Шепот одержимости (ЛП)

Что-то холодное, с зубчиками, зажимает один сосок, затем другой. Я задыхаюсь сквозь кляп, выгибаю спину дугой. Он сжимает зажимы еще сильнее, так что маленькие металлические зубчики впиваются в мою чувствительную плоть, и я визжу, хотя на самом деле из-за кляпа не доносится ни звука.
Наклонив голову, он мгновение рассматривает меня, затем достает маленькое устройство, которое выглядит как какой-то вибратор, но по форме напоминает тонкую букву "U'. Я никогда раньше не видела подобной игрушки, но выглядит она не так уж плохо. По крайней мере, она маленькая.
  
— Посмотри, какая ты, блядь, мокрая. С твоей жадной пизды течет. Посмотри, как ты пропитала одеяла, гребаная шлюха. — Его слова заставляют меня хныкать, но когда он засовывает в меня секс-игрушку, она начинает вибрировать. Интенсивно.
В этот момент интенсивное... согревающее ощущение разогревает мой клитор. Я двигаю бедрами, когда мужчина в маске настраивает вибратор, и он касается моей чувствительной плоти.
— Это просто действует стимулирующий гель. Ты будешь кончать, пока не потеряешь сознание, а потом я буду трахать тебя до потери сознания. Его яростное обещание заставляет меня отчаянно кивать. — Это то, чего ты хочешь, не так ли, моя маленькая кончающая шлюшка?
Следующее, что я помню, резкий шлепок по моей груди, и я поднимаю взгляд, когда мужчина в маске бьет меня... хлыстом для верховой езды? Что за хрень?
— Давай сделаем эти красивые сиськи того же цвета, что и твоя задница.
Новые удары сыплются на мою грудь, с каждым ударом зажимы для сосков впиваются все сильнее, но это терпимо... возможно, потому, что я вижу, что происходит на этот раз?
Кожа становится розовой, затем красной, а затем на это становится слишком больно смотреть.
Я закрываю глаза и отвожу взгляд, нуждаясь в отстранении от этого ада.
Человек в маске отворачивается от меня, и я рискнула взглянуть на него. Он хватает что-то вне поля зрения и поворачивается обратно… с пистолетом в руке.
Револьвер.
Мои глаза расширяются, а сердце колотится сильнее, чем когда-либо.
Нет, нет, нет, нет, пожалуйста, нет.
Я отчаянно качаю головой. Я не хочу этого. Как мне заставить его остановиться?
Он использует свободную руку, чтобы надавить на мой клитор, и внезапное давление заставляет мои бедра дернуться. Я всхлипываю. Я так близка к оргазму, но пистолет так отвлекает. Ужасно. Я не могу кончить.
— Что, если я трахну тебя в задницу этим? — Я снова качаю головой, пока мой мозг не начинает гудеть, и я вижу звезды, умоляя его глазами и беззвучными слезами не делать этого.
Он хихикает, отводит пистолет и приставляет его к моему лбу.
— Давай сыграем в игру.
Он проводит пистолетом по моей переносице, и это напоминает мне о той ночи, когда я встретила его.
О, как все изменилось...
Как я изменилась.
Он развязывает кляп, вытаскивая его, но быстро заменяет на пистолет, прежде чем я успеваю отреагировать. У меня болит челюсть, но дискомфорт отступает на второй план, когда я сосредотачиваюсь на оружии, торчащем у меня изо рта.
— Соси.
Я делаю, как он говорит, мои глаза слезятся, когда он запихивает его мне в горло. Я давлюсь, мое горло сжимается, когда слюна стекает с моих губ.
Он держит его там, прямо у задней части моего горла, пока я не перестаю дышать, и корчусь в своих оковах, когда меня охватывает паника.
Внезапно он высвобождает его, двигаясь между моих раздвинутых ног. Он нажимает на что-то на вибраторе, и жужжание усиливается. Я отвлекаюсь на удовольствие, пока не чувствую влажный металл у заднего входа...
Я поднимаю голову настолько сильно, насколько могу, металлическая цепочка, соединяющая один зажим для сосков с другим, дрожит от моего движения, и боль ничто по сравнению с ощущением человека в маске, засовывающего кончик пистолета мне в задницу.
— Нет! — вскрикиваю я от боли, но это только подбадривает его.
Один быстрый толчок, и он внутри меня. Не глубоко, но достаточно, чтобы было чертовски больно, и я ненавижу это.
Он толкает его внутрь и наружу, другой рукой надавливая и пощипывая мой клитор, и я кончаю. СИЛЬНО. Снова кричу.
— Ты этого не заслужила... — Шипит он, хлопая меня по внутренней стороне бедра с такой силой, что я вою от боли. Затем он делает это снова. И еще раз. Он протягивает руку и внезапно отпускает один зажим, и волна боли становится такой чертовски сильной, что я кричу до тех пор, пока у меня не звенит в ушах...
Я хочу выкрикнуть его имя.
— Я не думаю, что ты понимаешь серьезность ситуации, в которой оказалась. Так что давай начнем игру.
Я смотрю, как он кладет палец на спусковой крючок пистолета, все еще торчащего из моей задницы, и нажимает на него. Щелчок курка заставляет меня подпрыгнуть.
Слезы наполняют мои глаза, страх перехватывает дыхание. Что он делает? Это не весело. Не возбуждающе. Почему я скучала по нему? Почему я жаждала его порочности, его насилия? Это… это не что иное, как ненависть.
— Ты боишься умереть, маленькая шлюшка? — спрашивает он, и я киваю, не в силах говорить сквозь слезы.
Я хочу жить.
Он вытаскивает его из меня и подносит к моему лицу.
Мокрый пистолет, с которого капала моя сперма там, где я кончила так сильно, что брызнула, и она потекла на мою задницу, снова прижат к моему лбу. Я дрожу, мое дыхание вырывается болезненными рывками. Мою грудь сдавливает. Мое зрение затуманивается не только от слез.
Я окаменела.
— Здесь заряжен один патрон. — Я смотрю, как он прикладывает палец на курок пистолета, и в моем сердце возникает боль.
Он действительно рискнет убить меня? Что я сделала? Знает ли он о Слейтере? Он должен. Но как? Он наблюдал за нами? Почему это привело его в ярость? Это потому, что он думает, что я принадлежу ему?
— Я думал об этом. Как приставляю пистолет к твоей голове и нажимаю на курок. — Он подчеркивает свои слова, делая именно это. Я снова кричу, мой страх теперь стал живым, дышащим существом несмотря на то, что жужжание между ног все еще продолжается.
Я смотрю, как он подносит пистолет к своему виску, и этот образ я никогда не забуду. Маска смотрит на меня в ответ.
Я кричу, бесполезно бросаясь к нему, потому что все еще связана.
— Нет! — Я кричу, еще более отчаянно, чем когда-либо, когда он снова нажимает на курок. Мое сердце колотится у меня в горле, кровь шумит в ушах.
Затем взрыв — единственный звук, который я слышу, когда все погружается во тьму.
  
