Шепот одержимости (ЛП)

Шансы Коры выбраться из дома мимо Шона невелики. А это значит, что его нужно отвлечь.
Собрав все силы, на которые я способен, я тянусь к металлическому подносу с пыточными принадлежностями, которые мой отец планировал использовать против Коры, и предметами, которые моя тетя использовала против меня, и швыряю его с грохотом на землю, надеясь, что звук заставит моего отца прибежать.
  
Это не так.
Я не знаю, что произошло наверху, что заставило его сбежать, но это подарок, который мы не могли проигнорировать.
Я стучу и брыкаюсь, производя как можно больше шума, когда стреляет пистолет.
Оглушительный звук, от которого кровь стынет в жилах.
Я замираю, мое сердце бешено колотится в груди, когда я понимаю, что это значит. Это означает только одно: Шон нашел Кору. И теперь неизвестно, что он сделает.
Наверху раздаются шаги, с каждым шагом становящиеся все громче и ужаснее. Но никто не спускается в подвал.
Страх, который нарастал в моей груди, прорывается вперед, подпитываемый адреналином прилив ужаса и гнева.
Я знаю, что должен действовать быстро.
Собрав последние силы, я медленно поднимаюсь по ступенькам подвала одну за другой, с ужасом представляя сцену, которая ждет меня наверху. У Шона был пистолет, Кора убежала, пистолет выстрелил. Я ни на секунду не думаю, что Кора смогла бы одолеть Шона и выбить у него пистолет, поэтому я молюсь каждым оставшимся вздохом, чтобы он промахнулся.
Я добираюсь до верха лестницы, мое сердце бешено колотится, но с каждой секундой слабеет, и нащупываю ручку двери в подвал. Она закрыта, но я не удивлен, что Кора пыталась обезопасить меня, даже когда бежала, спасая свою жизнь. Я беру себя в руки, поворачиваю ручку, толкаю дверь и выхожу в коридор.
Воздух наполняется звуками борьбы, и я стараюсь ступать тихо, направляясь в фойе. Я слышу, как голос Шона повышается от гнева и боли, и мое сердце замирает, когда я понимаю, что Кору, должно быть, поймали.
Я не вижу ее, но слышу, как кто-то пытается отдышаться. Мое сердце разрывается из-за нее, но знаю, что не могу подвести ее сейчас. Я не могу потерять и ее тоже.
Я делаю глубокий вдох, хватаю тяжелую вазу с цветами на консольном столике и поднимаю ее, надеясь, что она произведет достаточно шума, чтобы отвлечь Шона, когда я разобью ее.
Когда я начинаю бросать ее, слышу еще один выстрел, и мое сердце останавливается. Крики Коры наполняют воздух, и я знаю, что уже слишком поздно.
Я ударяюсь коленями о кафельный пол, рана болезненно сжимается, но все как в тумане — даже боль. Мир наклоняется вокруг своей оси, и сцена передо мной, кажется, то всплывает, то выходит из фокуса, пока мой мозг пытается осознать все это.
Кора плачет, трясется, держась за кого-то, когда они стоят над распростертым телом моего отца. Мама Коры держит в руках дымящийся пистолет, а мой отец испускает последние болезненные вздохи на полу, под ним быстро растекается лужа крови.
С Корой все в порядке. Она выжила. Она в безопасности.
Это моя последняя мысль перед тем, как все вокруг чернеет.
Мои глаза с трепетом открываются, когда доктор входит в палату с теплой улыбкой на лице.
— Ты наконец проснулся, Слейтер. Как ты себя чувствуешь?
Мне удается ответить сквозь стиснутые зубы:
— Как будто меня сбил грузовик и снова переехал. Боль все еще свежа, но я знаю, что должен быть сильным ради Коры.
Доктор слегка посмеивается.
— Что ж, это не совсем неожиданно после такого травмирующего опыта. Твое тело подверглось сильному стрессу. Особенно то напряжение, которому ты подвергаешь себя после того, как в тебя стреляли.
Кора сидит у моей кровати, на ее лице смесь облегчения и беспокойства. Наши глаза встречаются, и я вижу, как у нее наворачиваются слезы. Я пытаюсь ободряюще улыбнуться, но получается слабо.
— Я просто рада, что с тобой все в порядке, — шепчет она, протягивая руку, чтобы взять меня за руку.
Доктор пользуется этим моментом, чтобы выйти из палаты, давая нам с Корой немного уединения.
