Тагир. Девочка бандита (СИ)

Не понимаю, почему мне так больно? Почему слова, сказанные Тагиром, так болезненно отдаются во мне?
Неужели, я в глубине души надеялась и верила, что все однажды изменится, и наши отношения с Ахметовым станут другими? Неужели, думала, что у него получится полюбить меня, по-настоящему, защитить, закрыть своей широкой спиной от всех бед, прямо как делал папа?
– У нас с твоим отцом был договор, что ты выйдешь за меня замуж, когда повзрослеешь.
  
– Ты врешь… – сначала я шепчу, а затем перехожу на крик: – Ты врешь! Папа бы так со мной не поступил! – повторяю то, что уже говорила ему ранее. Я не верю! НЕ ВЕРЮ!
– Ты вообще понимаешь, что только благодаря этому соглашению тебя не пустили по кругу сразу же после похорон? Никто не смел подойти к тебе, потому что ты принадлежишь мне. И об этом знает каждая шавка в городе!
– Нет… – мотаю головой. Папа не мог…
– Да включай уже голову, фея! – Тагир становится по-настоящему заведенным. – Или тебе так хочется проверить? Хочешь стать свободной, да? Хочешь, чтобы опустил тебя?
Я уже сама не понимаю, чего хочу. Если папа и вправду меня продал Ахметову, то остальное автоматом теряет важность. Разве смогу я теперь хоть кому-то доверять?
– Даже интересно, сколько времени у тебя будет до того, как накинется первая крыса? Думаю, два часа, и ты уже будешь вертеться на чьем-нибудь члене.
Пытаюсь переварить информацию.
Конечно, ничего принципиально нового я не узнала. Хотя до последнего казалось абсурдом, что Ахметову я нужна на такой длительный срок.
Ведь я надеялась в глубине души, что он наиграется со мной раньше.
И что мне теперь делать? Бояться каждый день подвала? Опасаться, что за любую провинность я могу оказаться там взаперти?
Конечно, трагедия с Батыем – это не «любая провинность», но, уверена, Тагир еще найдет к чему придраться. Ему нужна молчаливая, покорная девушка, которая будет четко подстраиваться под его правила. Под его жизнь. И мириться с холодным, ничего не выражающим взглядом.
Быть может, кому и то и понравится такое, но не мне. У меня совсем другие идеалы. Свое, НОРМАЛЬНОЕ, представление о семье. И я хочу любви, как любая нормальная девочка.
– Почему ты не хочешь узнать, чего я хочу? – спрашиваю непроизвольно.
Тагир запугивает меня свободой, но я и сама осознаю – ничего хорошего там меня не ждет.
Ахметов внутри все же не полностью зачерствел. Я видела это. Вчера. И даже сегодня, когда этот мужчина сжалился надо мной и не посадил в подвал.
И я впервые за последние часы цепляюсь за эту мысль. Она дает, хоть и маленькую, но надежду на лучшее.
– Потому что это не имеет смысла! Не поняла еще? Есть определенные потребности, которые я закрываю. И есть определенные правила, по которым ты живешь, ясно?
– Это неправда…
– Смирись и перестань доставлять мне неудобства. Это может плохо закончиться.
«Ты же не такой…» – хочу сказать ему, но удерживаю эти слова внутри. Вдруг это и вправду лишь игры моего воображения?
– И съешь этот чертов стейк! Иначе мне придется накормить тебя силой.
  
