Моя Академия 7 (СИ)

— Он хороший исполнитель, — поясняет девчонка. — Мы с ним об этом говорили. Макс любознательный, хорошо выполняет поставленные задачи, но определять их самостоятельно умеет не всегда — и это главная его проблема. Аглая неплохо руководит, просто торопится. Её решения не всегда выверены. Думаю, придет с опытом. Мы просто не бьём нашу менталистку по рукам, но сами все понимаем.
  
Подходим к раздаче — там сейчас ни души. Препод в качестве поощрения отпускает нас немного пораньше. Ребята собираются для начала зайти в комнаты, а потом спуститься в столовую. Мы же с Олесей не теряем времени, да и мне нужно будет успеть собраться на вечерний дирижабль.
— Сядем за маленький столик? — предлагает девушка, когда мы набираем полные подносы еды.
— Вон тот, крайний, — киваю на стол в самом углу. Там нас будет не видно и не слышно.
Если ребята придут, думаю, вопросов не возникнет, почему мы отсели. Мне и самому приятнее провести время наедине с Олесей. Перед отъездом слишком много мыслей, а общество девушки немного сглаживает общее неспокойное состояние.
— Поделишься? — спрашивает Олеся, как только мы садимся друг напротив друга.
— Мне нужно встретиться с одним человеком, — объясняю. — Завтра вечером постараюсь вернуться в Академию.
— Юрист? — нетерпеливо спрашивает девчонка. — Это по поводу твоей семьи? Если не хочешь, не рассказывай. Я всё понимаю.
— Не совсем так, если честно, — стараюсь подобрать слова. — Одна девушка предложила встретиться…
— Девушка? — удивляется Олеся и откладывает ложку.
— Она помогала мне восстановиться после прорыва в поезде, — поясняю. — Мы, можно сказать, сдружились. А сейчас у неё, как мне кажется, проблемы.
— Помогала, значит? — еще раз повторяет Олеся. — То есть ты срываешься в город, чтобы помочь какой-то девушке?
— Погоди, не делай поспешных выводов, — прошу. — Она учится в Академии менталистов, и там не все так просто.
— А семья у этой девушки есть? — спрашивает Олеся. — Почему ты ей помогаешь? Должны же быть близкие люди.
Мне всегда нравилось, как девушка умеет разложить все по полочкам и задать правильные вопросы.
— Мне тоже хочется задать ей эти вопросы, — отвечаю. — Полечу и выясню. Я не могу оставить её в ситуации, когда она между строк попросила о помощи. Ну, или мне так показалось, понимаешь? Она, можно сказать, мне жизнь спасла. Если бы не её внимание в госпитале…
— Да, я уже поняла, все нормально, — прерывает мои объяснения Олеся. — Хорошей дороги, Ларик. Пойду позанимаюсь в библиотеке.
Да уж. Нужно было сказать, что еду на встречу с юристом…
Олеся не дожидается, пока я закончу с обедом, относит свои практически полные тарелки еды и убегает. Информация о встрече с другой явно пришлась ей не по душе. Об этом как-то не подумал, хотел честно обо всем рассказать. Остается немного неприятный осадок.
Зацикливаться не собираюсь. Не думаю, что обида продлится слишком уж долго.
Успеваю забежать в комнату, проверить все свои вещи и спуститься к стоянке дирижаблей.
— Студент? — удивляется Прокофьев. — А ты чего посреди недели? До выходных ещё пара дней. Не подождать?
— Дела у меня, господин капитан, — отвечаю. — Рад вас видеть.
— Взаимно, студент, взаимно, — щурится кэп и показывает на вход в дирижабль. — Давай, Орлов, проходи. Мы уже закончили погрузку, с пассажирами в такое время не особо, так что садись, куда сердце прикажет. Ты, кстати, чего на ночь глядя? В город обычно утренними летают — так выгоднее.
— Константин Иванович предупредил, что к вечеру могу отрубиться, и это надолго. У нас с ним тренировки специфические, сами понимаете… В общем, высплюсь хорошенько уже в городе. Да и утренний вылет слишком ранний — вот целитель и предложил полететь вечерним рейсом.
— У нас здесь тоже можешь заснуть? — уточняет капитан с лёгким беспокойством в голосе.
— Нет-нет, во время дороги всё должно быть нормально, — успокаиваю его. — Чуть позже.