44
 
ММ
Я думал, она потеряет сознание от оргазма, а не от страха.
Интересно, что она не слишком возражала, когда я приставлял пистолет к ее заднице или лбу.
Почему она упала в обморок, когда я поднес его к своей голове?
Это был просчитанный риск. Я хотел посмотреть, как далеко она зайдет и как сильно будет умолять сохранить ей жизнь. Я просто не ожидал, что она будет умолять меня.
Она так отчаянно нуждалась в моем внимании, что даже не вздрогнула, когда я пригрозил ей физической расправой. Но когда главная угроза была доведена до моей собственной головы, это потрясло ее. Это означало, что она даже не могла спасти меня от меня самого, хотя и умоляла сохранить ей собственную жизнь.
Она упала в обморок, потому что ситуация зашла слишком далеко, и ее разум не смог справиться с серьезностью момента. Это был просто переломный момент, которого она не могла вынести. И пока она лежит, все еще без сознания, я кое-что понимаю: она на самом деле не понимает тьму, которая таится внутри нее. Она не знает, до каких глубин она дойдет, чтобы доставить мне удовольствие, завоевать мою любовь и преданность.
  
Теперь я знаю, что она у меня есть.
Когда она сделала все и даже больше, чем когда-либо думала, что сможет, чтобы привлечь мое внимание, сама мысль о том, что она может потерять меня, заставила ее погрузиться в мир страха и желания, идеального сочетания того и другого.