Шепот одержимости (ЛП)

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь лицом к тете Хизер.
— Знаешь что? Ты права. Это именно та извращенная игра, в которую ты всегда играла, и с меня хватит. Я не позволю тебе навредить Коре или кому-либо еще в моей жизни. Я рискну вместе с тобой и позабочусь о том, чтобы твои коварные планы никогда не осуществились.
Губы тети Хизер растягиваются в жестокой улыбке.
— Ты идиот, Слейтер. Глупый, безрассудный мальчишка. Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься.
  
Я подаюсь вперед, мои глаза встречаются с ее.
— Я сталкивался с худшим, чем ты, тетя Хизер. И я выжил. Я защищу Кору и уничтожу тебя. Ты не непобедима.
Ее глаза на мгновение расширяются, прежде чем к ней возвращается видимость уверенности.
— Ты проиграешь, мальчик. И Кора поплатится за твое упрямство.
Я киваю.
— Тогда давай посмотрим, кто упадет первым. Ты или я, Хизер. Я не позволю тебе победить.
С этими словами я поворачиваюсь с твердым намерением выбежать из дома, решимость камнем лежит в моем сердце. Но, прежде чем я успеваю сделать хоть шаг, тетя Хизер подносит к губам знакомый серебряный свисток и дует. Эффект мгновенный, потребность упасть на колени, подчиниться и повиноваться переполняет меня.
Мои ноги подкашиваются подо мной, сокрушительная сила ее контроля ошеломляет меня. Я тяжело падаю на землю, моя гордость и решимость разбиты вдребезги, когда тетя Хизер подходит ко мне, ее кривая улыбка не сходила с лица.
— Это твой последний шанс, мальчик, — шипит она, ее голос сочится злобой. — Делай, как я говорю, или пожалеешь об этом. Спаси себя и Кору, если сможешь. На этот раз я не буду сдерживаться. Ты видел, в какие игры я играю, и теперь пришло время столкнуться с последствиями.
Когда она уходит, оставляя меня на земле, я не могу удержаться от внутреннего крика разочарования. Я не собираюсь позволять ей победить, но мне нужно найти способ вырваться из ее хватки, чтобы спасти Кору.
— Иди сюда, мальчик.
Приказ такой сильный, такой всепоглощающий, что мой разум кричит в знак протеста, а тело подчиняется против моей воли. У меня нет выбора, кроме как следовать за ней, поскольку она ведет меня навстречу моей судьбе. Запутанные планы, которые она вынашивает для меня, для Коры, для всех, кто мне дорог. Я знаю последствия неповиновения ей и боль от неподчинения, но я также знаю, что не могу стоять в стороне и позволить ей причинить вред другому.
Ползая на четвереньках, как она меня научила, тетя Хизер ведет меня в комнату, которую я уже видел раньше, место ужаса и отчаяния.
Лестница ведет в подвал, по которой мне приходится спускаться.
— На кровать.
Я сглатываю желчь, которая угрожает подступить к моему горлу, когда заставляю себя подчиниться, забираясь на матрас. Тетя Хизер ухмыляется, кружа вокруг меня, ее глаза полны тревожного удовлетворения.
— Помни, что я сказала, мальчик, — шипит она низким угрожающим голосом. — Ты мой, и я могу делать с тобой все, что захочу. И у меня есть планы на тебя, которые заставят тебя пожалеть, что ты не послушал меня с самого начала. Это только начало.
С этим зловещим предупреждением она выходит из комнаты, оставляя меня наедине с моей искривленной судьбой. Я лежу, уставившись в уродливый потолок надо мной, пытаясь прогнать отчаяние, которое угрожает поглотить меня.
Но я не могу. Я не буду.
Я больше не мальчик. Я ей не принадлежу. Я не бессилен. Я мужчина, и я найду способ вырваться из-под ее контроля, спасти Кору и отомстить за бесчисленные злодеяния, которые она совершила.
Когда дверь со скрипом открывается и снова захлопывается, я понимаю, что это тот момент, которого я ждал. Это битва, к которой я готовился. Тетя Хизер может думать, что победила, но она жестоко ошибается.
Собирая все оставшиеся у меня силы, я сосредотачиваюсь на том, что всегда было моим спасением: на моей любви к Коре.
  