— Что случилось? — Спрашиваю я срывающимся голосом.
Кора вздыхает, собираясь с духом, прежде чем заговорить.
— Твой отец собирался... он застрелился… у него были другие планы относительно тебя. Он стоял за всем этим. Все, через что ты прошел с Хизер... Он сказал, что это было для того, чтобы отвлечь тебя от меня, чтобы я была только его.
Мое сердце падает. Я знал, что мой отец был чудовищем. Но обнаружить, что он был ответственен за все, через что заставила меня пройти моя тетя? Я даже не знаю, как начать обрабатывать это...
Кора продолжает:
— Появилась моя мама. Я позвонила ей после того, как позвонила тебе из офиса, я разговаривала с ней по телефону, когда он поймал меня. Он был так зол на меня, но рассмеялся и сказал, что убьет и ее, когда она появится. Она отвлекла его внимание, и я выбралась из подвала. Она не собиралась допустить, чтобы со мной что-нибудь случилось. Мы дали отпор. Она отобрала пистолет у Шона. После этого он сошел с ума. И она нажала на курок, когда он бросился на меня с ножом.
Я содрогаюсь при мысли о том, что произошло. Кора и ее мать сражались против моего отца, они обе рисковали своими жизнями, чтобы спасти меня. Я даже представить себе не могу, какую боль и страх они, должно быть, испытывали.
— А потом? — Спрашиваю я, мой голос едва слышен из-за того, что я несколько дней был в отключке. У меня пересохло и першит в горле, но я не хочу отвлекать Кору от рассказа ее истории, прося выпить.
Кора делает глубокий вдох и продолжает:
— Как только мы поняли, что он определенно... умер… мы вызвали скорую помощь. Не знаю, помнишь ли ты, но, когда моя мама застрелила Шона, ты, очевидно, услышал выстрелы и пошел вверх по лестнице в фойе. А потом ты отключился.
Я киваю. Эту часть я действительно помню. Слепая паника, вызванная во мне выстрелом, будет преследовать меня вечно. Мысль о том, что мой отец застрелил Кору... Я дрожу. Я не могу думать об этом.
— У тебя было внутреннее кровотечение из-за того, что пуля задела что-то внутри, и тебе пришлось сделать операцию, чтобы удалить ее и все исправить. Ты был без сознания три дня. Я так волновалась.
В конце ее голос срывается, и она разражается тихими рыданиями. Я опускаю взгляд на свою руку, все еще держащую руку Коры, и испытываю непреодолимое чувство благодарности. Я обязан своей жизнью ей и ее матери. Без них я бы не был сейчас здесь, на этой больничной койке.
Я притягиваю Кору к себе, но она сопротивляется, и на мгновение в моей груди вспыхивает паника из-за того, что, между нами, все еще полный пиздец. Я имею в виду, знаю, что это так, но я чуть не умер не из-за того, что потерял ее снова.
— Мне нельзя ложиться в кровать, Слейтер, — шепчет она.
— Мне похуй, — рычу я, поднимая ее с места, так что у нее нет выбора, кроме как встать. Я испытываю такое облегчение от того, что она отстраняется от меня, потому что боится быть отчитанной персоналом больницы, а не потому, что ненавидит меня. — Я чуть не умер. Я думаю, это дает мне право немного нарушить правила, пока моя девушка меня обнимает.
— Девушка? — Спрашивает Кора, удивленно приподнимая брови.
— Если ты все еще будешь со мной.
— Ты чуть не умер из-за меня! — плачет она. — Ты не должен хотеть иметь со мной ничего общего.
Я замираю, пытаясь осознать смысл ее слов. Я никогда не был из тех, кто уклоняется от спора, но этот удар попал слишком близко к цели. Я сглатываю, мое горло горит от силы моих последних слов.
  
— Кора, — начинаю я, стараясь говорить мягким тоном. — Ты... нужна мне. Ты нужна мне больше, чем я когда-либо думал, и если это означает, что придется пойти на риск почти смерти, чтобы удержать тебя, то я буду рисковать каждый раз.
Ее взгляд смягчается, и на мгновение я вижу девушку, в которую влюбился, когда мы были едва ли подростками. Девушка, которая заставляла меня чувствовать себя живым. Девушка, которая собрала меня по кусочкам, когда я думал, что моя жизнь сломана безвозвратно.