу отвезти тебя к ней домой.
Я помогаю Коре одеться, а затем собираю все самое необходимое, и мы быстро направляемся к дому ее мамы. Напряжение в машине ощутимо, мы оба погружены в свои мысли. Кора рассеянно теребит край своей рубашки, на ее лице застыло озабоченное выражение. Я украдкой бросаю на нее взгляды, гадая, какие демоны преследуют ее.
Когда мы подъезжаем к дому ее мамы, беспокойство Коры, кажется, усиливается. Она практически выскакивает из машины и бросается к входной двери, в спешке возясь с ключами, чтобы отпереть ее. Я следую за ней по пятам, беспокоясь о ее самочувствии.
Дверь распахивается, открывая темный и тихий интерьер. Кора зовет маму, ее голос эхом разносится по пустому дому. В ее голос закрадывается паника, когда она обыскивает каждую комнату, но там нет никаких признаков ее матери.
Как раз в тот момент, когда Кора собирается звонить в полицию, из кухни доносится тихий голос.
— Кора, это ты?
Облегчение заливает лицо Коры, когда она бросается на источник голоса. На кухне мама Коры сидит за маленьким деревянным столом, обхватив голову руками. Кора падает рядом с ней на колени, по ее щекам текут слезы.
— Мама, я так волновалась за тебя. — Выдыхает Кора, крепко обнимая мать. Марисса нежно похлопывает ее по спине, бормоча слова утешения, но в выражении ее лица есть что-то встревоженное.
— Все в порядке, Марисса? — Спрашиваю я. Она вздрагивает и смотрит на меня, одаривая натянутой улыбкой, которая не касается ее глаз. Она, как всегда, выглядит усталой и переутомленной, к тому же напряженной, но в ней есть какая-то хрупкость, которой я раньше не замечал.
— Слейтер, все в порядке. Рада тебя видеть.
— Мама, почему ты мне не позвонила? Я с ума сходила от беспокойства.
Я отступаю, давая им возможность воссоединиться. Когда я смотрю, как они прижимаются друг к другу, меня охватывает чувство тепла. Я не могу не чувствовать прилива покровительства по отношению к ним, желания оградить их от любых неприятностей, которые могут встретиться на их пути.
Мама Коры слегка отстраняется, обхватывая ладонями залитое слезами лицо дочери.
— Прости, милая. Мне пришлось столкнуться с некоторыми неожиданными проблемами на работе, и мой телефон снова глючит. Я не хотела тебя беспокоить.
Кора шмыгает носом, кивает и вытирает слезы.
— Просто... пожалуйста, пообещай мне, что дашь мне знать в следующий раз. Ненавижу не знать, все ли с тобой в порядке. Ты ведь оплатила счета... верно?
— Все хорошо, — тихо отвечает ее мама, нежно целуя Кору в лоб и игнорируя ее вопрос о счете. Затем она, наконец, поднимает на меня взгляд, и ее глаза встречаются со мной со смесью благодарности и усталости. — Спасибо, что привез Кору домой, Слейтер. Ты всегда был для нее таким хорошим старшим братом.
Я ободряюще улыбаюсь ей, хотя мой разум все еще не оправился от событий ночи и того факта, что последнее, кем я хочу быть для Коры, — это старшим братом. Слишком много кусочков головоломки не совсем сходятся воедино, слишком много вопросов без ответов витает в воздухе.
Когда мы сидим за кухонным столом, потягивая горячий чай, чтобы сбросить остатки напряжения, повисшего в воздухе, я чувствую, как тяжесть окутывает нас, словно саван. Мама Коры кажется озабоченной, погруженной в свои мысли, рассеянно помешивая чай.
— Мам, ты уверена, что все в порядке? — Кора решается осторожно положить руку на плечо матери. Ее мама слегка вздрагивает, словно выходя из транса, и ободряюще улыбается Коре, которая не совсем достигает ее глаз.
— Да, милая. Все в порядке. Просто тяжелый день на работе, вот и все, — отвечает она, хотя в ее голосе нет обычной убежденности.
Кора обменивается со мной обеспокоенным взглядом, молча выражая свое беспокойство по поводу поведения матери. Я вижу, как в ее голове крутятся шестеренки, пытаясь собрать воедино все травмирующие события той ночи, которые она пережила, и странное поведение ее матери.
Я прочищаю горло, нарушая тяжелую тишину, которая нависает над нами, как удушающее одеяло.
— Марисса, если тебе с чем ни будь понадобится помощь или если тебя что-то беспокоит, пожалуйста, не стесняйся, скажи нам. Мы здесь для тебя.
Ее взгляд мечется между мной и Корой, на ее лице появляется противоречивое выражение, прежде чем она, наконец, вздыхает и кладет руки на стол, словно собираясь с мыслями.
— Я... я даже не знаю, с чего начать, — медленно начинает она, в ее голосе слышится неуверенность. — Сегодня на работе кое-что случилось. Кое-что... неожиданное.
Кора наклоняется ближе, на ее лице читается беспокойство.
— Что ты имеешь в виду, мам? Что случилось?
Она колеблется, словно раздумывая, как много рассказать. Наконец, она делает глубокий вдох и смотрит нам в глаза со смесью страха и решимости.
— В отделении произошел взлом. Важно, что к личным файлам был получен доступ и они были скопированы, и меня попросили оставаться дома, пока ведется расследование, потому что был использован мой логин.
Кора ахает, она в шоке прикрывает рот. Я чувствую прилив желания защитить их обоих, мой разум уже разрабатывает планы, как уберечь их от любой опасности, которая может таиться в тени.
Мама Коры продолжает, ее голос слегка дрожит, когда она рассказывает о событиях дня.
— Они... они точно знали, что искали. Это было не просто случайность. Они нацелились на конкретные файлы, которые имеют решающее значение для некоторых текущих случаев, которыми мы занимаемся в больнице. — Она делает паузу, ее взгляд мечется, между нами, словно оценивая нашу реакцию.
Кора крепче сжимает руку матери, смесь страха и неверия омрачает ее черты.
— Но зачем кому-то понадобилось рыться в больничных записях? Что это за дела настолько важные, что кто-то решился зайти так далеко?