40
 
КОРА
— Кора, что происходит? — спрашивает мама, переводя взгляд с того места, где только что стоял Слейтер, на меня.
— Я не знаю, мам, — отвечаю я, прикусив губу и обдумывая варианты.
Я почти уверена, что Слейтер только что понял, что это его отец причинил мне вчера боль и несет ответственность за мою разбитую губу и опухшее, покрытое синяками лицо. Он был в ярости, злее чем я когда-либо видела его прежде, и это пугает меня.
Я не боюсь Слейтера. Я боюсь за него, за то, что он может сделать с Шоном, и за то, что Шон сделает в отместку.
Вчера он уже ясно дал понять, что играет всерьёз: сначала работа мамы, теперь наш дом. Рисковать, что он дотянется и до Слейтера? Ни за что.
— Я собираюсь пойти за ним, мама, и посмотреть, в чем дело. Могу я одолжить твою машину?
— Конечно, но...
Я не даю ей закончить, выбегая в коридор и хватая ключи от ее машины со стола по пути из дома.
Дорога превращается в пытку. Я проезжаю на каждый красный свет и застреваю позади каждого медлительного водителя под солнцем, что заставляет меня проклинать шторм, когда я в нетерпении барабаню пальцами по рулю.
Когда я, наконец, подъезжаю к дому Шона, мое сердце бешено колотится. Машина Слейтера практически брошена у входа, но его самого нигде нет. Сделав глубокий вдох, я готовлю себя к тому, что могу найти внутри.
Я не утруждаю себя стуком, когда толкаю незапертую входную дверь, осматривая знакомую обстановку. Запах сигаретного дыма и дешевых духов витает в воздухе, заставляя меня брезгливо сморщить нос.
— Слейтер? — Я зову, мой голос эхом разносится по пустому дому. В ответ меня встречает тишина, нарушаемая только скрипом половиц под моими ногами.
Я прохожу через гостиную, тщательно проверяя каждую комнату. В целом здесь устрашающе тихо. Волосы у меня на затылке встают дыбом.
Это безумие, и только потому, что я все еще нервничаю после вчерашнего, но я проскальзываю на кухню и беру самый большой нож, который могу найти, прежде чем продолжить исследование, рукоятка крепко зажата в моей руке, лезвие блестит в свете, льющемся через большие окна.
Только добравшись до задней части дома, я слышу голоса, доносящиеся из подвала. Конечно, я знала, что в доме есть подвал, но, когда мы с мамой жили здесь, нам никогда не разрешали туда входить.
Сердце бешено колотится, я осторожно спускаюсь по ступенькам, тусклый свет отбрасывает длинные тени на стены. А потом, завернув за угол, я останавливаюсь.
Застыв в дверном проеме, кровь стучит у меня в ушах, все, что я могу делать, это смотреть на сцену передо мной.
Слейтер привязан к кровати, голый, его лицо в синяках и крови, глаза широко раскрыты от страха, когда его тетя Хизер садится на него верхом с жестокой улыбкой на губах. Она дразнит его, ее слова сочатся злобой, когда она упивается его беспомощностью.
— Да ладно тебе, Слейтер, ты можешь придумать что-нибудь получше, — усмехается она с озорным блеском в глазах. — Я думала, ты должен быть хорошо обучен.
Она смеется и проводит ногтями по его груди, но он никак не реагирует, только сжимает челюсть. Чего она от него хочет? И почему его так сильно избили?
Я сжимаю рукоятку ножа, костяшки пальцев белеют, когда я наблюдаю за разворачивающейся передо мной сценой. Клянусь, глаза Слейтера встречаются с моими на долю секунды, между нами проносится безмолвная мольба о помощи, но затем он моргает, и все исчезает, и он смотрит прямо сквозь меня, как будто меня не существует.
  
Он где-то в другом месте, в своей голове, укрылся в каком-то другом месте, которое делает то, через что он проходит, немного более терпимым.
С закипающей во мне яростью я делаю шаг вперед, потом еще один, а затем бросаюсь на Хизер, крепко сжимая нож. Я не знаю, что на меня находит, может быть, страх в глазах Слейтера или гнев из-за его жестокого обращения, но все, о чем я могу думать, это положить этому конец.