Петербургский врач 1 (СИ)

— Подождите.
Я опустился обратно на стул.
Мы сидели молча. Её рука лежала на моей — лёгкая, почти невесомая. За окном проехал экипаж, цокот копыт отразился от стен и затих. Солнце пробивалось сквозь тюлевые занавески, рисуя на паркете размытые узоры.
Анна выбралась из-под одеяла и встала.
Я тоже встал.
Я чувствовал запах её духов — что-то лёгкое, цветочное. Запах возвращения к жизни, наверное.
  
— Анна…
— Глаша боится, что наше общение неприлично. Грустно видеть, как человек живет в плену своих глупостей. Поэтому надо сделать так, чтобы она оказалась хоть немножечко права…
Аня поднялась на цыпочки и поцеловала меня.
Губы у неё были мягкие и чуть обветренные. Поцелуй был неумелым — она явно делала это впервые. Но он был настоящим. Без притворства.
Я положил руку ей на талию. Наверное, чтобы просто чтобы удержать равновесие.
Поцелуй длился секунду. Или минуту. Или вечность.
Аня отстранилась первой. Глаза у неё блестели, она улыбалась.
— Теперь можешь уходить. Но завтра приди обязательно…
— Конечно, — сказал я.
…Графиня встретила меня взглядом поверх очков — она что-то записывала на кухне в свою толстую тетрадь. Очки она надевала не всегда, только эпизодически.
Одна на кухне. Это хорошо.
Сейчас мне предстоит, на самом деле, схватка. Графиня только с виду простая и доброжелательная. «Садитесь есть, сегодня каша пшенная!» Характер у нее железный, это видно даже в мелочах. Владелец дома не затем ее поставил управлять здесь, чтобы она занималась благотворительностью. События сейчас могут развиться так: она узнает, что нужно разделаться с плесенью, говорит мне «спасибо», нанимает рабочих, те скоблят стены, после чего сдает квартиру втрое дороже, чем мою нынешнюю. А я такое пока не потяну точно. Поэтому буду давить. Даже обманывать, если надо. Мне нужна эта квартира. С помощью нее я сделаю много полезного.
— Добрый вечер, Вадим Александрович.
— Добрый вечер.
— Я хотел с вами поговорить. Про десятую квартиру, — начал я.
Графиня подняла голову.
— Чего это вдруг?
— Теперь я знаю, почему там люди болели.
Она медленно сняла очки, положила их на тетрадь. Лицо её стало настороженным.
— Вадим Александрович, вы человек грамотный, образованный. Я к вам с уважением. Но есть вещи, которые… — она поджала губы, подбирая слова. — Не всё на свете можно объяснить вашей наукой. Там священник был, молебен служил. Не помогло. Потом бабку Марфу звали, она травами окуривала. Тоже без толку. Петровы съехали через три месяца — жена чахнуть начала. А Кривцовы и вовсе неделю не продержались, хозяин ихний кровью харкать начал на пятый день. И таких случаев не сосчитать. Какая тут наука?
— Всё это из-за плесени, — сказал я.
— Из-за чего?
— Плесени. Грибка. Он на стенах растёт, за обоями, в сырых углах. Выделяет в воздух мельчайшие частицы, которые человек вдыхает. Они оседают в лёгких, вызывают болезни.
Графиня смотрела на меня так, будто я сказал, что земля плоская и стоит на трёх китах. Хотя не исключено, что она действительно считала, что планета плоская.
— Плесень? — переспросила она недоверчиво. — Это такая зеленая, что на хлебе бывает?
— Да. Только там её очень много. Целая колония. И она чёрная.
— Вадим Александрович, — Графиня покачала головой, — плесень — она везде есть. В каждом доме. У меня в погребе вон тоже… И ничего, живу, слава богу.
— Разница в количестве. Небольшие скопления не опасны. Но когда плесень разрастается по всем стенам… — я отложил ложку. — Давайте поднимемся. Я вам покажу.
— Куда поднимемся?
— В десятую квартиру.
Она посмотрела на меня с подозрительностью.
— Вы там были?
— Был. Пару дней назад.
— Как же вы… там же замок…
— Замок я открыл. Все равно там никто не живет, а проверить догадку надо.
Графиня уставилась на меня с выражением, которое сложно описать. Смесь возмущения, страха и какого-то нехорошего подозрения.
— Вы влезли в чужую квартиру? Ночью?