— Это хорошо, — с облегчением произносит Прокофьев. — А то у меня целителя на борту нет. Помочь тебе будет некому — разве что амулет, но он так себе. Толку от этого амулета немного, справляется только с простыми недугами.
— Если что, стазис и в госпиталь, — усмехаюсь.
— Надеюсь, обойдёмся без этого, — машет рукой Прокофьев. — Тьфу на тебя.
Заходим в пассажирскую гондолу. Там уже нет рядов кресел, которые стояли раньше.
— Не удивляйся, — понимает мой взгляд капитан дирижабля. — В будни всегда убираю «выходные» кресла. Зачем нам столько посадочных мест без пассажиров? Нам лучше столов побольше, чтобы чаю выпить, посидеть по-человечески в просторе и комфорте. Ты проходи-проходи, — подгоняет меня. — Тебе каюту выделить? — неожиданно предлагает кэп.
— Не уверен, что это хорошая идея, — отвечаю. — Если вдруг я сейчас решу поспать, как бы не проспать всю дорогу. Вдруг не добудитесь потом. Лучше потерплю, а потом сразу в гостиницу.
— Ты уже знаешь, куда поедешь после перелета? — спрашивает Прокофьев, но его прерывает бойкий крик.
— Сиилыч! Отдавай приказ! — кричит рулевой в открытую дверь рубки.
— Михалыч, взлетаем! — громко объявляет капитан в сторону двери.
— Так точно, — доносится голос рулевого.
Дирижабль вздрагивает и поднимается в воздух, постепенно набирая скорость.
— Не знаешь? — переспрашивает Прокофьев, возвращаясь к прерванному разговору.
— Да, разберемся, — говорю ему. — Знаю пару приличных мест — мне только переночевать, разницы нет.
Капитан задумывается и спрашивает как бы между прочим:
— Кстати, у вас никаких слухов не ходит по поводу Очага?
— А что с ним? — не сразу понимаю, к чему вопрос.
— Вроде как Очаг приближается, — поясняет Прокофьев. — Вдруг будет эвакуация, а я не готов.
— Вроде не должно быть, — качаю головой. — Вчера имперский маг пришёл к расположению батальона, так что очаг зачистят.
— Ну, если так, тогда ладно, — кивает капитан. — Видать, там совсем безысходность. Эти знаю, как зачистят — в тех местах потом ещё лет десять ничего расти не будет.
— Да, скорее всего, — пожимаю плечами. — Но зато и угрозы не будет.
— Когда же научатся по-человечески: чтобы и леса сохранить и монстров вытравить? — вздыхает Прокофьев. — Ломать, как говорится, не строить. Так что там по поводу гостиницы? Не решил, говоришь?
Сначала удивляюсь такой участливости Прокофьева в моей жизни. Но быстро вспоминаю, что капитан — тот самый человек, который перевозил моего бессознательного отца в город и там устраивал его с помощью сети контрабандистов на рейсовый дирижабль. Он, конечно, может вызывать сочувствие — особенно, когда дело касается его сыновей… но нельзя забывать, что любой человек всегда имеет свой интерес.
— Сейчас посмотрю в информере, если он тут берет, — пожимаю плечами. — Не думаю, что в будни большой спрос на жильё.
— Связь берет только ближе к городу, и была возле Академии, ничего ты уже не посмотришь. — Кивает на иллюминатор Прокофьев.
Сажусь за ближайший столик. О том, где придется переночевать не особо волнуюсь. Капитана этот вопрос почему-то тревожит намного больше. Видимо, позже станет понятно, почему. Разговор не тороплю.
Через пару минут на столе появляется чайник с чаем и небольшие тарелки с закусками.
— Понимаю, что ты, скорее всего, после обеда. — Смотрит на часы капитан. — Но чай у вас там — редкое удовольствие.
— Разве что, за отдельную плату, — отвечаю. — Как и кофе. Я себе иногда беру.
— Надо же, на всём бизнес делают, — задумывается Прокофьев. — Значит, говоришь, что сегодня-завтра очаг зачистят? — с надеждой уточняет капитан.
  
Мне немного непонятен его интерес, поскольку дирижабля это мало касается. Только если объявят эвакуацию, тогда — да. Но если так подумать, то большую часть людей будут эвакуировать вездеходами, а не воздушным судном.
Проверяю информер — связи, как и сказал кэп, нет.
— Если у вас есть варианты ночлега, буду благодарен, — возвращаюсь к вопросу капитана. Думаю, он как раз этого и ждет.