Глава 38
 
38
Есения
Тагир уходит.
Просто вот так, не сказав больше ничего. Оставив меня абсолютно одну со всеми этими мыслями и информацией к размышлению.
Я плачу еще какое-то время, а потом решительно стираю слезы.
– Нет, – говорю себе. – Я не сдохну так просто и не сдамся.
Только эта установка заставляет меня, забив на тошноту, подойти к тарелке с едой и взять ее в руки.
К этому моменту стейк становится уже холодным, а овощи немного «грустными».
Они нарезаны крупными кусками и выглядят совсем не ресторанно.
К тому же, сам стейк был с пылу-жару, когда Тагир только пришел ко мне. Кажется, я видела, как от мяса исходил легкий дымок.
Ахметов приготовил это сам.
Не знаю, почему данная мысль заставляет меня едва заметно улыбнуться. Решаю, раз уж мое место еще надолго определено в этом доме, я буду цепляться за любую положительную мысль, чтобы не сойти с ума.
И мне вдруг приходит в голову, что я могла бы тоже приготовить что-нибудь для Тагира. Вдруг, заметив мою заботу, он подобреет? Вдруг, когда поймет, что у меня кроме отверстия между ног есть еще душа, внутренний мир, посмотрит на меня с другой стороны, и мне станет чуточку легче жить с ним?
Мясо оказывается вкусным. Хотя и холодным уже. У Ахметова, определенно, талант в кулинарии.
Пока доедаю оставшиеся кусочки, слышу шум машины со двора. Иду к окну, чтобы посмотреть, предполагая, что кто-то приехал. Но оказывается, что это Тагир собрался куда-то уезжать.
После нашего разговора мне особенно страшно оставаться одной. С другой стороны, его близость сейчас тоже может оказаться чрезмерно болезненной.
Весь оставшийся день из комнаты я практически не выхожу. Время тянется бесконечностью и иногда хочется завыть. Только к вечеру решаю спуститься на первый этаж, что-нибудь перекусить, потому что желудок начинает просить.
Потом я долго стою у окна, ожидая возвращения Ахметова. Уже становится темно, глаза начинает резать, а его все нет и нет.
Закрадывается дурная мысль, что хозяин дома полез искать ту банду, напавшую на дом, и его убили. Пугаюсь ее, и мое сердце начинает биться в груди, точно бешеное.
Но ведь Тагир не позволит, чтобы с ним что-то случилось? Он гораздо сильнее других, верно?
– Господи, пожалуйста… – обращаюсь к Всевышнему. – Пусть Тагир вернется живим. Я ведь у тебя никогда ничего не просила…
Но Ахметов не возвращается. Сколько не жду его, сколько не вглядываюсь в темноту леса, там ничего не происходит. А волнение у меня внутри становится буквально осязаемым.
Только когда уже начинаю засыпать на ходу, и мое дежурство возле окна перестает иметь смысл, укладываюсь на постель. Засыпаю сразу, но сон мой оказывается беспокойным и дерганым.
В какой-то момент я подскакиваю на кровати, пытаясь понять, где вообще нахожусь.
Только вспомнив все, устало падаю обратно. Потом решаю попить водички. Для этого приходится спуститься на первый этаж.
Там обнаруживаю Тагира.
– Спасибо, Господи! – тихо шепчу.
А еще радуюсь тому, что Ахметов спит. Весь каким-то чудом помещается на небольшом диване. В спортивных штанах, как привык ходить дома, и с абсолютно голым верхом.
Интересно, почему он не поднялся наверх? Если не в свою спальню, где была я, но хотя бы в другую из комнат, которые там имеются?
Что-то заставляет меня остановиться. Замечаю для себя, что и в состоянии сна лицо Ахметова серьезное и немного суровое. Словно он не может расслабиться даже в этот момент.
Мгновенно приходит странное желание. И я тут же подрываюсь его исполнять – бегу на второй этаж за простынкой, чтобы укрыть спящего мужчину, ведь спать укрытым гораздо комфортнее.
«Все же, хорошо, что он вернулся», – думаю про себя, пока еще какое-то время разглядываю своего Цербера. Мне не легче, но, по крайней мере, спокойнее.
Уснуть больше не получается. Еще какое-то время провожу в кухне, потому что боюсь пропустить пробуждение Ахметова. Вдруг он снова куда-то уедет, ничего не объяснив?
Примерно через час решаю взяться за завтрак. Но проблема в том, что я никогда не готовила. Но, думаю, с яичницей как-нибудь справлюсь. Овощи порезать тоже смогу – в холодильнике их было много, я видела.
Вот только готовка приносит мне сюрпризы. Поначалу долго не могу разобраться с электрической плитой, хотя в последствии оказывается, что ларчик открывался очень просто.
А после у меня все сгорает.
– Да, блин… – обреченно выдыхаю, глядя на получившийся завтрак.
  
Жена из меня, конечно, будет никчемная.
– Отравить меня решила?
От голоса Тагира, как-то неожиданно и тихо подкравшегося сзади, вздрагиваю. Бросаю сковородку, что была у меня в руках, обратно на плиту, будто меня на месте преступления застали с поличным, и я спешу избавиться от улик.