— Я хотел все узнать точно.
— Догадку! — она всплеснула руками. — Да вы понимаете, что это… это ведь… Господи, а если бы она на вас напала?
— Кто?
— Ну эта… плесень! Она ж там не такая, как обычная!
— Не волнуйтесь, со стен она с спрыгнет. Ее там много… но не настолько, — усмехнулся я. — Давайте я вам покажу.
Она молчала, глядя на меня исподлобья. Потом медленно встала, вытерла руки о передник.
— Ну, пойдёмте. Раз такое дело. Только я лампу возьму.
— Там вроде даже электричество есть.
— Да… но я все равно возьму.
Мы поднялись на четвёртый этаж. Подойдя к «нехорошей квартире», графиня перекрестилась.
Запах ударил сразу — сырость, затхлость, что-то сладковато-гнилое. Графиня поморщилась.
— Господи, ну и запах… А когда тут жили так, не пахло.
— Это оно и есть. Плесень так пахнет. А когда были люди, то так не чувствовалось, потому что то окна открыты, то дверь, то еду готовят. Да и было плесени тогда поменьше, в квартире сколько уже никто не живет.
Я прошёл в комнату, к дальней стене. Обои здесь пузырились, отходили от штукатурки целыми пластами.
— Смотрите.
Я отогнул край обоев. Графиня подошла ближе, вытянула шею — и тут же отшатнулась.
— Матерь Божья…
За обоями стена была черной. Не просто грязной или закопчённой — чёрной, как будто её облили дёгтем. Плесень росла сплошным ковром, бархатистая, маслянисто поблёскивающая. Кое-где она выползала наружу нитями, похожими на паутину.
— Вот, — сказал я. — Это и есть причина.
Графиня стояла, прижав ладонь к груди. Лицо её побледнело.
— Это… это что же такое, Вадим Александрович?
— Плесневый грибок. Чёрная плесень, если точнее. Очень опасная разновидность. Она выделяет токсины, которые отравляют воздух.
— Токсины?
— Яды.
Я подошёл к старому шкафу, стоявшему у другой стены, отодвинул его. За ним было то же самое — сплошной чёрный налёт.
— Вся квартира заражена, — сказал я.
Графиня смотрела на стены широко открытыми глазами.
— Что же теперь делать? — спросила она наконец. — Это ведь так просто не уберёшь, наверное? Это не грязь, тряпкой не вытрешь.
— Нет, не вытрешь. Нужно снимать все обои, сбивать штукатурку до кирпича, обрабатывать стены специальными составами. Выбрасывать мебель — она тоже заражена. Потом сушить помещение, заново штукатурить.
— Господи Иисусе… — Графиня снова перекрестилась. — Это же сколько работы. И денег.
— Немало, — согласился я. — Но это возможно. Я знаю, как это делается.
— Знаете?
— Я читал об этом. И видел, как делают. У меня есть предложение. Я могу привести эту квартиру в порядок. Но за это я хочу переехать сюда. И чтобы квартплата осталась такой же, как в моей нынешней.
Она моргнула.
— Переехать? Сюда?
— Да. Квартира больше, две комнаты. Мне нужно место для… работы.
Я не стал уточнять, для какой именно работы. Графиня и так смотрела на меня с подозрением.
— Вы хотите жить там, где люди мёрли?
— Когда я всё приведу в порядок, здесь будет безопасно. Плесень можно убить полностью, если знать как.
Она задумалась, пожевала губами. Я видел, как в её голове крутятся шестерёнки — она была женщиной практичной. Не слишком образованной, но неглупой. Поэтому и «руководила» всем домом.
— Та же квартплата, говорите…
— Да.
— А работы-то сколько! Рабочих нанимать, составы эти ваши покупать…
— Я ограничен в средствах, — признал я. — На рабочих и на химические вещества, которые нужны для обработки, уйдёт немало. У меня лишних денег нет. Но только я смогу сделать так, что плесень погибла и не вернулась снова. Простой чисткой это сделать не удастся. Просто нанять рабочих, чтоб соскоблили и просушили — не выйдет. Через несколько месяцев все начнется снова. Да еще и на другие квартиры перелезет, таких случаев много! И тогда в доме уже никто не поселится. Слухи пойдут по всему Суворовскому. А если у кого-то из жильцов ссора с вами случится, то отомстить смогут запросто — просто рассказать всем, что в доме происходит.